НА САЙТ ОГЛАВЛЕНИЕ

Ai no Kusabi - Перевод романа

- Ну и дела, - нахмурился Орфей.

- Как же до этого дошло? – сыронизировал Рауль.

- Ясон, твой пэт такой бедокур, - сказал Айша привычно-механическим голосом.

- Ну, и что в этой ситуации особенного?

- Это не то что беда. Это катастрофа.

- У твоего пэта вообще есть хоть капля ответственности?

Ясону куда как не чужда была идея покритиковать Рики, но на сей раз всё было иначе. Пусть ситуация изменилась, но причина конфликта остаётся прежней.

Возвращение Рики в Эос породило ряд горячих дискуссий в рядах Блонди; вывод подвёл Орфей:

- Может, это принесёт сюда свежий ветер перемен.

То же говорил и Ясон, притащив полукровку из трущоб в Эос, но цена оказалась намного выше, чем кто-либо мог ожидать.

- В данном случае Рики – потерпевший, - сочувственно проговорил Ясон, но остальные трое не поддались ни на йоту.

Рана на руке оказалась такой глубокой, что три дня спустя он всё ещё оставался в палате.

Из-за лечения Ясону запретили навещать Рики, чем он был крайне недоволен. Впрочем, может, лечение лишь предлог, а истинной причиной служит допрос, который ему там устраивают.

- Фурнитур, с которым возникли проблемы, получил закрытые травмы: внутреннее кровотечение, сломана ключица, треснуло несколько рёбер. Мой пэт чуть не умер от потери крови. Очевидно, что это была самооборона.

Что ни говори, а фурнитур прилюдно размахивал лазерным ножом. Серьёзность его намерений была очевидна. На сей раз никто не мог винить Рики в содеянном.

Вне всяких сомнений по возвращении в Эос Рики изменился. Иначе происшествие с Парадитой быстро превратилось бы в куда более обширный и громкий скандал. Сам Рики за всё время пребывания в Эосе не учинил ни одной свары – ни до побега, ни после возвращения. Он просто отвечал на провокации так, как отвечал бы любой полукровка.

- Твой пэт тоже так говорит, - кивнул Орфей.

- Тогда в чём проблема?

- Мы спрашивали об истинной подоплёке вопроса, но он молчит.

Ясон нехорошо прищурился.

- Так значит, вы поэтому всё ещё держите его в лазарете?

- Да, - подтвердил Орфей.

Весть о случившимся разлетелась уже по всем уголкам Эоса. Прежде чем прибежала охрана, несколько пэтов из салона успели увидеть это живописное зрелище. Фурнитура Оникса избил пэт Блонди, да не кто-нибудь, а тот самый полукровка из трущоб.

- Простите, хозяин!

Ясон вспомнил, как Кэл весь трясся от страха. Поведение пэта могло плохо отразиться на репутации хозяина, но недосмотр фурнитура – и того хуже. После целых двух скандалов с участием Рики имидж Ясона, должно быть, разбит в руины; на самом же деле, влияние Ясона было столь велико, что мнение фурнитура было весьма далеко от истины. А вот для Оникса, хозяина Мигеля, тут дело было совсем другое. Благодаря своему фурнитуру, он лишился всех возможных путей к повышению по службе.

- Спросите фурнитура, отчего он напал на Рики.

- Это бессмысленно, - ответил Орфей.

Глаза Ясона ещё больше сощурились.

- Что бессмысленно?

Ему ответил Рауль:

- Мозг его не поврежден, но разум пошатнулся. Фурнитур в кататоническом ступоре.

Теперь Ясон понял, зачем здесь Рауль.

- Он в сознании, - продолжал учёный, - однако даже имени своего не помнит, не говоря о чём-то большем. Как бы мы ни старались, что бы ни делали, фурнитур так и не понял, что до сих пор жив.

- Хочешь сказать, он в состоянии овоща?

- Именно, - подтвердил Рауль.

- И чем это вызвано?

- Не могу понять. Я пытался доискаться первопричины, но ощущение такое, будто ему стёрли память.

- Хочешь сказать, что мозг самопроизвольно выполнил перезагрузку?

- Нет. Нейронные связи разрушены полностью.

А следовательно, фурнитура спишут и пустят на переработку.

- Может фурнитур и погиб, но вопрос безопасности остаётся открытым.

- Есть ещё кое-что, - снова взял слово Орфей, - По какой-то необъяснимой причине в системе возник сбой.

- Надеюсь, не в системе безопасности Эоса, а только в камерах?

Орфей кивнул.

- Перерыв в вещании длился всего тридцать минут, но это покрыло всё происшествие полностью. Так что нет никаких доказательств. Вот почему мы медлим с ответом на данный инцидент.

Послушать Орфея, так создавалось впечатление, что кто-то намеренно всё это затеял. И для Эоса это было бы немыслимо, если бы Дэрил в своё время не взломал охрану главных ворот, чтоб позволить Рики удрать.

Орфей между тем продолжал:

- Иными словами, у нас нет способа доказать виновность или невиновность твоего пэта.

Ясон погрузился в молчание.

Вспышка жестокости со стороны фурнитура.

Рики молчит.

Мистический сбой в системе безопасности.

Ясону пришло в голову, что это вполне мог быть план, чтобы избавиться от Рики; вот только Орфей не стал бы марать руки такими непродуманными методами. Тогда кто? И за что?

- А что говорит фурнитур Платины? – поинтересовался он наконец.

- Что увидел их, когда драка уже закончилась и фурнитур лежал на земле, - сообщил Айша.

- У проявившего агрессию фурнитура, - подхватил Орфей, - на шее следы удушья, а вот Айшин фурнитур говорит, что ничего подобного не видел. Вероятно, растерялся под действием момента. Пэту-самке, ставшей свидетелем эпизода, скорее всего, придётся частично стереть память.

- Почему бы не спросить Парадиту? – поинтересовался Ясон.

Глаза Рауля укоризненно сверкнули.

Орфей вздохнул.

Айша молчал.

Ясон никак не предполагал, что его слова произведут такой эффект, но, очевидно, то, что он посадил Рики под замок, так и не возымело должного эффекта.

- Парадита пока оправляется от недуга, - сообщил Орфей.

Значит, все назначенные вязки, конечно, отменены.

- Какая неожиданность, - равнодушно прокомментировал Ясон.

- У меня есть предложение, - проговорил Орфей.

- Если ты намереваешься подвергнуть моего пэта химическому вмешательству, то ответ – нет, - бескомпромиссно заявил Ясон. – О том, чтоб отдать его в руки Раулю на нейрокоррекцию, и речи быть не может.

Орфей снова глубоко вздохнул.

- Почему ты не хочешь позволить мне разобраться с проблемой? – уточнил Рауль.

- Потому что не хочет, чтоб его пэт ещё и его в это втянул, - цинично ответил Айша.

- Как грубо, Айша, - засмеялся Ясон. – И во что втянул?

- Все знают, что ты бредишь своим полукровкой. И насколько у тебя в последнее время вкус испортился в отношении пэтов, к делу не относится, тут всё совсем иначе.

Ясон помрачнел. В том, что говорил Айша, не было никакого смысла. Однако Орфей и Рауль, очевидно, намерены его поддержать. А значит, Ясон тут единственный, кто не в курсе, какой удар он намерен нанести.

- Томас говорит, твой пэт не знал, что фурнитур, напавший на него, принадлежит Парадите, - продолжал Айша.

Ну конечно. Много Рики дела до пэтской политики, не говоря уж о том, чтоб знать имена и места работы фурнитуров.

- Но он знал, кто этот фурнитур, - загадочно добавил он. – Его звали Винс – в смысле, так его звали в Попечительском Центре.

- Ах, вот к чему ты клонишь, - Ясон наконец понял, отчего Рики до сих пор не отпустили.

Не важно, как именно развивались события, но Рики понял, что все фурнитуры Эоса отбираются из числа обитателей Попечительского Центра. В этом заключался корень проблемы, и Айша это знал. Стоит хоть слову об этом просочиться в Эос или за его пределы, скандал затмит все предыдущие, а ущерб будет просто неизмеримый.

- Значит, Рики в курсе, что он с фурнитурами родня, и именно это вы бы хотели сохранить в секрете?

- Мы бы очень хотели знать, что ещё известно твоему пэту. Мозг фурнитура уже бесполезен, так что Рики – единственная зацепка. Хотим, чтобы он рассказал нам всё, что знает, а потом ему сотрут память.

На этом Ясону стало понятно и присутствие Рауля. А не окажись тут самого Ясона, который может им хоть что-то возразить, Айша и Орфей вне всяких сомнений уже давно привели бы задуманное в исполнение.

- И вы думали, что я так просто дам на это своё согласие?

- Мы знаем, что твоя одержимость просто беспредельна.

- И опасаетесь поступать неугодным мне образом, не испросив на то моего же позволения? – Ясон был в бешенстве.

- Твой полукровка рос без импринтинга, воспитывался без применения гипнотического управления. Это бешеный зверь. Обычно имплантировать новую личность не составляет проблемы, но он просто несгибаем. Так ведь, Рауль?

Рауль молчал, словно вдруг вспомнив Кирие.

- Если имплантируете фальшивые воспоминания, будет нарушена стандартная процедура. А этого вы себе позволить не можете, - заявил Ясон.

- А как тогда?

- Дайте я с ним поговорю. Я знаю, как заставить собственного пэта сказать правду. Осложнений не будет.

Всеми правами на пэта обладает хозяин. Вне зависимости от желаний Орфея или Айши, это правило в Эосе было свято. А чтобы данное правило отменить, необходимо соблюсти ряд формальностей, а на это нет времени.

Айша смотрел на Орфея. Орфей в который раз вздохнул.

- Мне ничего не стоит заставить его говорить, - спокойно продолжал Ясон.

- Мы понимаем.

На этом Ясон поднялся и собирался выйти, как вдруг Айша остановил его, окликнув:

- Ясон.

- Что?

- Хочу тебе напомнить, - он помедлил, - мой фурнитур Томас тоже был этим крайне напуган. Будь добр изыскать ответ, подходящий не только для Блонди, но и для фурнитуров.

При обычных обстоятельствах Айша никогда не сказал бы ничего подобного, но Ясон прекрасно понял, что за этим стоит. Если в рядах фурнитуров начнутся волнения, то порядку в Эосе настанет конец, а этого следовало избежать любой ценой.

- Я сделаю всё, что потребуется, - ответствовал Ясон и вышел.

 

 

Больничная палата была оформлена в пастельных тонах.

Сон. Пробуждение. Еда трижды в день.

Рики день напролёт было нечем заняться. Палата предназначалась для лечения, а не для отдыха. Тут абсолютно нечем было развеять скуку.

Когда дверь открылась и вошел Ясон, он резко подхватился с кровати.

- Ну и трагедия.

Рики был немало удивлён – он ожидал слов покрепче.

- Сильно болит?

- Уже меньше, - ответил Рики.

- Через два дня рана окончательно заживёт. И даже шрама не останется.

Рики всегда плевать было на шрамы, но одно дело трущобы, а другое – Эос, где медицина ежедневно улучшалась новейшими научными технологиями.

«Среди нас другим богам нет места».

Это Рауль так сказал. Он на всю Вселенную был знаменит и как сумасшедший учёный, и как безупречнейший биохимик. Благодаря развитию науки, в Танагуре можно было исцелить человека даже в крайне тяжелом состоянии; большинство болезней ушли в небытие. От этого в какой-то мере выиграло всё человечество, но пропасть меж религией и наукой стала ещё шире.

Пэтов в Эосе делали красивыми и гладенькими – без рубцов и шрамов. Единственное, что нарушало белизну их кожи – это засосы. И уж их-то у Рики хватало. Они пришли на смену шрамам, которые в трущобах дались с кровью, а здесь исчезли под действием нанотехнологий. У него пытались отобрать память о каждой отметине, о каждой жестокой стычке – Эос жаждал лишить его прошлого.

- Когда я вернусь домой?

- Когда расскажешь правду о том, что случилось.

Рики помолчал. Потом начал подниматься с кровати.

- Тогда пошли.

Но Ясон крепко схватил его за руку.

- Что?..

- Фурнитур, который на тебя напал, был с тобой в одном блоке в Попечительском Центре.

Рики примёрз к месту.

- Винс, так его звали?

- Саймон. Его звали Саймон, - Рики быстро сообразил, что надо всё отрицать.

- Что произошло в холле лифта?

- Я им уже рассказал. - Рики во все глаза смотрел на Ясона.

- А мне ещё нет.

- Так посмотри записи видеокамер охраны.

Рики прекрасно знал, что он в чёрном списке, и что бы он ни делал, за каждым его шагом в Эосе кто-нибудь где-нибудь да следит. Очередным наглядным доказательством тому служили последние три недели домашнего ареста.

На самом деле, что случилось в холле было очевидно. Винс бросился на Рики с ножом, тот защищался. Наверняка непросто было устроить так, чтоб это произошло в мёртвой зоне камер охраны, но с учётом обстоятельств Рики решил, что всё к лучшему. То, что фурнитур за это поплатится, было ясно как день, но Рики всё же хотел поднять вокруг инцидента как можно меньше шума. То, что он получил крайне тяжелое ранение, было совершенно неожиданно. Рики никак не рассчитывал, что фурнитур рехнётся, если назвать его Винсом, не говоря уж о том, чтобы кидаться на него с ножом.

«Хоть бы камеры охраны все хором выключились». Рики успел подумать, что если бы не осталось никаких доказательств, то можно было бы ещё предпринять хоть что-то, дабы не предавать дело огласке, а может, и Ясона оставить в неведении – но теперь уже было слишком поздно.

- Есть вопросы, на которые придётся ответить.

- Какие именно?

- Почему фурнитур Парадиты на тебя напал. Каковы были мотивы.

- Я не знаю. Спросите, мать его, Саймона.

- Этот фурнитур будет допрошен в стандартном порядке. А меня интересуют твои перспективы, особенно на фоне вопросов безопасности.

- Так что с ним?

- Всё в порядке. Пережил этот инцидент без серьёзных последствий, и как раз в данный момент с него снимают показания.

Рики смерил Ясона долгим взглядом. Вряд ли, конечно, это что-то изменит.

- Ты же понимаешь, что лгать мне недопустимо, Рики. Ведь так?

Он понимал, и прекрасно. Этот урок втемяшился в саму его сущность до костного мозга.

- А не то ты используешь пэт-ринг, верно?

Ясон молчал, но этого хватило, чтобы ответ был понятен.

- Расскажи, что случилось, - повелел Блонди.

Рики вздохнул.

- Я не знаю. – Потому что всё, что говорил Винс, было бессмысленно. Абсолютно всё. – Будь дело в трущобах, а не в Эосе, я бы решил, что он поехал на какой-то палёной дури, такой бред он нёс.

Он совсем обезумел, настолько, что вытащил нож.

- Понятия не имею, о чём он толковал. Так что как только он достал нож, я его просто вырубил как можно скорее.

За годы, проведённые в Попечительском Центре, Рики не сделал ровным счётом ничего, чтобы заработать антипатию Винса.

Но раз Томас говорит, что Винс это Саймон…

И если Винс/Саймон – фурнитур Мигеля, картина начинает проясняться.

- У меня было вдоволь времени об этом подумать, и вот что мне пришло в голову.

- Что же?

- Он боялся, что его мир рухнет ему на голову.

Его выбрали, не спрашивая, подвергли кастрации, отняли даже имя, превратили в живую мебель – такова была цена, которую заплатил Винс, чтобы стать Саймоном, фурнитуром, и получить жизнь в роскоши, посвященную служению. Вне всяких сомнений, для Винса Рики был монстром, угрожавшим угробить всё, чего тот добился в Эосе благодаря Мигелю.

- В Попечительском Центре был мальчишка на пять лет моложе. – Рики снова вздохнул. – Он мне в рот смотрел, чуть ли не землю целовал, по которой я хожу – всё время, что я его знал.

А Рики в те поры волновало только одно – Гай, он был всей его жизнью. Остальное было не важно. Так что когда Мамка блока велела Рики присматривать за Джанкером, он сделал как сказали. Потому что выбора не было.

Джанкер ходил за Рики след в след. А того, что Старший Брат Рики вовсе не намерен целиком и полностью делиться с ним подробностями своей жизни, Джанкер не понимал. А может, ему просто было всё равно.

- Вечно «Рики то» и «Рики это»… Он от меня ни на шаг не отходил. – «Совсем как Мигель».

- Как Парадита? – спросил Ясон.

Для Рики Джанкер был одно дело, Мигель – совершенно другое; единственное, что их объединяло – это восхищение Рики. А Винсу этого хватило с лихвой.

- Винс всё это прекрасно видел. Может, он воспринимал Джанкера как Мигеля или Мигеля как Джанкера. Из-за того, что вечно таскался за мной, Джанкер влипал в раздоры с другими ребятами, стал аутсайдером для всего блока… и он изменился.

Было это давным-давно. Рики прикрыл глаза, вспоминая, каким Джанкер был и каким он стал.

- Наверное, этого Винс и боялся – что другие пэты поступят с Мигелем так же, если он будет околачиваться возле меня. Ты же знаешь, куда я ни пойду – за мной беды хвостом. А где беда у пэта, там беда у фурнитура.

Будучи фурнитуром, больше всего на свете Винс боялся именно этого – разделить судьбу Стина и Мимеи.

- Но чтобы Винс так обезумел… - Рики покачал головой. – Нет, это был Саймон. В его глазах даже тени Винса не было.

Стать Саймоном – именно то, что требовалось от Винса. Новая личность – единственное, что было у фурнитуров. Наверное, это касалось и Катце. Назвать Саймона Винсом – означало отрицать само существование Эоса.

- Когда я назвал его по имени, он рехнулся. – Рики помедлил. – Эй.

- Что?

- Вот что, - Рики указал на повязку, скрывавшую левую руку. – Шрама нет, так значит, ничего и не произошло?

- Не в том дело, - в конце концов отозвался Ясон.

- А в чём? Все фурнитуры Эоса – полукровки из Попечительского Центра. И Винс, и Томас, и Оскар – теперь я это знаю. И что?

То, что пэт Ясона – полукровка, и так было известно каждому. Само по себе это проблемы не представляло. Но далеко не все фурнитуры были в курсе, что они все родня. Никто из них не готов был признаться в этом даже себе самому. Они видели ненависть, которой поливают Рики. Секрет их происхождения известен был только Блонди. Стань сей факт достоянием гласности, так по всему Эосу фурнитуров быстро и аккуратно утилизируют, а Кварталы Утех взорвутся от наплыва товара.

- А я-то думал, что я один такой, - Рики искренне сожалел о том, что случилось. – Томаса и Оскара накажут?

- Это не мне решать, - холодно ответил Ясон.

- А кому – Орфею?

- Да.

- Так скажи Орфею, что это я их втравил. И что они не виноваты.

- Потому что они полукровки, такие же как ты?

- Нет.

Для Рики правда заключалась в следующем. Он знал, что фурнитуры попадают в Эос через Катце. Вот почему сейчас он не мог успокоиться. До судеб Томаса и Оскара ему не было ни малейшего дела.

Рики – пэт Ясона. Они – фурнитуры.

Ничего не меняется.

Ясон впился в Рики острым взглядом.

- Ты мне не веришь, конечно? – выдохнул Рики.

Глаза Ясона искали его слабости.

- Ты находишь источник гордости в том, чтобы быть в Эосе дворнягой. Будь у фурнитуров хоть капля твоей стойкости, Эос станет неуправляем.

Рики помедлил.

- Так отпусти меня отсюда. Остальное утрясёт Орфей. Я лучше буду жить в подполье, как Катце. Выпусти меня на свободу.

Рики по одному выплёвывал слова полные непокорности. Это всё, что у него оставалось.

 

 

Саймона не было уже пять дней.

А у Мигеля ничего не изменилось. У него уже был новый фурнитур.

Саймон натворил что-то ужасное, его повязала охрана. Оникс был в ярости.

Он говорил про Саймона чудовищные вещи – как тот его опозорил и какое это бесчестье. Оникс боялся, что Ясон отомстит. А может, и все Блонди сразу.

Мигель был подавлен.

«Не думал, что Саймон окажется так бесполезен. Я-то думал, он разберётся с Рики после того, как тот унизил меня прилюдно. Ну, что ж». Мигель вздохнул.

На пятый день Мигель заскучал. Нельзя было симулировать хворь до бесконечности.

Поначалу от мысли о Рики его физически тошнило. Он даже есть не мог. Но это вскоре прошло; и ему уже надоело дни напролёт сидеть в апартаментах Оникса и играть в игры на голоэкране.

До последних событий приглашений на вязки было в избытке, так что Мигель не испытывал сексуального голода. А если такое случалось, у него был Саймон, который мог по секрету помочь ему ртом.

Не то чтобы это было слишком приятно. Это никогда не было так уж здорово.

Куда лучше как следует вставить самке. Удовлетворения от этого намного больше.

«Вернётся хозяин, попрошу его, чтоб меня снова допустили к вязкам», - размышлял Мигель, рассеянно ковыряя вилкой десерт.