НА САЙТ ОГЛАВЛЕНИЕ

Ai no Kusabi - Перевод романа

Мидас. Зона 4 (Айнис).

Огромный крытый зимний сад наглядно демонстрировал, чем могут похвастаться Танагурские биотехнологи, если дать им вволю развернуться. В каждой зоне парка росли разнообразнейшие деревья и яркие цветы. Сотни бабочек, мотыльков и птиц беспечно порхали тут и там. Лёгкий ветерок, струившийся от генераторов отрицательного ионизирования, приятно холодил кожу. Свежий воздух с каждым вдохом пронизывал кожу. Воистину райские кущи.

Мидас, город вечного дня, много ещё чего мог предложить посетителям - кроме бесконечного неонового света, струившегося из Кварталов Утех. Животворящий родник средь многочисленных заводов и фабрик, единственное убежище, где усталый житель мегаполиса мог на время укрыться и восстановить силы.

 

 

День клонился к вечеру. Ясон и Катце неторопливо шли по одной из множества утопавших в цветах дорожек, петлявших по парку. Словно два бизнесмена выбрались подышать свежим воздухом, спасаясь от суеты и шума рабочего дня в окружающей пасторали. Вот только один из них сам по себе был совсем необычен.

Почти половину лица Ясона закрывали тёмные очки, но и они не в силах были скрыть поразительной красоты лица, окруженного ореолом сияющих золотых волос. Тело его словно было высечено искуснейшим из скульпторов; а одет он был в обманчиво-скромную форму, свидетельствующую о принадлежности к высшим кругам среди элиты. Весь облик в целом был так прекрасен, что на глазах выступали слёзы. Ощущение его присутствия было таким сильным, что изуродованное шрамом лицо Катце, следовавшего за ним как тень, воспринималось где-то на периферии сознания.

Поразительное зрелище зачаровывало. Прохожие невольно останавливались, не в силах отвести взгляд, все как один переводили дух и восклицали: «Блонди Танагуры!»

В словах этих ясно слышались отголоски вожделения страсти. И всё же никто не смел нарушить уединения их лёгких шагов на пути через парк. Они оставались равнодушны к приглушенному шепоту, возникавшему, где бы они ни появились.

- Значит, Кирие ты так до сих пор и не нашел? – спросил Ясон.

Катце лучше чем кто бы то ни было другой улавливал малейшие перемены в голосе Ясона, перемены, зачастую таившиеся в одном-единственном слове. Притом что речь его, как всегда, была тихой и спокойной, как летнее утро.

- Простите, - повинился брокер. А затем добавил, собирая воедино всю информацию, которую удалось добыть: - Мы тщательно обыскали все места, где он вероятно мог появиться. Банда, к которой он прибился, ничего не знает.

- Операция Мидасского Подразделения Общественной Безопасности оказалась бесполезной?

- Не совсем так. В поисках Кирие или мест, где он мог спрятаться, они перешли границу. Благодаря ему развеян миф о неприкосновенности территории трущоб. Теперь мы можем применять дополнительные защитные меры против полукровок и вести из Мидаса эффективную пропаганду.

Катце говорил спокойно и прямо. Он не склонен был к сантиментам и тоске по бывшему дому. Он вырос в Попечительском Центре, в Кересе, но в возрасте тринадцати лет его кастрировали и установили в качестве фурнитура в Эосе. Благодаря этому он утратил не только возможность продолжения рода, но и способность сопереживать тонким человеческим эмоциям. Так что ностальгия была ему совершенно не свойственна. Он прекрасно знал, какой грязью зарос рай Попечительского Центра.

Вместо того чтоб гнить в вонючей клетке трущоб, Катце усмирил эмоции и стал прекрасной бытовой техникой для Эоса; на долю ему выпало стоять без дела с перспективой в один прекрасный день быть выкинутым вместе с прочим мусором. Однако судьба обернулась так, что Катце вместо этого оказался верным псом Ясона Минка на чёрном рынке.

Он совершил наихудшее преступление, на которое только способен фурнитур, однако по воле хозяина ему даровали помилование. Сделано это было вопреки советам коллег Ясона, которые рассматривали вопрос строго сквозь призму практичности. По их общему мнению, то, чем занимался Ясон, было сродни копанию в мусорной куче.

Впрочем, назвать это «удачей» тоже было нельзя. Скорее это великое колесо судьбы совершило новый оборот и забросило Катце именно туда. Освоившись в ситуации, в которой оказался, Катце был достаточно интеллектуально развит, чтоб анализировать всю информацию, поступающую из трущоб, и уловить в ней самое главное. Но просто двигать фигуры по доске ему было недостаточно.

Разлагающиеся, гниющие трущобы – извращенная свалка мужчин. Здравый смысл и общечеловеческие ценности там не в ходу. Запредельные, неестественные риски - в порядке вещей. Без необходимого опыта на почве того, что едва ли укладывалось в голове, на сей счёт оставалось только теоретизировать.

Когда Рики стал работать курьером под его началом, Катце вынужден был признать эту грубую правду. Только тогда он стал понимать истинную природу и характер полукровок, воплощения которым раньше никогда не видел.

Пусть бы то даже была единственная заслуга Рики в жизни, но он перевернул саму сущность Катце. К добру ли, к худу ли, но он неожиданно пробудил эмоции, дремавшие в его душе. И пусть это отношение было иного рода, чем привязанность к Рики Ясона, Катце уже даже не надеялся выпутаться из этой проклятой ленты Мёбиуса.

А ведь стоило лишь сделать тогда иной выбор, и всё бы обернулось совсем иначе. Пять лет прошло с тех пор, а эта мысль всё ещё горела открытой раной. Поступи он иначе тогда, наверное… наверняка

 

 

Вот какие мысли крутились у брокера в голове бесконечным калейдоскопом, не находя решения. Чувства, которые давным-давно должны были угаснуть. И всё же – поимка Кирие его не беспокоила.

- Другими словами, пусть лучше все знают, какая путаница в Мидасе, чем то, что в Попечительском Центре какие-то нелепые накладки, - проговорил Ясон.

Сказано это было с иронией, но за ней Катце не уловил недовольства. Это, конечно, ещё не поощрение, но именно так Ясон и выражал свои чувства.

- Рейд Мидасской охраны по трущобам поднял даже больше шума, чем если бы это была полиция Кереса.

А то, что Кирие увидел в Центре, вообще могло всё изменить в трущобах. Но стоит посеять там достаточно ненависти, чтобы местные захотели сделать из Кирие козла отпущения – и полукровки сами его сдадут прямо им в руки.

Были люди, готовые ради той информации, которой обладал теперь Кирие, обеспечить ему безопасность. Но стоит лишь намекнуть, что один человек повинен в том, что Мидасские Тёмные стали появляться в трущобах - и полукровки погонят виновника как прокаженного.

С учётом того, что именно скорее нарушит равновесие между Мидасом и Кересом, последний вариант был оптимальным.

В трущобах ревностное отношение к «победителям» было куда сильнее обыкновенной зависти. Те, кто рвался вперёд, получали от ворот поворот и возвращались в трущобы, были жалкими щенками. Но Рики – первый еретик среди них – избежал этого титула. Он был вовсе не побитой собакой, но чем-то большим.

- Ты нашел достойный выход из ситуации, но если они не сдадут нам Кирие, эти угрозы мало чем помогут, - сказал Ясон.

В какой-то момент, когда Кирие будет перебегать из укрытия в укрытие, удача ему изменит. Потенциальные доносчики взвесят все плюсы и минусы. Свежая информация - штука ценная, спору нет, но иногда оказывается, что выигрывает способность ставить на кон чью-то жизнь. Что бы там нувориш о себе ни возомнил, а уравновесить эти две вещи никак не получится.

Однако сейчас-то речь шла о глупом мальчишке без всякого нюха. Если Кирие не найдёт покупателя на свою информацию, он окажется беззащитен. Насколько понял Катце, пока он держался на голом везении. Он всего лишь юнец, не знающий толком, чего ему надо бояться.

- А в старых шахтах Дана-Бан? – продолжал Ясон.

- Туда жителям трущоб путь закрыт. Туда Кирие не сунется, разве что решит покончить с собой.

- Интересно, внутренние системы безопасности – с тех пор, как Керес объявил независимость – ещё функционируют?

Дана-Бан когда-то была прибежищем тех, кто пытался «противостоять» Мидасу. Теперь же это была забытая реликвия. В своё время шахта слишком разрослась и требовала слишком больших капиталовложений, чтоб можно было её просто распродать. Так она и осталась никому не нужной. Цифровые карты, естественно, были давно утрачены, так что шахта превратилась в лабиринт, из которого живым не выбрался ещё ни один из тех, кто туда вошел.

- К кому кроме Бизонов мог пойти Кирие?

- Я никого такого не знаю, - отозвался Катце.

- Любовники? Друзья?

- Он очень любил похвастаться, что для него в жизни только лучшее.

Ясон криво усмехнулся.

- Мальчишка Кугера?

- Именно.

- Ну, по крайней мере, замахнулся он высоко, - безжалостно сказал Ясон.

Когда Катце впервые об этом услышал, открытие поразило его настолько, что он онемел. «Особый» ребенок, никогда не выходивший за пределы этого развращенного Эдема – бесценный сын тех, в чьих руках были ключи от всех дверей в Попечительском Центре – орхидея под стеклянным колпаком.

Наследник клана Кугер искренне полагал, что все – просто по природе вещей – должны ему кланяться. Став жертвой собственной немереной спеси, Манон представлял собой пустую ракушку; зато гордости у него было в избытке, и он попался Кирие в сети.

Катце просто обалдел. Поначалу он решил, что это шутка. Как Кирие это провернул? Шептал Манону на ушко всякие милые глупости? Предложил ему своё тело? Всё это просто в голове не укладывалось. Что вообще Кирие может кому-то предложить? Какие чарующие силы ему подвластны?

Чем дальше Катце задавался этим вопросом, тем больше приходил к выводу, что Манон ещё глупее, чем он мог подумать. Человек – загадочный зверь, живущий наперекор логике и здравому смыслу.

- Трудно поверить, что Кирие получил над Маноном такую власть, что смог заставить его провести себя в подвалы под Центром, - заметил Катце.

Трудно поверить. Раз уж Катце не верится, то Центру, надо полагать, пришлось совсем круто.

- Кроме того, что у них в системе безопасности чёрные дыры, так ещё и способности борьбы с чрезвычайными ситуациями оказались на нуле, - развил он мысль.

Кроме Танагуры, довлевшей извне, других врагов у Попечительского Центра не было, потому что не было конкурентов. Может, в том-то и крылся корень проблем.

- Кровь застоялась, тебе не кажется? – предположил Блонди. – Может, правящей верхушке Центра нужен приток свежей крови.

Катце не смог понять по тону его голоса, на что ещё он может намекать. Он прекрасно знал, что инцидент ужаснул представителей клана, управлявшего Центром. А Блонди, которого столь многие боялись, курирующий чёрный рынок, терпеть не мог некомпетентности и неосмотрительности. В то время как данная ситуация была вовсе не случайной невинной ошибкой, но результатом ошибки в управлении. На это Танагура не могла благосклонно закрыть глаза.

В целях всеобщего блага Керес специально был выделен в автономный, не зависящий от Мидаса, регион, не существующий на официальных картах. В действительности же он представлял собой гигантскую ферму биоинженерии – и уж в этом деле Блонди не мог быть замешан в открытую. Потому-то разумным решением было поручить кому-то вроде Катце роль посредника меж двумя сторонами.

- А что с сыном Кугера? – спросил Ясон.

- Потрясение такой силы неизбежно ведёт к сильнейшему умопомешательству. Вряд ли даже самая лучшая психотерапия во Вселенной поможет ему восстановить разум, – проговорил Катце, вспоминая, как Манон нахамил ему в лицо.

- Этого следовало ожидать – цветок, возросший в оранжерее – вещь хрупкая, – сказал Ясон, и о ком он думал, выражаясь так ясно, Катце не пришлось спрашивать. – А что по этому поводу может сказать Кугер?

- Сожалеет, что за Маноном не было должного присмотра. Но теперь-то, как ни наказывай, а секрет уже раскрылся.

Кажется, удивившись такому резкому ответу Катце, обыкновенно избегавшего радикальных суждений, Ясон остановился и посмотрел на него.

- Что такое? Тебя беспокоит что-то ещё?

- Нет. Только то, что главу Попечительского Центра больше волнует состояние сына, чем серьёзность ситуации, в которой он сам оказался.

- Ты сомневался в том, что Кугер-отец будет любить сына по-прежнему, когда тот наломает столько дров, что весь клан падёт?

На миг глаза Катце распахнулись. Ему показалось, что сейчас он услышал от Ясона то, чего тот никогда раньше не говорил и никогда больше не скажет. Секунду спустя он уже не был уверен, не ослышался ли он.

Блонди вскинул бровь.

- Тебе это кажется странным?

- Что именно?

- Что я использовал слово «любить».

- Ну… да нет… - замялся ошарашенный Катце, у которого сердце забилось в груди.

И кроме того…

- Так Кирие больше ни с кем не спал – только с сыном Кугера? – Неколебимый голос Ясона вернул Катце к реальности.

- Нет, - Катце почувствовал, что в голос закралась хрипотца, и мысленно неодобрительно прищёлкнул языком. Сейчас совсем не время расклеиваться. Он подтянулся и постарался собраться с мыслями.

- Я так полагаю, амбиции для Кирие значат куда больше, чем секс? – предположил Блонди.

- Я подозреваю, что он вообще расценивает секс как средство добиться желаемого.

Насчёт наивного Манона Катце с уверенностью сказать не мог, но вот представить, что кто-то, карабкающийся по социальной лестнице, как Кирие, вдруг воспылает романтическими чувствами, было и вовсе невозможно.

- Но даже когда амбиции застят всё на свете, есть крепости, которые этим не взять, - заметил Катце.

- Ты о Рики?

Вместо того чтоб согласно кивнуть, Катце замолчал на полуслове. Он передавал Ясону абсолютно всю информацию о Рики. И пусть тот с Кирие никак не связан, а все события тут вертятся вокруг Ясона – и это истинная правда. Вот только такого поворота событий Катце никак не ожидал.

- Чтоб пробиться в жизни, Кирие не раздумывая продаст свою гордость. Рики же скорее утопится в отхожем месте, чем поступит так. И это единственное различие разделяет их непреодолимой стеной, - промолвил Ясон.

Как настоящее и подделку.

И копия, в конце концов, так и не превзошла оригинал. Вот вам и суммарный итог. Или, может, даже начинать их сравнивать не стоило?

Кирие искренне верил, что выпади ему такой уникальный шанс, как Рики, уж он-то сумел бы пробраться на самый верх. Но Рики платил по счетам и шрамов тоже заработал немало. Не то, что Кирие, без раздумий заглотивший блестящую приманку вместе с крючком.

Пробиться в жизни.

Катце очень сомневался, что Кирие хотя бы представить себе мог, что значит «быть к этому готовым».

- Господин Ясон…

- Да?

- Вам известно, что Полицейское Управление Мидаса с помощью высшего кода секретности получило доступ к записям Рики?

- Да, знаю.

- Но ведь они могли выяснить, что Рики зарегистрированный пэт, свободно разгуливающий по трущобам.

- Не проблема, - отрезал Ясон. – Он полукровка. А Закон о Пэтах распространяется только на пэтов, имеющих Мидасский серийный номер. Специализированные породы – исключение.

При обычных обстоятельствах человека, ищущего дырки в законе, и пытающегося протиснуться в эти круглые дырки посредством гранёной логики, сочли бы сумасшедшим. Но Катце столько раз уже видел, как Ясон разыгрывает свою любимую карту «исключение», что оставалось только смотреть и вздыхать.

- Кроме того, все записи, к которым МПУ получило доступ, уже удалены.

Это означало, что в МПУ вычислили, что спецкод идентифицирует Рики как пэта, принадлежащего Блонди. Как бы страшны ни были Тёмные в Мидасе, они прекрасно знали, что над ними есть начальники, перед которыми придётся держать ответ.

Во всей Вселенной, пожалуй, только полукровка и мог быть столь блистательно невежествен, чтобы недооценивать мощь и авторитет Танагурской элиты. Только Рики, уроженец извращенного мира, полностью отрезанного от всего вовне, мог без страха смотреть в глаза Ясону.

Последний как раз чуть оживился.

- Я так понимаю, они с ним там от души повеселились.

Катце понял, что он говорит о минувшей поимке Рики, и согласился, что это вполне вероятно. Ясон – Блонди, стоящий у власти в Танагуре, мог, если пожелает, проследить за кем угодно и за чем угодно в режиме реального времени.

- Это потому, что он полукровка, - сказал Катце.

А когда полукровки попадаются в руки Тёмным, с ними бывает вот это. А полукровка, забравшийся на их территорию – просто таракан. Никакого разрешения не нужно, чтоб раздавить его каблуком.

Даже Комитету по Правам Человека Галактического Содружества нечего было сказать по поводу несуществующего Кереса. Все их гуманистические помыслы и высокоморальные философии падали ниц пред безмерным величием Танагуры. Такова правда жизни.

Насколько Катце понял, Тёмных спустили с поводка – с молчаливого согласия Ясона, который счёл подобные меры неизбежными. Но его гнев на людей, подобным образом обошедшихся с его собственностью, возобладал над холодной логикой.

Катце не ожидал, что они зайдут так далеко – потащат Рики из трущоб в МПУ. И то, что станут раскапывать на него информацию – тоже неожиданное, непредвиденное развитие событий.

Тёмным была поставлена задача найти и задержать Кирие, а не тащить из дома его приятелей на допрос. Но ведь когда дело касается полукровок, не обязательно следовать закону. Всего-то делов, что пугать и спрашивать, пока кто-нибудь не заговорит.

И тем не менее Рики таки угодил в МПУ. Почему? Остальным членам банды инвалидность выписали на месте. Их почему-то Тёмные в участок не потащили.

Пацанята из трущоб ночами выбираются в Мидас, чтоб спастись от давящего удушья Кереса и немного спустить пар. Ну обчистят они карманы паре туристов, ну сторгуют потом ворованные кредитки – грех-то с орех. Так они стреляют мелочь на выпивку и наркоту. В трущобах так живут.

Полукровки – это насекомые, потому и подлежат дезинсекции. Жучки, которых надо передавить – вот какое мнение о них сложилось у Мидасского Подразделения Общественной Безопасности. Так зачем же рыться и собирать на кого-то информацию? Не стоит ни времени, ни усилий.

В трущобах бытовало мнение, что когда полукровку ловят и арестовывают Тёмные, имя его заносится в чёрный список. Но, сказать по правде, у Тёмных и в мыслях не было забивать этим голову. Веселились в своё удовольствие, прорабатывали как следует и выкидывали, как прочий мусор. Никто не спрашивал почему, никто ничего не объяснял. Мусору это не нужно.

Только Рики отличался от других.

Катце не надо было ломать голову, чтобы представить себе, как с ним обошлись в МПУ.

Голос наглый, без малейшего понятия о том, что такое смущение; высокомерный взгляд чёрных глаз, решительно отметающий возможность компромисса хоть с кем-нибудь; Катце вполне понимал, как можно из-за этого влезть в петлю, которую сам же себе и сплёл – даже осознать не успеешь.

Тёмный Рики. Ангел смерти – как точно подходило ему прозвище. Именно это в нём понять было легче всего. К добру ли, к худу ли, но было в нём что-то, что вдохновляло других людей. Легендарное чудовище – невозможно и удержаться, и не протянуть руку, чтоб погладить гриву.

Ясон не удержался. И Катце – тоже. Каждый по-своему и по разным причинам, и влекло их к нему совершенно по-разному. Кирие тоже испытал это, да с такой силой, что совершенно лишился ума.

Знал бы Рики, что говорят о нём за глаза – без сомнения впал бы в кипящую ярость. Было в нём ещё что-то такое, что не позволяло ему просто с усмешкой пожать плечами и плюнуть на это.

В каком-то смысле для Тёмных с их гордостью Рики стал бы отличной игрушкой; роскошным трофеем на стену. Но стоило им узнать, что он – пэт Блонди, как у них кровь отхлынула от щёк.

То, что полукровка может быть пэтом, было дико, просто невероятно. Как и то, что хозяин его – Блонди. Но такова оказалась реальность.

Не разрешив ещё всех вопросов, они тут же стёрли все записи о Рики из баз данных; конечно, не ради Танагурской элиты, а чисто из страха пред могущественным Блонди.

Они явно перешли черту дозволенного. Ибо есть в этом мире места, куда разумный человек не пойдёт, и есть вопросы, которые лучше не задавать, заранее не зная ответа. Решение шефа Тёмных было однозначным и окончательным; сомнения отдельных сотрудников в расчет не принимались.

- Итак, как же нам действовать? – спросил Катце.

- А и правда, как? – Ясон помедлил, а затем дал указания совершенно обычным, равнодушным тоном. – Копайте глубже, ищите лучше. Может, у мальчишки друзья в полиции, которые держат пока язык за зубами, чтоб выиграть время.

- А какие методы считать целесообразными?

Лучше было подстраховаться сейчас, чем пожалеть потом. Катце хотел убедиться, что они с Ясоном сейчас друг друга понимают. Впрочем, они всегда друг друга понимали.

- На твоё усмотрение. Но потрудись, чтобы информация до меня дошла, какой бы тривиальной она тебе не показалась.

Ясон был спокоен и собран. Он не колебался. Его привязанность к Рики была неоспорима, и говорил он так словно специально, чтоб разделить свою личную жизнь с публичной. То был голос императора чёрного рынка, полный достоинства и власти.

- Понимаю, - сказал Катце и глубоко поклонился. Он сделает всё, что будет нужно, что бы для этого ни потребовалось.