НА САЙТ ОГЛАВЛЕНИЕ

Ai no Kusabi - Перевод романа

На сегодня у Рики был назначен дебют. Тщательно вымыв его с головы до пят, Кэл принёс смену одежды и почтительно подал Рики что-то вроде чёрного кожаного костюма, который тот носил раньше. Под него Рики надел простую серебристую майку «американку» в сетку. Прекрасного качества, и на ощупь - небо и земля, по сравнению с той синтетикой, что можно достать в трущобах.

Кожаный прикид был куда лучше прозрачных лоскутков, в которых фигурировали некоторые пэты, оставаясь практически нагишом. Так что Рики невольно вскинул бровь, ожидая «ложки дёгтя». Может, он слишком глубоко пытается в это зарыться, но о чём Ясон думает в компании других Блонди – у него в голове не укладывалось.

- Мне это надеть? – уточнил Рики.

- Да, - сухо ответил Кэл. – Наш хозяин выбрал для Вас именно это.

«Руку даю на отсечение, как раз в таком прикиде я щеголял, когда мне было шестнадцать».

Когда Дэрил приносил ему очередной наряд, Рики расценивал это как издевательство в ответ на брань, которой он осыпал фурнитура. Впрочем, потом он узнал, что то, что носят остальные пэты – ещё хуже.

Причины он понял позже.

Пэты, которых он до этого видел в пентхаусе, были детьми, ещё даже не начавшими взрослеть. Оденься Рики в такие же блестящие обтягивающие открытые тряпки, это никому не придётся по вкусу.

А вот с бельём дело обстояло хуже: однослойные стринги едва прикрывали самое сокровенное. Вроде и ничего лишнего не видно, и вид сразу провокационный.

По традиции костюм, выбранный для дебюта, должен был подчёркивать кольцо пэта. В прошлый раз Ясон категорически заявил, что Рики «всё ещё проходит дрессировку». И с рук ему это сошло сугубо потому, что Рики полукровка и вообще исключение из всех мыслимых правил.

Но слух о том, что Рики носит специальное кольцо D-типа, уже ходили вовсю, так что второй раз эта отговорка не прокатит. Так что костюм из чёрной кожи – это было уже личное извращение Ясона. А может, он так решил вознаградить Рики за наказания, которые на него обрушились.

Ясон словно до секунды рассчитал, сколько времени понадобится, и появился ровно тогда, когда Рики закончил одеваться. Волосы его, обычно свободно спадавшие, были аккуратно зачёсаны назад. Он оглядел Рики с ног до головы – взгляд скользнул как язык по полураскрытым губам.

- Хорошая работа, - заявил Ясон с извечной прохладцей в голосе.

Вот почему ответ Рики, не лишенный иронии, был почти оправдан:

- То есть, если взять дикую грубую обезьяну и как следует начистить ей пёрышки, получится не хуже?

- Шоу начинается, сегодня грандиозный финал. Постарайся получить удовольствие, - бескомпромиссно заявил Ясон, прекрасно зная, что никакого удовольствия Рики не получит.

Рики поднял на Ясона миндалевидные глаза:

- Конечно, не подавая тебе лишних поводов для смущения.

- Скажем, не выходя за рамки здравого смысла.

- Хм. Ну, предположим, я не разнесу этот вертеп, но кто-то непременно споткнётся и свалится с ног рядом. Так что ли?

«А ведь именно так и будет», - и Рики это вконец выбесило. Все же придут именно в надежде на какое-нибудь безобразие.

- Ты ведь не настолько глуп, чтобы дважды наступить на одни и те же грабли? – спросил Ясон.

Ну, конечно. Рики не настолько глуп. Так вот значит как дело пошло?

Ясон должен был понимать, что прокручивать наихудшие варианты развития событий ни к чему, а значит, он нарочно нарывается на неприятности.

- Ты хочешь, чтоб я в развлекательных целях изобразил лёгкий восторг? – со вздохом уточнил Рики.

- Неплохая идея, - спокойно сказал Ясон. – Расцени это как плату за вход на свой вечер.

В этом вопросе отношение Ясона было квинтэссенцией извращенного понимания удовольствий в мире Блонди.

И скажи Рики это вслух, он бы нисколько не обиделся.

А неприятности всё тянули и тянули к Рики свои щупальца, словно гигантский спрут – как бы осторожен он ни был. Мало того, что Ясон дёргает за ниточки как хочет, заставляя его плясать, как марионетку. Теперь ещё оказаться в центре скандала, где в результате ему же подставят подножку, сейчас хотелось меньше всего.

- В общем, время придёт, и разыграем карты, которые придут на руку, - проговорил Ясон, сам добавляя последние штрихи к костюму Рики, застегнул ошейник и привычным движением прицепил поводок.

 

 

Было семь часов вечера. Не обращая ни малейшего внимания на смятение, буквально витавшее в воздухе, и на общую атмосферу преисполненную мрачных предчувствий, Ясон, высоко держа голову, явился на вечер дебютов; Рики волочился за ним на поводке. Негромкие разговоры тут же смолкли, сменившись напряженным молчанием.

Рики явно был не в духе. Для новоиспеченных пэтов это был миг славы, возможно, единственный в жизни. Для него – лишь очередная сцена бесконечного фарса.

Во все глаза глядя со своих роскошных лож, представители элиты не могли скрыть любопытства. Внимание пэтов, прикорнувших у их колен, было единодушно нацелено на Рики. После того как его месяц с позором водили по улицам, они прекрасно знали его и в лицо, и по имени. Им казалось – напоказ выставляют всё плохое, что в нём есть.

Презрение, зависть, ненависть. Рики давно уже к этому привык. О том, что он пэт Блонди, по Эосу вовсю гуляли слухи. И никто не сомневался в их правдивости, но когда его увидели с хозяином, который вообще-то совсем нечасто появлялся на публике, это не просто всколыхнуло волну любопытства, а вызвало самый настоящий шок.

Блонди, стоящий у самой верхушки власти, и презренный полукровка со дна жизни. Это сочетание просто невозможно было уложить в голове. И вот, совершенно невероятное – союз, по самой природе своей попадавший под табу – явилось прямо перед ними. И от этого сочетания чёрного с золотым эмоции зашкаливали.

Рики, того самого, которого за последний месяц они выучились ненавидеть, вёл на поводке не фурнитур – а Ясон. Это всколыхнуло ещё одну волну изумленного шепота.

Необыкновенно тонкие, отточенные черты, словно высеченные из гранита. Аура утонченности. Неоспоримая реальность, которую они узрели, лишила их слов. Рики ждал порицания и унизительных смешков от прочих владельцев, но стоило Ясону послать в их сторону один-единственный значительный взгляд, как все сразу вспомнили, на чьей стороне настоящий авторитет.

От жизни пэта Блонди Рики был, мягко говоря, не в восторге – и это не считая того факта, что он был пэтом Ясона. Остальное уже вторично. Ему незачем было притворяться. И пусть он сто раз кажется окружающим провокатором, но желание нарочно вести себя именно так его не покидало.

Пэты, которых представляли на сегодняшнем дебюте, сидели по специально изготовленным для них клеткам, и сегодня их впервые звали по именам. Настоящая минута славы. Рики был твёрдо убеждён, что это та ещё заноза. Его совершенно не волновало, что ни до, ни после него, ни один пэт не вкусил этой славы дважды. Но и этого уже хватило, чтобы вызвать очевидную зависть и враждебность.

В тот краткий миг, пока солнце светило для них, новенькие с удовольствием выставляли себя напоказ. Они хотели отдалиться от него даже больше, чем сам он хотел провести между ними черту. Впрочем, это было куда лучше, чем их жалкие попытки затеять свару.

По сравнению с молодью кругом, он лучился превосходством зрелости, достоинством взрослого. При взгляде на него сразу становилось ясно, что кто бы там чего ни хотел и ни ждал, а никакому сумасброду на его территорию лучше не соваться.

В этом было величайшее отличие от первого его выхода в свет. Когда Рики вошел к ним в пентхаус, они ошибочно приняли его за помощника. Теперь они вели себя совсем иначе, изо всех сил стараясь не встречаться с ним взглядом. Но непреодолимое любопытство – шило в мешке не утаишь - было сильнее всего напускного.

«Какой отстой. Ладно, надо мозг отключить и плевать на всё». Рики ни о чём не жалел. Ясон своё «развлечение» получит позже. И одно это уже было хорошо.

А значит, Рики мог себе позволить переключиться на цифровые дисплеи, сиявшие над каждой клеткой и отображавшие профили пэтов. В прошлый раз он был слишком занят, отвечая на постоянные оскорбления и насмешки, так что экранов даже не заметил.

«Надо же, пэт Элифаса из линии Вардия. Для Оникса это немалые деньги. Любит же этот парень выпендриться, когда дело касается личных вещей».

Для элиты – только всё самое лучшее. У них всегда был богатейший выбор пэтов любой компании, которая производила товар соответствующего их классу и рангу качества.

Если один из Блонди, стоящих у правящей верхушки, сделал пэта из полукровки, да ещё зашёл так далеко, что вернул его обратно в Эос, то может и другие нет-нет да и допустят какую-нибудь неосторожность. Может, начнётся послабление режима.

«А что, всем самцам сделано обрезание? Наверно, в моде сейчас».

Член – символ силы и власти. В трущобах всё, что касалось дел ниже пояса, оценивалось по трём пунктам: эректильная функция, выносливость и техника. Среди прочих бытовало и мнение, что крайняя плоть скрывает слишком много.

Но это вовсе не значило, что в трущобах одобряли обрезание. Там главное правило – выживает сильнейший. А раз на члене рана от ножа, то, скорее всего, это воспримут как следы линчевания. Какова бы ни была причина, а полукровку с такими шрамами вряд ли кто-то воспримет всерьёз.

Стоит пройтись по точкам «съёма», и у полукровки будет вдоволь вариантов для секса без обязательств. Но как бы легко там ни относились к подобным вещам, слухи такого рода были совсем другое дело.

А в Эосе считалось – по крайней мере, ходил такой пошлый слушок – что научить пэта-девственника отодвигать крайнюю плоть и правильно мастурбировать – это работа фурнитуров. Все прочие контакты сексуального рода между пэтами и фурнитурами строго запрещались и влекли за собой суровое наказание, если всплывали. Всё это, разумеется, до тех пор, пока хозяин не даст соответствующих распоряжений.

Если Рики правильно помнил, пэтов-самцов обрезали после дебюта, поэтому крайняя плоть считалась доказательством невинности и если на первом сексуальном вечере, где пэт появлялся, она была, остальные это воспринимали, как дополнительный бонус.

Но эти ценности ничего не значили. Всего лишь очередной повод для пэтов делать громкие заявления, а потом трезвонить по всей округе, что полукровки просто не попадают с ними в одну лигу. Это привело Рики к выводу, что они всё так же глупы.

Впрочем, ему было на их глупость плевать. Но с тех пор, как он ушел, состав пэтов почти полностью поменялся. Ребята в клетках без конца что-то рассказывали и показывали, а Рики, которому решительно нечем было заняться, взялся разглядывать профили, запоминая на всякий случай все имена и лица.

 

 

- Скучно, господа, – с очевидным неудовольствием проворчал Гидеон Лагат. Он расположился в уютном кресле, стоявшем ближе всего к клетке, отведенной специально для пэтов Блонди. Его пэт вздрогнул и сжался в комочек у ног, словно убоявшись, что это он стал причиной плохого расположения духа хозяина.

В салонах для пэтов было вдоволь еды и питья, и пэты могли угощаться в своё удовольствие. На формальных же мероприятиях есть нельзя было ничего, пока хозяин не предложит. Необходимость соблюдать определенные правила во время выхода в свет представляла для них экстремальный стресс.

Плохое поведение пэта – позор для хозяина.

А за прилюдную оплошность наказание будет строже вдвойне. Каждый пэт в Эосе знал, что такое телесное наказание – это была одна из частей дрессировки – а боли они боялись, поэтому моментально становились покорными как рабы.

- Что ты находишь скучным? – поинтересовался Орфей с ноткой порицания в голосе. Он был хозяином вечера, так что реакция была вполне ожидаемой.

- Всё как всегда. Никаких сюрпризов. Просто скучно, как я уже сказал.

- Сюрпризов не хватает? – улыбнулся Айша Розен.

В своё время его пэт сцепился с Рики. То есть Рики был на ножах со всеми пэтами, но вражда с питомцем Айши была просто смертельной.

Впрочем, строго говоря, игра шла в одни ворота. Когда бы Рики ни попался ему на глаза, Айшин пэт подходил, нарывался и получал в морду. Гордость пэта из Академии и упрямство полукровки из трущоб оказались непримиримы.

И пусть чистокровные пэты выводились путём тщательной селекции, у самца всё ещё остался естественный инстинкт метить свою территорию и скалиться во все клыки. Доказательство этой святой правде Рики наблюдал везде кругом.

Рауль называл это «феромон-агрессия», стимулируемая химически цепь биопсихологических реакций. Айша, откровенно говоря, находил, что этой информации явно недостаточно, чтоб объяснить данный феномен. Рики в свою очередь ссылался на некий неизведанный фактор действующий таким вот необъяснимым образом. Сила этого влияния весьма его впечатляла, однако свои теории он всегда излагал в непечатной форме.

- Ну, знаете, пустить этого блудного волка к нашим маленьким барашкам – уже занимательно, не так ли? – вставил Маркус Джэйд. Он никогда даже не пытался скрыть своего критического отношения к действиям Ясона.

- С ним на дорожке пересечешься – будет развлечение, только другого толка.

- А вы чего хотели?

- Чего-нибудь абсолютно нового, что ну совершенно невозможно, кроме таких редких случаев, - включился в дискуссию Гидеон.

- О, понимаю. А ты что скажешь, Ясон?

- Его задача выдержать дебют без осечек, ведь так?

- Это не тебе решать, раз ты нарушил дресс-код вечеринки. Так что всё это неубедительно, – искоса взглянув, сделал выпад Жильбер Домина. – Какие такие новые замечательные качества приобрёл этот твой бумеранг? Что ты надеешься переиграть с прошлой партии?

- Полагаю, сейчас это будет неуместно, - беспечно ответил Ясон.

Рауль, как и следовало ожидать, хранил молчание. Он был первым в ряду миротворцев, ратующих только за одно: чтоб вечер обошелся без эксцессов.

Любое слово, сказанное Рики походя, удваивало его влияние на пэтов. Если так пойдёт и дальше, коллапс случится со всеми, у кого слабая иммунная система. В прошлый раз Рики спровоцировал всплеск психосоматической чумы среди пэтов.

И не важно, насколько он с тех пор «повзрослел» - природу полукровки, как ни крути, так просто не изменишь.

- Кажется, во время возвращения в родные пенаты его дикарские инстинкты лишь усилились.

- Хочешь сказать, он отрастил клыки, вырванные с корнем?

Была ли в сказанном доля восхищения или нет – не ясно, однако безудержное любопытство собратья Ясона даже не пытались скрыть, отчего он вскинул бровь.

- Для эротических игр его лучше связать ремнями, нежели оставить в благородной наготе.

Понимающие улыбки тут и там заиграли на лицах в ответ на этот комментарий Айши. Пэты, сидевшие у их ног и ни черта не понимавшие, о чём разговор, встревожились от этих неестественных ухмылок. Выглядели они так, словно их заворожили или они впали в коллективный транс.

- А ты всё ещё используешь то кольцо D-типа?

- Это так, - подтвердил Ясон.

- Его так часто приходится воспитывать?

- Просто придерживаюсь наиболее удобного метода.

- Это единственный настолько вздорный пэт, чтобы для него требовалось кольцо на член.

- Было время, когда такие кольца получили популярность, но потом это вышло из моды.

На самом деле, те кольца представляли из себя тройной зажим, крепко поддерживающий член и яички самца. Любопытно, конечно, но совершенно не функционально – разве что банально выставляет напоказ половые органы. Эти кольца сочли непригодными для вечеринок, где подбирались пары, а потому они вскоре стали пользоваться дурной славой.

В конце-то концов, кольцо пэта ценилось по большей части как модный аксессуар и документ, удостоверяющий личность. Соответственно, на эрегированном члене украшенная драгоценностями сбруя смотрелась красиво, но у неё был свой предел. Кроме того, многие находили непривлекательным, когда самцы из тех, что помоложе, у которых ниже болевой порог, плакали, кончая.

- Весь смысл кольца пэта в том, чтоб его было видно. Ты так не считаешь, Ясон?

- Полукровкам побрякушки ни к чему – классу не соответствует, - отозвался Ясон, совершенно не обидевшись.

Рики обладал редким чувством собственного достоинства. Он никому не льстил без нужды, а уж если что-то обещал (хотя бы и самому себе) выкладывался до последнего, чтобы это исполнить. Его обсидиановые глаза были прекраснее любых драгоценностей.

Пэты, прикорнувшие у ног Блонди, и понятия не имели, что такое кольцо D-типа, и уж тем более - никогда такого не видели. Но они знали, что эту штуку используют, чтобы сломить упрямого самца. Так что слова Ясона они приняли за чистую монету. Этот дикий неотёсанный полукровка наверняка заслуживал такой жестокой вещи.

Только что из уст Ясона они услышали святую правду: выведенные чистокровные особи, такие как они, отличаются классом, они стоят куда выше, чем подобное никчёмное отребье. От этой мысли даже кипящая ревность несколько утихала.

А вот Блонди считали иначе. Сделанное на заказ с использованием новейших технологий специально для Рики, кольцо это стоило больше, чем любая драгоценная побрякушка. Однако с его утилитарными функциями они ещё не имели возможности ознакомиться, так как Ясон никогда не посылал Рики ни на вязки, ни на секс-вечеринки.

- Ясон, а как на счёт того, чтобы немного всех развлечь, дабы разогнать скуку?

- Как, интересно? – поинтересовался Ясон.

- Например, небольшой демонстрацией кольца D-типа в деле.

- Разве я не соблюдал все санкции, наложенные в связи с его возвращением сюда?

- Вот потому я и говорю – развлечение, - настаивал Гидеон. – Новичку положено показать себя во всей красе, таково неписанное правило. Все остальные звёзды сегодняшнего вечера уже прошли боевое крещение в нашей специальной клетке. Почему же кто-то из них должен оставаться выше этого?

В доказательство правоты своей точки зрения Гидеон указал подбородком на клетку. Там внутри, в пятнах яркого света, новые пэты неловко демонстрировали свою привлекательность и доступность. Вероятно, чувствуя давление от того, что на них всё время смотрят, некоторое время они один за другим пили залпом прохладительные напитки. Только Рики не притронулся к угощению.

- Занятно. Вот она – хвалёная бдительность и осторожность беглеца во всей красе.

- А такое безобразие на дебюте не повредит новым пэтам? Это может стать причиной моральной травмы.

- Зато от этого шоу определенно интереснее.

Блонди заухмылялись кривыми усмешками; их пэты переглянулись, заливаясь краской стыда, невольно вспомнив собственную глупость на своих дебютах.

- Учитывая, как типичные полукровки накачиваются грубыми и весьма сомнительными наркотиками, у этого ещё удивительно чистая кровь.

- То, что у него такой низкий уровень сопротивляемости, оказалось неожиданным сюрпризом.

Стол посреди клетки был сплошь уставлен разнообразными коктейлями и напитками, в каждом из которых содержался афродизиак. Потому-то Рики к ним и близко не подходил.

Вот что Гидеон назвал нарушением традиций. Если Рики не станет играть по правилам, придётся использовать иные методы воздействия, и тут кольцо D-типа подойдёт идеально. Это было куда больше, чем просто украшение. Ясон заказал его специально, чтоб выдрессировать полукровку из трущоб в пэта Блонди. И всё-таки дикое создание ещё не было доведено до совершенства.

Естественно, окружающие считали, что это кольцо по спецзаказу служит единственной цели. Собственно, Гидеон настаивал на том, чтобы посмотреть на него в действии, потому что пока никто ничего подобного не видел. Как и прежде, о категорических отказах Ясона отправить Рики на вязку можно было слагать легенды. Так что упусти они эту возможность, и другой может не представиться.

Именно поэтому они избрали такой курс действий. Ведь за желанием посмотреть, как на деле работают специализированные нанотехнологии, стояло не одно лишь любопытство.

- Ну хорошо, - заявил Ясон, для виду как следует поразмыслив, и легко коснулся массивного кольца на среднем пальце левой руки.

 

 

Рики, запертый вместе со всеми в специальной клетке, закончил просматривать профили пэтов на виртуальном дисплее и стал разглядывать стол и открытый бар, где столпилась стайка пэтов. Он прищёлкнул языком. «Эх, ребята. Как бы вам ни хотелось пить, а это дерьмо точно не поможет. Я в такие игры больше не играю».

Он-то прекрасно знал, что в стаканах плещется вовсе не вода. Стоило вспомнить, что с ним было в первый раз, как его озноб продрал по хребту. В тот раз, когда ему надоело затевать драки с академскими пэтами, он опустошил полбара, и с каждым глотком в горле становилось всё суше.

Остальные пэты жеманились, элегантно наполняя фужеры из кувшина. Рики же схватил кувшин и стал пить через край, да так, что нектар стекал по подбородку. Ему было плевать. Он облизал губы и утёрся тыльной стороной ладони.

«Да, вот таким я тогда был».

И пэты в клетках, и зрители в открытую ухмылялись и улюлюкали, но Рики сделал вид, что не слышит. Полукровкам из трущоб нет дела до нюансов, так что нечего трястись над репутацией.

Он хотел опозорить Ясона своим диким грубым поведением, которое прочие пэты не смогли бы скопировать, даже если бы очень захотели. Кулаком пробить дыру прямо в его гордости и самодовольствие.

И тут пожар, бушевавший внутри, сменился чем-то совершенно иным. По позвоночнику разлилось тепло – странное, расслабляющее, пульсирующее, медленно плавящее кости. И когда он распознал верные признаки возбуждения, было уже поздно.

В трущобах люди считались взрослыми с тринадцати лет. Выведенные для Эоса пэты склонны были к раннему созреванию и были готовы к соитию уже в возрасте десяти лет. Рики, разумеется, был старше и давно уже лишился девственности. Естественно, это было с Гаем. Духовная связь их была так сильна, что когда они были вместе, всё получалось просто отлично – включая и секс.

Если Гай был в должном настроении, они это делали. Всё просто. Секс их всегда был тёплым и полным заботы, и занимались они им до тех пор, пока оба не будут полностью удовлетворены. Недовольных не оставалось. Так что и спешить было некуда.

Но когда Рики оказался в Эосе, всё изменилось. Дэрил ласкал его ежедневно, и руки Ясона добирались до самых истоков его наслаждения, заставляя его тело заводиться от легчайшего касания. Желание в нём вспыхивало, как спичка, благодаря афродизиакам, а когда пожар уже начался, пламя сексуального наслаждения было ничем не погасить.

Тогда, на своём первом дебюте, он сунул руку под стринги и с силой стиснул собственную плоть. Соски затвердели настолько, что хватало трущейся о них ткани, чтоб у него грудь заходила ходуном. От невыносимого жара, разлившегося по телу, зазвенело в ушах. Обжигающе горячо. Пульсация. Спазмы. Но как бы бешено он ни мастурбировал, а кончить не мог, не мог разрядиться.

Афродизиаки в напитках созданы были специально, чтоб сексуально возбудить неопытных и при этом не позволить телу испытать оргазм. Но что ещё хуже, стимуляторы, практически безвредные для академских пэтов, на Рики оказали очень жесткое воздействие.

За каждой особью, развивавшейся в стерильных условиях производственных центров, был тщательнейший уход, а потому для них эти наркотики не имели побочных эффектов. Они раздвигали ножки и постанывали, наглаживая собственные изнывающие по ласке интимные места, а Рики в это время корчился в агонии. Наркота, созданная специально для пэтов, для полукровки оказалась ядом.

Когда на следующее утро он проснулся в своей кровати, воспоминания тут же накатили волной. Он не помнил, что вытворял конкретно, лишь то, что это было непристойно. Да плюс к тому из-за побочных эффектов афродизиака похмелье у него было такое, словно он вчера перебрал дешевого стаута. Остаток дня он провалялся в постели.

После этого печального опыта Рики никогда не пил ничего из того, что предлагали в пэт-салонах, не перекусывал между едой и не брал предлагаемых сладостей.

Как бы ни хотелось перехватить чего-нибудь, он брал только фрукты – из «безопасного» запаса, хранившегося у него в комнате. И даже когда ходил размяться в спортзал, брал бутылку воды с собой.

Дэрил говорил, что нет нужды Рики так страдать паранойей, но на тот момент полукровка не доверял совсем никому. Стоило сделать шаг за порог своей комнаты, и он оказывался в мире, где каждый его ненавидел, презирал и саму жизнь его ценил не больше ломаного гроша. Он, конечно, не сомневался, что с чем угодно справится сам и так, как надо, но против того, чтобы есть и пить что бы то ни было в незнакомом месте, организм с тех пор решительно возражал, и пройдёт это подсознательное отвращение, видимо, не скоро.

После этого они с Ясоном посетили ещё немало дебютов. Ясон с радостью позволял ему пропускать все мероприятия, кроме вечеринок по случаю выхода в свет новых пэтов – туда явка была обязательна. Рики нечего было возразить. Но он ни разу не взглянул на клетку, где довелось пережить такое жестокое унижение. Он сидел у ног Ясона с хмурым видом или дремал, а то и вовсе надевал наушники и слушал музыку. Когда окружающие Блонди замечали, что Рики ведёт себя неподобающим образом, Ясон их просто игнорировал.

Вот так Рики и узнал, что пэты обладают особым иммунитетом к наркотикам, добавленным в напитки. А все эти дебютные вечеринки представляют собой лабораторный эксперимент с пэтами в качестве подопытных морских свинок.

Основываясь на полученной информации, афродизиаки подбирались с учётом индивидуальных реакций пэта и применялись затем на секс-вечеринках. Извечная «готовность к действиям» была главным качеством пэтов, и сами они это твёрдо знали.

А Рики никогда не вкатывали дозу, потому что он так ни с кем и не трахался – ни на публике, ни втихую. Кроме Мимеи. И эта оплошность случилась с ним лишь однажды. В Эосе, где прилюдное «свободное совокупление» было правилом игры, Рики за последние четыре с половиной года больше не случалось так бесстыдно выставляться на публике.

Нет уж, хватит с него и первого выхода в свет. Эти отвратительные воспоминания и так теперь не стереть из памяти. Так что как бы его ни мучила жажда, а к напиткам из бара в клетке он даже не притронется.

У некоторых пэтов уже тяжелели веки и туманился взгляд. У других на лицах пылали жаркие пятна, и они скулили как дворняжки. Самцы-девственники и едва созревшие самки вели себя совершенно одинаково, охотно демонстрируя своё возбуждение всеми способами, какие могло измыслить их неопытное воображение. В такого рода «первом опыте» и заключался настоящий источник наслаждения для наблюдателей дебютных вечеринок.

«Ну, по крайней мере, этот фарс скоро закончится», - подумал Рики, бросив косой взгляд на зрителей и сжав зубы, словно волк обнажил клыки.

И тут кольцо на его члене потеплело. Сначала слегка, еле заметно. Странное, неуловимое ощущение. И в следующую секунду возникло чувство, будто тёплый язык касается кончика члена.

Рики сглотнул. Какого чёрта?.. Ему же не показалось. Кольцо слегка пульсировало, стимулируя чуткие нервные окончания под кожей. Наслаждение побежало по телу, как круги по воде – от самого центра его естества. Непрерывным потоком блаженства.

Ресницы Рики взметнулись вверх. «Грёбаный ублюдок!» Резко развернувшись, он окинул пылающим взглядом стол, где сидели Ясон и остальные Блонди.

 

 

- Вы только поглядите. Не надо и гадать, что значит эта реакция.

- Быстро он избавился от напускного равнодушия.

- Надо же, на что способны современные технологии. Этого и следовало ожидать.

- А почему взгляд такой злобный? Мне не нравится, как он на нас смотрит.

- Кажется, всё просто и ясно – мы задели его гордость.

- Ясон, тебе надо с ним быть построже. Слишком много воли ты ему позволяешь.

- И всё-таки интересная реакция. Он же совершенно переменился.

- Ясон, а о какой степени контроля мы тут говорим?

Компания Блонди продолжала беспечно болтать, внимательно глядя на Рики. Но что бы они ни говорили, а пэтов заворожил огонь в его глазах. Плеснувшая оттуда неприкрытая ненависть поразила их. От этого доказательства несломленного духа Рики на губах Ясона заиграла улыбка.

 

 

В Эосе был целый ритуал посвящения новых пэтов в привилегированное сообщество. Когда «дебют» удовлетворил всеобщее любопытство, клетку, в которой заключены были пэты, открывали. Но никто из них даже не пытался подняться на ноги. Их мозги настолько размягчались от желания, что встать ребята просто не могли. Так, собственно, и должно было быть.

Перевозбужденных пэтов рассматривали со всех сторон, выводя изображения на дисплеи. И в это же самое время, пэты более опытные, не считаясь с рангами и старшинством, подбирались поближе, чтобы тоже получше посмотреть на новеньких, которые едва-едва очнулись от своего влажного, скользкого забытья.

У пэтов свои забавы. И когда сегодняшняя «развлекательная программа» подойдёт к концу, их огненная месса будет в самом разгаре.

И тут Рики рывком перевернулся и стал медленно подниматься на ноги.

Дрожащие, задыхающиеся пэты мгновенно замерли. К наркотическим напиткам он не притронулся. Но в самый разгар веселья поведение его вдруг разительно переменилось. Меж остальными владельцами пролетел шепоток об афродизиаке замедленного действия – в качестве части наказания для беглеца.

Опытные пэты не слишком внимательно слушали, о чём толкуют хозяева, но со злорадным удовлетворением заметили, что гадкий полукровка изрядно поубавил в строптивости. А потом вдруг осознали, что он опасен и что он теперь волен быть среди них.

Словно чтоб чётко провести черту меж собой и прочими пэтами, Рики выпрямился во весь рост. Глубоко вздохнул и повёл вокруг страшным взглядом, резанувшим пэтов как скальпель. Шаг за шагом он неловко пошел к столу, где расположился Ясон.

Словно незримая линия отмечала его путь или окружающих гнал прочь небывалой силы страх от самого его присутствия, но они расступились, давая ему дорогу. Он шел решительными, тщательно вымеренными шагами, совсем не так, как просто на прогулке.

Пэты, которые ещё секунду назад тихо и послушно сидели у ног хозяев, вдруг растворились в пространстве.

За столом, к которому направился полукровка, сидели тринадцать самых влиятельных Блонди Эоса. И Рики, не струсив, без тени страха, смотрел в эти лица, обличенные небывалой властью.

- Ну и упрямые же твари эти полукровки, - заметил явно пораженный Орфей.

- И спустя полтора года, - добавил не менее изумленный Айша. - Чем он старше, тем более неуправляемым становится.

- Странное создание – раз за разом продолжает поступать вопреки всем ожиданиям, - сказал Гидеон с кривой усмешкой.

Между тем внимание Рики было всецело нацелено на Ясона.

- Выключи его, - произнёс он, и голос звучал неестественно хрипло.

В паху всё ещё отдавалась еле заметная пульсация.

- Что выключить? – уточнил Ясон. Его невозмутимый голос отдавался в ушах скрипом ногтей по стеклу. И если у Рики терпение было на исходе, то у Ясона ещё оставались неисчерпаемые запасы оного.

Глаза полукровки опасно сощурились.

- Я сказал, нахер, выключи его.

Совершенно неподходящая для пэта гордыня. Непростительные выражения.

При виде пэта, отринувшего раболепие и открыто оскорбляющего своего хозяина, остальные просто взбесились. То был отсвет истинной натуры полукровки из трущоб, о которой ходило столько слухов.

- Почему же ты не захотел попробовать один из тех чудесных напитков в клетке? – спросил Ясон.

От такого вопроса Рики лишь ещё больше завёлся.

- Какой идиот станет пить, зная, что они накачаны наркотой?

- Это часть наказания.

- Ты меня дуришь? – глаза Рики сощурились в узкие щёлочки, губы сжались в плотную линию.

- Ты единственный, кому позволено было сюда вернуться. Такой щедрый жест милосердия кое-кто расценил как нарушение норм этикета.

Кое-кто? Спрашивать, не было нужды. Он окинул пылающим взором кучку Блонди, собравшихся за столом.

- Ясон, - произнёс Жильбер с горечью, - эту тварь не удалось даже толком приручить.

До тех пор, пока хозяин не прикажет иначе, пэт должен пресмыкаться у его ног. И каждый пэт это знал. Рики в том числе. Но от этой тихой непрерывной пульсации и сердце, и разум пошли в разлад, абсолютно лишив его логики.

- Ах, вот как, - сказал Ясон и снова слегка коснулся кольца.

Волны удовольствия меж ног Рики вдруг рассекла глубокая острая боль. Он сдавленно вскрикнул и рухнул навзничь.

Что бы ни создавало этот странный пульс, теперь оно прицелилось и нанесло удар по самым центрам удовольствия. Рики прижал ладони к промежности и скорчился, руки и ноги его дрожали.

«Чёртов… грёбаный… ублюдок… выключи… его…»

Боль была непрерывной и точной, подчиняясь стабильному ритму. Рики давно забыл, какое удовольствие когда-то доставляло ему кольцо. Когда Ясон его трахал, оно ограничивало чувствительность, позволяя ему продержаться дольше. Он так и не смог привыкнуть к уникальным ощущениям, которые будил в нём Блонди. Всё, что ему оставалось – это метаться и стонать в голос.

«Я убью его! Настанет день – и он покойник!»

Невыразимая безмолвная ненависть Рики была не хуже самонаводящегося проклятья, направленного на того, кто стоял напротив. Сквозь сжатые зубы - брань на вдохе и невольный сладострастный стон на выдохе.

Наркотик Ясона струился по телу, неумолимо проникая в самую суть его бытия. Рики содрогнулся и охнул, выгнув спину дугой. Он прекрасно знал, насколько бесстыдным станет, когда откажут тормоза.

«Выключи его!..»

Но он не мог сдержаться и не показывать этого.

«Выключи эту чёртову дрянь!..»

Ясон легким элегантным движением поднялся на ноги. Подошел к тихо скорчившемуся Рики. Склонился к нему, зарылся ладонью в спутанные чёрные волосы и тихонько сказал:

- Это наказание за дурные манеры.

Не за то, что он сбежал и вернулся, не за то, что нарушил правила дебюта, а за то, что вёл себя так грубо в общественном месте.

Рики сжал зубы. Искры наслаждения электрическими разрядами пронзали тело, обжигая мозг. Прохиндеи Блонди спровоцировали Ясона, и тот заглотил наживку вместе с крючком. Пожалуй, излишне мстительно было бы сказать, что он пожинает, что посеял. И сейчас Рики терзала чума совсем другого сорта.

 

 

Вечеринка закончилась часов в десять вечера.

Ясон увёл Рики так же, как и привёл – на поводке, и вёл так до самого дома. Рики жестоко раскаивался в содеянном.

- Добро пожаловать домой, - манерная речь Кэла едва достигала сознания Рики. Он старался дышать глубже, чтоб успокоить заходящийся пульс. Как бы он там ни чувствовал себя физически, а морально он был совершенно вымотан.

А ведь это был ещё далеко не конец. Лихорадка, охватившая его на вечеринке, и не думала утихать. Сладостное тепло пульсировало по всему телу. Вибрация кольца прекратилась, но отголоски её всё ещё ощущались.

Всё это было странно и отвратительно. Почему? Зачем? Почти все силы уходили у него на то, чтобы просто лечь на пол и не уснуть там немедленно. Он с трудом подпёрся дрожащими ногами и стал ждать, когда же снимут ошейник.

- Раздевайся, - приказал Ясон.

Не ожидавший этого Рики встрепенулся. Если слова Кэла он слышал будто бы издалека, то расслабленный мелодичный голос Ясона эхом отдавался в самом центре сознания.

Чего? Он не стал спрашивать. Зачем?

Кэл, как всегда, потянулся снять с Рики куртку. Обычно, когда Ясон не видел, Рики раздевался быстро и сам. Теперь у него не было особого выбора.

Одевать и раздевать пэта входило в обязанности фурнитура. Рики уже не раз доводилось пережить позор и унижение после ночи любви с Ясоном. Как и от Дэрила в своё время, Блонди не намеревался скрывать от фурнитура, что между ними происходит.

Кэла же по-видимому не напрягало то, что приходится приводить Рики в порядок – потного, липкого, перепачканного любрикантами и собственным семенем. Или он просто уже привык. Настолько, что заранее знал, где, что и как оттереть дочиста.

Работа фурнитура – делать всё, что нужно сделать. И если что-то не сделано, фурнитуру воздастся за непредусмотрительность. При этом насколько глупа поставленная задача – к делу не относится. Никакие оправдания не принимались. Рики это прекрасно усвоил за три года с Дэрилом.

Дэрил как-то сказал ему:

- Я здесь для того, чтоб убедиться, что каждый день в этой комнате вы проводите с комфортом. Такова моя работа. И в ней моя гордость. Такому как вы, кто не привык ни от кого ни в чём зависеть, это должно быть ужасно неприятно. Но то, что в вашем мире считается здравым смыслом, здесь, в Эосе, не имеет никакого значения. Поэтому прошу вас, господин Рики, позвольте мне сделать то, что я должен сделать.

Искренность в этих словах теперь сковала Рики, опустив очередной камень ему на душу.

Кроме всего прочего, он не мог не слышать, какими оскорблениями поливают Катце. То, что он знал, забыть было нельзя. Кэлу только и оставалось что молча притворяться, будто всё в порядке.

«Позвольте вашу куртку. Теперь ботинки. Штаны. Футболку».

Кэл сноровисто снимал с него одежду, а Рики молча смотрел в пол. Если честно, дело было в том, что даже если он просто стоял столбом, тело его невольно откликалось на прикосновение ткани к коже. А сил не осталось уже даже на то, чтоб скривиться от отвращения к себе.

Тонкие стринги, вплотную облепившие тело, были насквозь мокрыми от смазки. Впрочем, если бы кольцо пэта не сжимало так плотно основание его члена, было бы намного хуже. Даже когда Кэл расстегнул последнюю пуговицу и снял последний слой ткани, это не добавило ни капли в чашу позора Рики – настолько точными и быстрыми были его движения. Фурнитур всего лишь делает то, что должен.

- Мне принести смену одежды? – Кэл адресовал этот вопрос Ясону, не Рики.

- Завтра, - спокойно ответил Блонди.

И от скрытого смысла этих слов кипящие в Рики животные страсти вспыхнули пожаром.

- Понятно, - отозвался Кэл.

Уголком глаз увидев, как Кэл низко поклонился, Рики тревожно облизнул губы.

 

 

«Чёртов сукин сын Ясон, просто поверить не могу…»

Вернувшись с дебютного вечера со своим пэтом Элишей, Рауль тяжело вздохнул. «Он определенно превзошел сам себя».

У Рауля в голове не укладывалось наказание, которое Рики получил за отвратительное поведение на вечере. Само-то наказание ещё ничего, но вот последствия… С его точки зрения, вся эта эпопея с возвращением пэта и без подобных прецедентов была скандалом. Чистой воды безумие.

Когда Ясону вздумалось притащить в Эос полукровку из трущоб, поднялся средней силы ураган. На сей раз назревала иная, ещё более разрушительная катастрофа. Не повзрослевшие ещё ни физически, ни морально пэты подверглись воздействию опасной сексуальности, которая исходила от свирепого Рики. Всё равно что облучить их радиацией.

Для тех, кто видел Рики и раньше, это был удивительный поворот событий. Даже если забыть о том, что Рики выпускали в трущобы, сняв кольцо пэта, всё равно нельзя отрицать, насколько серьёзная сложилась ситуация, раз он вернулся.

Он и прежде считался «грубым и непослушным», а теперь он повзрослел. Тут, в Эосе, где молоденькие пэты бесконечно сменяли один другого, перемены, произошедшие в Рики, были просто поразительны.

Даже сам Рауль, увидев полукровку спустя полтора года, поймал себя на том, что внимательно и пристально его разглядывает. Хорошо это или плохо, а те три года, в течение которых Рики воспитывался в Эосе, нарушили все устои. Полукровка из трущоб в качестве пэта просто не может стоить затраченных сил и времени. Его существование нанесло сокрушительный удар по тому, что в кругах элиты считалось здравым смыслом.

Иначе говоря, Рики – граната, брошенная в блестящий, но такой скучный мир спокойствия. А Ясон, сознательно и целенаправленно нарушая правила, не мог предвидеть всех последствий.

- Он всего лишь пэт. Что бы он там ни задолжал, а три года сполна это окупают.

Только вот самый эпицентр этой бури, Ясона, вдруг поглотила непредвиденная волна рвущих во все стороны противоречий.

- Начиналось это всё как прихоть, но в конце концов он увяз так глубоко, что удивил даже меня. Особенно после случая с Мимеей. Ясон был искусственным созданием, но вёл себя при этом как обыкновенный человек. Его невозможно было понять.

«Если бы я сказал, что… люблю Рики, ты бы наверное посмеялся. Так ведь, Рауль?»

Ясон сказал это совершенно спокойно, ничто не указывало на то, насколько он серьёзен в своём заявлении. Подобное признание у Рауля в голове не укладывалось. Прошло уже столько времени, а эти слова всё ещё беспокойно вертелись где-то на задворках его сознания.

Сначала отпустить Рики в трущобы и при этом не уничтожить его документы, а потом вернуть его обратно в Эос и поселить тут – это уж явно не тот случай, когда Блонди просто промолчат.

Но Ясон своим изощренным разумом нашел все щели в Законе о Пэтах, перевернул правду, как ему было удобно, и никто его не остановил, хотя каждый высказывал какое-то возражение и вскидывал бровь. Однако сам Юпитер чётко и ясно постановил: технически ни один закон не нарушен.

Не допуская ни толики слабины, Ясон охотно извращал логику для собственной выгоды, и в конце концов его острый ум победил. Сложно было прийти к какому-либо другому заключению, но многие обнаружили, что реагируют на это таким образом, что объяснить с точки зрения одного лишь разума практически невозможно.

Факт оставался фактом – Блонди не могли справиться с собственным любопытством. Какую же цепную реакцию спровоцирует Рики в этот раз, после длительного отсутствия в Эосе? Любознательность и дух приключений – одни из качеств, культивированных у Блонди. Им интересно находить верный путь в бесконечных лабиринтах и решать неразрешимые задачи – это не просто жажда знаний, но сама суть их бытия, накрепко впечатанная в мозг.

Орфей ни секунды не сомневался, честя Рики вредоносной тварью. И всё же, назначая «наказание беглецу», он уже ожидал, что Ясон как-нибудь умудрится обернуть дело в свою пользу.

Ясон и так до последнего откладывал дебют Рики, так что наказание казалось целесообразным. Орфей был в Эосе главным. Выдвигаемые им требования и условия не обсуждались. Обыкновенно на дебют пэта выставляли недели через две после обнародования покупки. Никто особо не тянул с этим.

То, что творил Ясон, было исключением из всех мыслимых и немыслимых правил. Рики он нарядил в чёрную кожу словно специально, чтоб позлить Орфея, впрочем, вероятно, то была небольшая месть с его стороны.

И всё же Рики был чудо как хорош – именно поэтому поднялось столько пересудов. Хоть весь Эос обойди, а другого настолько хорошо сложенного пэта не найдёшь. И если бы Орфею пришлось облечь в слова свои мысли, он бы сказал, что грубый самородок огранили, отшлифовали, и теперь Рики блистал, матерея.

Под конец своего трёхлетнего пребывания в Эосе Рики подрастерял ядовитую ауру, которая была так интересна. Вероятно, полукровке всё-таки вырвали когти. Но «инцидент Дэрила» в один миг перевернул это убеждение.

Пэт прорвался сквозь охрану и бежал за пределы Эоса. Такого никто не мог даже предположить. Невероятный ход событий. Рики был не «дворнягой», а диким зверем.

Его нельзя было ни сломить, ни умаслить, ни обучить. Потому-то Ясону ничего не оставалось кроме как подрезать ему крылья. Он должен был заставить это великолепное редкое животное подчиниться любой ценой.

С тех пор прошло полтора года.

Эффект от того, что Ясон снял с него кольцо и дал ему передышку, был просто потрясающий. Раз уж Рауль так считал, то остальные Блонди и подавно. Взрослый мужчина – это уже человеческое существо. Проще некуда, а ведь обитателям Эоса это никогда и в голову не приходило.

А Рики – первый прецедент, успешно доказывающий это.

Между тем в Эосе здравый смысл диктовал условие, что пэты не должны быть взрослыми. Куклы для секса, показатель социального класса, товар массового потребления. Самое увлекательное – избавиться от старого и купить нового.

А существование Рики заставило их увидеть, что это не единственный возможный путь. Он потряс саму основу логики в Эосе. Оказывается, не только бесконечная карусель покупок новых и новых пэтов может служить развлечением.

Рики раскалённым кинжалом вспорол шоры на глазах элиты, доказав что есть что-то кроме бренного тела – выше зрелости и незрелости, вне старения, угасания и разложения.

- Я обучил полукровку приходить к ноге, без кодирования, без импринтинга. Три года, Рауль. На это ушло три года. И ты думаешь, что я так просто теперь от этого отмахнусь?

 

 

Впервые увидев Рики после возвращения, Рауль почувствовал, что понимает истинный смысл, крывшийся за этими словами. Уловил блик этого на дебютной вечеринке.

Не удивительно, что Рики не притронулся к напиткам в клетке. «Какой идиот станет пить, зная, что они накачаны наркотой?» Вот именно. Рики рад был бы начисто стереть из памяти позор, выпавший на его долю в прошлый раз.

И возмущения Гидеона по поводу «нарушенных правил» вызваны были не столько несоответствием общему духу веселья, сколько тем, что в столь тщательно подготовленной обстановке звезда программы отказывалась выступать. Высказанные вслух сомнения в эффективности кольца D-типа были скорее намеренной провокацией, а не невинным вопросом.

Гидеон просто не мог упустить такой шанс. Где дело касалось битвы умов и способности назвать чёрное белым, а белое – чёрным, ему равных не было.

Но Ясон и тут выкрутился. Ответил на логику – логикой, на насмешку – насмешкой. Он нырял и юлил, скользкий, как уж, чтоб в последний момент вытащить козырной туз из рукава. Ни кончиком пальца не коснувшись тела Рики – лишь лёгко манипулируя кольцом на руке – Ясон продемонстрировал им все впечатляющие возможности кольца D-типа.

Перемены, произошедшие с Рики, были очевидны. Но в результате всеобщее внимание оказалось приковано к нанотехнологичным опциям и функциям, которыми было напичкано это маленькое колечко – вместо самого Рики.

Пока взгляд его не ожег собравшихся Блонди неприкрытой ненавистью, за что Ясону пришлось превратить его в бесформенную кучу, сказав: «Это наказание за дурные манеры». Тут уж настроение вечера резко изменилось.

Пэты, жадно глядевшие с безопасного расстояния, естественно, не понимали, что происходит. Рики стал швыряться в Блонди жаркими оскорблениями, за что его немедленно превратили в задыхающийся, хрипящий клубок дрожащих членов. Но выглядело это не омерзительно, а странно, завораживающе красиво.

Четыре с половиной года назад он был невоспитанной дворнягой, цирковым номером на празднике. Теперь всё стало иначе.

Пэты – любовные игрушки, не умеющие отказать себе в удовольствиях. Их разводили и отбирали именно с такой целью, культивируя похоть на генном уровне. И когда вместо серийного номера у пэта появлялось имя – то была величайшая честь. И чтоб ещё усилить восторг, они впитывали наслаждения каждой клеточкой кожи.

Они не могли сдержаться и не вкусить этой отрады. Здесь им было можно всё. Стоном встречая каждую новую волну ощущений, они ласкали себя всё смелее и смелее, они тонули в сиюминутных соблазнах и усладах, пока бесстыдство их не раскрывалось всё, до последней капли.

Целовались, мастурбировали вместе, выставляя напоказ все сокровенные места. Их не надо было заставлять – лишь дать сигнал, что можно исполнить свои желания. Открыть все эрогенные зоны для взаимного наслаждения.

Брать в рот возбужденные твёрдые члены. Целовать сладкие, мягкие вагины. Лизать и сосать. В этом был корень всех благ для самцов и самок. Наличие или отсутствие на теле любовных отметок служило показателем превосходства или никчёмности пэта. В сексе была причина их существования.

Но только не для Рики. Он не выставлялся напоказ перед толпой. Он хмурился и не желал ни с кем разделить «ликование». Он в открытую уничижал все «благодетели», которыми должен хвастаться хороший пэт. И пусть он носил такие же цепи, как и все пэты, зато чётко давал понять, что не пойдёт с ними под одну гребёнку.

Вот она – неоспоримая гордость полукровки из трущоб.

Но если уж удавалось вырвать из Рики хоть что-то - это была невыразимая эротика, истекающая сладким мёдом. В рваных вздохах, вылетавших из уголков его губ сквозь стиснутые зубы, было столько сладострастия, что прочим пэтам о таком оставалось только мечтать. Если не это – истинный секс, то что же тогда?

Рики ничем не походил на прочих новичков, задыхавшихся, трепетавших ноздрями. Ничего подобного его стоической попытке сдерживать всё возрастающую похоть не видели прежде ни пэты, ни Блонди.

Пусть «наказание за плохое поведение» длилось от силы минут десять, прочим пэтам с лихвой хватило, чтоб хлебнуть его тайной чарующей отравы.

Одна зарделась до кончиков ушей и раз за разом облизывала губы. Другой таращился во все глаза, в которых стояли непролитые слёзы, и даже сморгнуть боялся, чтоб не пропустить ни капли этого позорного сластолюбия. Остальные сбились по парочкам и в открытую дрочили друг другу.

Тот мощный опасный фактор, который упоминал Орфей, только усилился. Но истинная природа и воздействие этого яда станут известны позже.

Беспрестанно пытаемый ласковыми импульсами, напрямую питавшими корень его вожделения, доведенный до изнеможения, Рики содрогнулся всем телом, стоило только «наказанию» закончиться. Плечи его тряслись, грудь ходила ходуном с каждым рваным вдохом и выдохом. Казалось, он не сможет и шагу ступить.

Пот тёк у Рики по спине. Чёрные волосы прядками прилипли ко лбу. Приоткрытые губы подрагивали с каждым выдохом. Сердце колотилось в груди, кровь стучала в висках так, что заглушала окружающий гомон.

- Приди в себя, Рики, - проговорил Ясон.

Но тот лишь сидел и смотрел на него невидящим взглядом.

- Рики! - повторил хозяин очень вкрадчиво.

И вдруг полукровка очнулся. Медленно открыл слезящиеся глаза. И изо всех сил стараясь успокоить дрожащее тело, неловко поднялся на ноги.

- Ну надо же, - пробормотал Хуберт Бома. – Я-то думал, он совсем дикий. А оказывается, это не совсем так.

- Такой тонкий нюанс уловил в голосе Ясона. Ну прям как собака, вам так не кажется? – выдохнул Хайенс Салас, не пытаясь скрыть удивления.

Пэтам отрывистые замечания Блонди казались высокомерными и вообще невыносимыми. В действительности же дело было лишь в том, как чётко Рики определил степень ярости Ясона.

Где кончается безопасная зона. Благодаря дрессировке Ясона, Рики различал эти тонкие границы по одной лишь интонации голоса. А теперь и Рауль и остальные на миг увидели истинную сущность – пусть и извращенную - этого почти божественного существа.

Однако вскоре они поняли, что этот маленький спектакль был лишь прелюдией, а настоящее действо ещё впереди.

Рики – изможденный, как рыба, до последнего чаявшая сорваться с крючка - подошел к хозяину, чуть не падая в обморок. Жалкое, отвратительное, омерзительное зрелище, в котором не было решительно ничего примечательного. Все затаили дыхание, глядя, что произойдёт дальше, каков будет финал.

Ясон запустил руку в волосы Рики, сжал кулак и запрокинул его голову.

- Кажется, ты весь испачкался в ходе воспитательного процесса.

Рики лишь сделал отчаянный глоток воздуха.

- Хочешь пить? – спросил Ясон, предлагая ему награду.

Разнообразные напитки стояли на столике рядом – непревзойденные коктейли, призванные угодить вкусам любого, самого разборчивого пэта. Только не Рики.

- Воды…

Рауль удивился, что Рики просит простой воды. Ясон поставил его на колени, но тот отказывался смириться. И до последнего стоял на своём. Тут дело было даже не в особенностях полукровки; именно теперь Рауль начал понимать, что дело было в неколебимой гордости Рики. Её так просто не втопчешь в кислотную жижу пэтского бытия.

Вероятно, Ясон предвидел такую реакцию, ибо губы его изогнулись в лёгкой улыбке. «И даже теперь тебя не заставить отрешиться от этого». Истинная сущность Ясона тоже показалась из-за извечной завесы. Блонди и полукровка из трущоб. Хозяин и его пэт.

«Что-то такое происходит между ними, что словами не передать». Но Рауль отмахнулся от этой дикой мысли, стоило ей мелькнуть в сознании.

Вознаграждение Рики, стерпевшему наказание, вскоре явилось в виде чистейшей минеральной воды. Только у изможденного полукровки не хватило сил удержать своё счастье в руках. Стоило Ясону передать ему стакан, как тот разлетелся вдребезги, ударившись об пол. Впрочем, Ясон ни словом не упрекнул недотёпу. Напротив. Он без всяких усилий усадил Рики к себе на колени, наполнил другой стакан, сделал глоток – и вдруг прижался губами к губам Рики.

От такого невероятного зрелища очевидцы все как один сглотнули. Ничего подобного тут прежде никто не видел. Секунда молчания, а затем шумный гомон.

На дебюте пэту не положено было ничего есть – пока не предложат. А раз так, то изо рта в рот поить пэта – было грубейшим нарушением этикета. Хотя, в сущности, нет. Просто дело было в том, что ни один хозяин не снизошел бы до подобного действа.

Пэтов можно было любить, восхищаться ими – но на расстоянии, без физической близости. Стоило пэтам увидеть, как рушатся устои, как их мировоззрение перевернулось с ног на голову, словно от землетрясения; не только пэты, но и Рауль и остальные Блонди онемели от изумления.

На том Ясон не остановился. Он сделал это снова, и в третий раз. И продолжал ровно столько, сколько Рики хотелось ещё, заставляя умолкнуть ошарашенные приглушенные голоса вокруг.

 

 

«Сукин ты сын, Ясон, ведь нарочно так всех подставил, а сам наслаждался каждой минутой», - размышлял меж тем хмурый Рауль. Он тяжело опустился на диван в своих апартаментах.

До сих пор всем было известно, что Рики – пэт Ясона. Однако подробности взаимоотношений оставались в тени. Единственным свидетельством того, что Ясон с ним спит, были засосы на теле Рики.

Но какова бы ни была правда, суровая реальность не задевала их за живое. Да, пусть на теле Рики остаются следы, подтверждающие право собственности Ясона. Одного этого уже хватило, чтобы пошли разговоры. Хозяин спит со своим пэтом, да к тому же с полукровкой из трущоб. Какое извращенное бесчестье для Блонди.

И пусть Ясон никогда не выказывал своих предпочтений на публике, но слухи об этом заполнили каждый уголок в Эосе. Раньше, сколь бы скандальны не была слухи, Ясон не давал себе труда ни подтвердить их, ни опровергнуть. Он их просто игнорировал.

Но теперь всё было совсем иначе. Ясон намеренно показал им малую толику своих отношений с вернувшимся беглецом. Неуловимую, как колечко дыма. Он всё ещё не спешил раскрывать карты.

Какого же чёрта Ясон намерен делать?

Рауль нахмурился, раздраженный до крайности.

 

 

Рики изнутри пожирало пламя вожделения. Ясон потащил его в другую комнату апартаментов; обнаженное тело его горело огнём.

Где-то за спиной звякнул колокольчик и хлопнула дверь.

Они остались одни. Ни долгих, липких взглядов, ни раздражающего шума на периферии сознания… осознав это, Рики наконец позволил себе перестать сдерживать дыхание.

Он ощущал присутствие Ясона за спиной и кожей почувствовал, как уплотнился воздух между ними. Ясон отстегнул поводок от ошейника, отчего волосы на затылке у Рики зашевелились. Ясон молчал – на сей раз он прекрасно знал, что чувствует Рики.

Далеко не все абсолютные диктаторы в правлении своём высокомерны. Но когда вдруг замолкает тот, кто обыкновенно склонен поговорить – это всегда выбивает из колеи.

Не говоря ни слова, Ясон обошел Рики, встал с ним лицом к лицу и зарылся пальцами в чёрные волосы, прилипшие к основанию шеи, приподнимая их. Чуть потянув вправо-влево, намеренно неторопливо расстегнул ошейник. Мокрые волосы ему просто мешали, вот и всё. Но отчего-то это показалось значительным, даже важным. И это была ошибка.

«Блядь!» Ругнулся про себя Рики. Он почувствовал, что Ясон, склонившись над ним, значительно улыбается. Всё, что таилось внутри, вырывалось теперь наружу. Мало того, что он сдался совершенно без боя, так ещё отчего-то вдруг смутился. Вот уж чего с ним давным-давно не бывало.

«Блядь. Блядь. Блядь!»

Казалось бы, нынешний дебют должен был окончательно выбить из него остатки стыда. Никаких секретов уже не осталось. Но теперь, когда он стоял перед полностью одетым Ясоном, его обуяла неуверенность, вероятно, потому, что Блонди видел, насколько он возбужден.

Кто угодно другой – пусть смотрит, плевать. Но выдержать взгляд Ясона было невозможно. Лёгкие, ловкие пальцы Блонди сняли с него ошейник.Даже без душащей кожаной удавки Рики каждый вдох давался с большим трудом.

Рики начал понимать, что же это значит. А сделать ничего не мог – только стоять и молча сжимать зубы; и от этого осознания он ужасно злился на себя. Он может противиться, унижаться, оскорблять его в лицо, но в конце концов Ясон всё равно заставит его сплясать под свою дудку, сделать всё, что угодно. Рики это ненавидел.

Вдруг рука Ясона коснулась его груди.

- Смотри-ка, у тебя соски затвердели.

Рики передёрнул плечами, проглотив вопль. Но внезапная атака сломила его защиту. Ясон снова зарылся пальцами в его волосы, добрался до шеи и крепко сжал. Он не позволит Рики прятать лицо, когда он испытает такое наслаждение.

Всю дорогу с вечеринки домой, как бы Рики ни старался унять жар внизу бёдер, беспрестанная внутренняя стимуляция отлично читалась в сжавшихся бусинках сосков. Даже касание лёгкой ткани стало болезненным.

- Они словно умоляют меня поласкать их, - добавил Ясон.

«Чё, правда?» Рики мечтал выматерить Ясона, а пуще того – оскорбить. Но когда Блонди, держа его за волосы, заставлял его запрокинуть голову так, что шея изгибалась дугой, ядовитые слова, отчего-то не шли на язык. Зато соски напряглись до боли.

- Нет, правда, это твоё слабое место. - С этими словами Ясон коснулся их. Языки пламени побежали у Рики по шее. Только Ясон умел находить на его теле чувствительные точки, о которых сам он даже не подозревал, и ласкать их руками и ртом, пока даже легчайшее прикосновение не начнёт вызывать самую бурную реакцию. И орать, что он грёбаный ублюдок, бесполезно – это всё равно не изменит того факта, что от легчайшего прикосновения кончиков пальцев к груди у него начинали беспомощно дрожать губы.

- Чем чувствительнее, тем лучше, правда? – заметил Ясон и принялся медленно водить пальцами по кругу, заставляя всю левую половину груди Рики пылать. Сердце его колотилось в унисон каждому движению рук Блонди. Он стиснул зубы, но не в силах был сдержать сладкие стоны и рваные вздохи. Горячие потоки наслаждения стекали по телу вниз в бездонный колодец.

Яд возбуждения почти мучительно медленно потёк по венам. Внутри всё сжималось, кончики пальцев стали ватными, член встал. Рики, не в силах успокоить дыхание, нахмурился.

И тут Ясон ущипнул его сосок.

- Аах…

Внизу у Рики всё сжалось в ответ на это, а ягодицы напряглись и слегка приподнялись.

- Не показывай этого сейчас, - прошептал Ясон ему на ухо. – Если ты даже с такой малостью справиться не можешь, придётся принять меры, чтоб не пролилось ни капли.

Сладкий яд в словах Ясона был во сто крат опаснее того, что струился у Рики по венам.

- Ахх-ха…

И это не очаровательные глупости из тех, что говорят в постели, а чёткий и ясный приказ. Рики из последних сил свёл бёдра вместе, зажимая яички. Но смазка всё равно сочилась с кончика члена. Ему стоило невероятных усилий не кончить прямо сейчас. Но надо же было ещё за что-то держаться, чтоб не потерять равновесие – и он вцепился в одежду Блонди. Не сделай он этого, не устоял бы на ногах.

- Стой спокойно, - безжалостно скомандовал Ясон, продолжая играть с его сосками.

- С какого… хера… ты так… завелся? – скованный невыносимым нетерпением, Рики с трудом, дрожащими губами, выплёвывал слова сквозь сжатые зубы.

 

 

- Ааа… ах…ха… - беспомощно стонал Рики, распластавшись по огромной кровати. Он уже не помнил, сколько раз за эту ночь кончил. Но восторг оргазмов всё больше и больше уступал всё нарастающей слабости.

Бесконечный восторг обернулся агонией. А Ясон всё никак его не отпускал. Широко раздвигал ему ноги и снова и снова входил в него, подаваясь бёдрами вперёд, неизменно задевая внутри средоточие удовольствия и с каждым разом добывая новые драгоценные крупицы его наслаждения.

Простыни насквозь промокли от пота, смазки и семени. В такие минуты, когда Рики, еле живой, задыхался и грудь его ходила ходуном, безмятежное лицо Ясона казалось маской какого-то загадочного неведомого существа.

Блонди, правящая верхушка Танагуры, в своих спальнях также были расчетливыми и собранными диктаторами. Разумеется, только Ясон мог опуститься до того, чтобы делить ложе с пэтом – один он из Блонди оказался настолько отчаянным искателем наслаждений, чтоб пустить в ход все доступные функции высокотехнологичного секс-андроида.

- Хватит… уже… дай… передохнуть… - выкрикнул Рики, уже вообще с трудом способный выговорить хоть слово. Но Ясон остался к этой просьбе глух.

В трущобах крутые ребята, которые хвастались, что могут сделать подряд три захода, без химической поддержки даже не начинали. Но к Ясону это не относилось. Его выносливость была заложена изначально.

И Рики, лишенный права на отказ, знал это лучше, чем кто бы то ни было.

Когда они впервые занялись сексом, Рики решил, что и другие Блонди таскают своих пэтов в постель. Так что когда он узнал, что это один Ясон такой извращенец, то просто-напросто лишился дара речи.

Во время непосредственно соития Рики представить себе не мог, о чём думает Ясон. Он только знал, что Ясон будет играть на нём, словно на арфе, пока он не начнёт задыхаться, а тело его не затрясётся от вожделения, пока у него совершенно не отключится сознание.

Обыкновенно в постели Ясон вёл с ним вполне спокойный диалог. Теперь же он был необыкновенно молчалив, а это значило, что он зол.

Рики припомнил ровно два раза, когда Ясон разозлился до такой же степени. Первый раз, когда он переспал с Мимеей, и второй – когда проскользнул мимо охраны и пытался бежать в трущобы.

И в тот раз, и в другой ему пришлось дорого за это заплатить. Но сейчас он просто не понимал, что же так взбесило Ясона. После вечеринки его притащили сюда и затрахали до состояния пытки – если б у него было право спросить за что, он бы с удовольствием это выяснил.

Не стоит отрицать, что он увлёкся с хамством, чем вырыл себе могилу, и притом глубокую. Рики не был ещё тем старым псом, которого не выучишь новым трюкам. Беспрестанно дразнить Ясона было совсем ни к чему.

И если пальцами и языком Ясон дарил ему невообразимое наслаждение, то когда он трахал его, раз за разом входя до предела, это было уже слишком. Восторг оборачивался отравой. Оголённые нервы превращали наслаждение в пытку.

- Аах…

Бёдра Рики поднялись с матраса, прижимаясь к промежности Ясона, где прекрасно ощущалось, как у того стоит.

- Больше… ни капли… не… осталось…

Всё, что можно было из него выжать, было выжато ещё пару часов назад. Теперь даже говорить в голос было больно. А Ясон, казалось, даже не устал. Как всегда твёрдый и большой, он вошел в нежное тело Рики.

- Не осталось ни капли? – переспросил Ясон, подушечкой большого пальца лаская увлажнившуюся головку. – А каждый новый круг доказывает обратное.

Рики закричал в агонии экстаза. То, как Ясон входил в него и как ласкал руками и ртом, сделало его тело гиперчувствительным к любому прикосновению. Руки и ноги у него дрожали, а бёдра рефлекторно подались навстречу в ответ, всё глубже принимая член Ясона.

Тот улыбнулся уголком губ.

- Как нехорошо с твоей стороны. Говоришь «хватит», а сам меня держишь так крепко… Тебе никогда не будет довольно.

Ледяной Ясон никогда не был больше похож на человека, чем в такие моменты. Но безоговорочно искусственная субстанция его тела вскоре напомнила о себе. Его член внутри Рики вдруг стал расти.

- Ааааа!.. Ты… становишься… больше!..

По лицу Рики пробежала бесстыдная судорога. Шея изогнулась, голова запрокинулась назад. Он и так был растянут до предела. И прекрасно знал, что ещё чуть-чуть - и его просто-напросто разорвёт.

Этот кошмар стал явью.

Но садизм Ясона лишь сильнее разжег костёр его страха.

- Так тебя трахать ещё лучше, - промурлыкал Ясон таким тоном, что Рики мгновенно прошиб озноб. Ядовитое лезвие этой приторной сладости скользнуло по позвоночнику вниз.

Возбужденный, подрагивающий член, истекающий смазкой. Растянутая, готовая плоть, которую ласкали, с которой играли, а затем – насиловали. Всё глубже и глубже до самого истока вожделения.

Ясон ворвался в Рики. Словно нож резанул по коже, судорога в мышцах, боль, разрывающая на части - и Рики рухнул в пропасть.

«Нет. Прекрати. Я сейчас умру».

Больше Рики не понимал, что за слова вырываются у него изо рта. Осознавал только обжигающе жаркое дыхание, бившееся в шею, и крик, поднявшийся из глубочайших бездн его бытия, до основания сотрясший сознание.