НА САЙТ ОГЛАВЛЕНИЕ

Ai no Kusabi - Перевод романа

Было темно и холодно. Кругом никого; совершенно безлюдно, только время от времени пролетал мимо, следуя маршруту, беспилотный грузовик. А больше ничто не нарушало странной тишины, укрывшей всё вокруг, словно одеяло.

Проход был шириной метра три. А метрах в десяти пересекался с другим, за которым коридоры сплетались в лабиринт.

Что слева, что справа. Так где же они? Как далеко ещё идти и в каком направлении? Кирие никак не мог понять.

Через каждые пару-тройку метров в стенах были проходные и двери, но ни одной ручки, кодового замка или защитного терминала.

Не будь на полу разноцветной разметки, он давно бы уже напрочь перестал ориентироваться. Хотя он и без того понятия не имел, куда эти цветные линии – дорожки из хлебных крошек – ведут. Нигде ни указателей, ни знаков. Он всё шел и шел по лабиринту, и конца-края этому было не видать.

«Долго мне ещё это терпеть?»

Когда его всё окончательно достало, Кирие остановился. Вздохнул и оглянулся на Манона. Но тот лишь покачал головой в безмолвном ответе; лицо его при этом было ещё более безмятежным, чем обычно.

«Да что ж за игры мы здесь играем?» Жалобный вопрос едва не сорвался с губ, но в последний момент Кирие сдержался. «Мы действительно в нужном месте?»

Он было собрался озвучить последнюю мысль из чистого раздражения. Но это вполне могло вывести из себя Манона – ходячее воплощение несгибаемой гордости. Вот уж чего Кирие хотелось в последнюю очередь.

Когда сама богиня удачи летит так близко, что, кажется – рукой достанешь – совсем непросто держаться на плаву. Стоит чуть-чуть ошибиться, выбирая момент, и единственный шанс может ускользнуть навсегда.

Они зашли уже так далеко, что Кирие не приходилось лишний раз целовать Манону зад. Но со связями всё ещё надо было быть осторожным. Продав Гая Ясону, он получил десять тысяч кайро и решил, что судьба ему улыбается. Но прорыва, которого он с нетерпением ждал, так и не случилось. Как бы чётко ни были выстроены его планы и намерения, а промах по-прежнему оставался промахом. И это осознание очень больно било по самомнению.

Представитель Танагурской элиты и полукровка из трущоб – они изначально стояли на разных ступенях; какие восхитительные возможности, подразнив, уплыли прямо у Кирие из-под носа, заставив прочувствовать собственную наивность и узкий взгляд на мир!

Лично он встречался с Ясоном трижды. И каждый раз встреча заканчивалась, едва начавшись. Они ни разу даже толком не поговорили, Ясон никогда его не унижал, не демонстрировал снисхождения. Но Кирие, естественно, и без того ощущал в присутствии Блонди давление.

Однако отнюдь не позволял себе скатиться до вонючего самоуничижения. Желание выбраться из трущоб горело в нём для этого слишком сильно. Его честили никчёмным куском трущобного мусора. Но дай ему всего один шанс, и он оставит всю эту мерзкую низость позади.

Удача, подходящий момент, и кто-то, способный вовремя оказать ему необходимую поддержку – вот и всё, что было Кирие нужно. Будь у него всё это, уж он-то сумел бы отбить своё место под солнцем – полукровка он там или нет. Он цеплялся когтями и лез вверх, наружу. Ясно как день, что он нашел своё латунное колечко и теперь держал его двумя руками. Он потратил много времени и усилий. Играл ва-банк, и теперь на руках у него был козырной туз Попечительского Центра – Манон. Тут уж никто ему не помогал. Кирие сам вытащил джокера из колоды. Он зашел уже слишком далеко, чтоб повернуть назад. Теперь пасовать поздно.

Они двигались по синей линии, пока коридор не разошелся. И снова надо было принять решение – оранжевая черта направо, зелёная – налево, или синяя, продолжавшаяся по центру.

Спустя краткий миг сомнения они свернули направо.

Решение, разумеется, не было обоюдным – Кирие позволил Манону выбирать путь. Не для того, чтоб потешить его гордость, а чтобы он не закатил истерику. Если бы Кирие шел по этим петляющим коридорам первым, вряд ли он вынес бы брань и стоны спутника.

 

 

Слитное эхо их шагов становилось всё громче: «топ-топ». Этот звук – единственное, что оживляло холодную, стерильную безжизненную атмосферу. И пусть это лишь иллюзия, но шум оказывал странно-расслабляющее действие. Без него осталось бы только чувство надвигающейся угрозы.

Насколько хватало глаз – ничего не менялось, а они всё шли и шли, останавливаясь по временам, чтоб перевести дух, а потом трогались дальше, уже не стараясь приглушать шаги. Это было уже не важно.

И вот впереди замаячила дверь, к которой они направлялись. Парни переглянулись, облегченно вздохнули и пошли быстрее.

Дверь запиралась на электронный замок.

- Ну наконец-то, джек-пот, - с восторгом выдохнул Кирие.

- Совсем не обязательно.

- Тогда давай, открывай быстрее.

Манон достал из жилетного кармана карточку-ключ и вставил в слот. Дверь с готовностью открылась.

- Н-да, - невольно пробормотал Кирие. – Если б всё было так просто, то это, конечно, было бы слишком просто.

- Что ты сказал?

- Так, ничего.

Кирие был расслаблен, по хребту его не скользила дрожь. «Интересно, у них тут и правда зарыты великие государственные тайны?» Шляться по Мидасу и таскать из карманов богатеньких сластолюбивых зевак наличку и карточки было куда веселее, чем то, чем они сейчас занимались.

Между тем дверь открылась, и они вошли в комнату. Внутри было сумрачно. Кирие нахмурился:

- Мрачноватое местечко.

Темнота заставила его расслабленные было нервы снова напрячься. Он ещё сам не понимал этого, но неприятным ощущением, сгустившемся у него внутри, здесь, казалось, был пропитан сам воздух – оно было везде.

- Манон, где выключатель?

Наверное, стоит включить свет, и неприятное ощущение уйдёт. По крайней мере, Кирие избавится от навязчивой мысли, что он влез туда, куда не надо.

- Не могу найти, ни зги не видать.

Если дверь у них за спиной закроется, это место станет похоже на склеп. На фоне широких коридоров, которыми они шли, тут, казалось, даже воздух давит так, что впору задохнуться.

- А карманного фонарика нет? – спросил Кирие.

- Чего ты у меня спрашиваешь?

- Ну, был бы у меня самого, я бы не спрашивал.

Но вместо злобной тирады в ответ Кирие услышал лишь тяжкий усталый вздох. Зато глаза постепенно привыкли к темноте. Однако ничего интересного или загадочного он не разглядел. Вообще ничего, кроме пустого пространства.

Из головы не шло странное чувство, охватившее его, как только они вошли в комнату – и всё-таки тут не было совершенно ничего. Ожидания его были жестоко обмануты. Тихо ругаясь под нос, он обратил своё раздражение на Манона.

- Ну, и что же это за секретная лаборатория, Манон? Тут же пусто. А ты мне, значит, всю дорогу фигню толкал?

Кирие чуть не расхохотался от того, что проделал такой долгий путь – и всё без толку. Пожалуй, он знал пару способов получше убить время.

- А я и не говорил никогда, что тут секретная лаборатория. Это ты сам придумал.

- Я имел в виду…

- Для начала, я сам тут впервые.

- Но мы же знаем, что Катце тут что-то вынюхивает. Где он замешан, там нет дыма без огня. Если тут ничего нет – то что-то не сходится.

- Сам знаю. Но это ты настоял, чтоб я тебя сюда привёл – тебя, чужака – хотя и знаю, что не надо бы. Так что просто заткнись, и всё.

Стоило лишь упомянуть имя Катце, и Манон мгновенно заводился. Кирие снова горестно выругался себе под нос. «Катце приплетать явно не стоило. Я-то и забыл, как крепко они поругались».

Кирие никогда не видел этого Катце – не то что вживую, даже на фото. Но ходили слухи – все один к одному – что тот превосходит его красотой. Впрочем, как бы то ни было, он явно был важной шишкой на чёрном рынке.

Несложно догадаться, что этот Катце просто взял за шкирку некоего комнатного щенка, никогда не покидавшего райских кущ Попечительского Центра, и расплющил его гордость скрученной газетой. А вот сравнивать себя с таким как Катце было неприятно.

- Ну, если так, тогда давай не будем тут задерживаться, пойдём ещё где-нибудь поищем, - предложил Кирие.

- В каком смысле «ещё где-нибудь»?

- Вернёмся по синей ветке и пойдём по зелёной.

К добру ли, к худу ли, а способность Кирие не предаваться унынию была одним из основных его качеств. Забравшись так далеко, он просто должен был найти хоть что-нибудь, пусть даже из чистого упрямства. Он не уйдёт с пустыми руками. Он был амбициозен, как любой человек, сумевший сделать себя сам – и счастлив был это признать.

 

 

- Не думаю, что где-то ещё будет что-то другое, - сказал Манон, попутно ощупывая стену в поисках выключателя.

Спорить-то он спорил, но и сам чувствовал, что они подобрались к чему-то важному. А Катце он ненавидел настолько, что готов был пойти на всё, лишь бы каким-то образом заполучить достаточно власти, чтоб вышвырнуть его вон.

У каждого тут были свои мотивы – по крайней мере, в этом Кирие с Маноном были похожи.

«Похоже, кое в чём ты заблуждаешься. И ты, и я – одинаковые полукровки, мусор из трущоб».

Унизительные слова, которые Катце бросил Манону, полны были издёвки и ярости. «Ты всего лишь сын Джадда Кугера. Так что следи за тем, что несёшь».

А между тем Джадд Кугер был не только отцом Манона; в его руках были ключи от власти над всем, происходящим в Попечительском Центре. И тем не менее, какой-то никчёмный фурнитур по имени Катце заставил Джадда перед собою пресмыкаться, а Манону нахамил в лицо. Последний такого, ясное дело, снести не мог.

«Ты бравируешь своим непомерным чувством превосходства – как бельмо на глазу. А на дурака, который так и не понял, что жалкий полукровка при любом раскладе останется жалким полукровкой, даже слова тратить не стоит».

Шок, унижение и негодование – это уже было больше, чем Манон мог вынести. А уж тот факт, что Кирие стал проявлять такой глубокий и истовый интерес к человеку, которого Манон полагал своим смертным врагом, вызывал кромешное отвращение. Пусть даже причины у него были совершенно свои.

Узнав от Кирие, что Катце одновременно является и представителем Танагуры, и крупным брокером на чёрном рынке, Манон был совершенно обескуражен. Такого он ещё не слышал. Отец его даже о вероятности такой никогда не упоминал.

- Значит, в Центре происходит что-то такое, о чём не знаем мы. Вот на это-то Катце и нацелился.

Просто отмести такую возможность Манон, конечно, не мог. Вот тут-то и вспомнились ему подземные этажи. Разумеется, он о них знал, но ему никогда и в голову не приходило спуститься туда. Но ведь что-то же происходит. Допуск туда был только у специальных служащих с пропусками особого уровня доступа.

И как бы то ни было, он – как наследник семейного состояния – заслуживал такого же уровня доступа, как и любой из персонала. Стоило ему об этом заикнуться, как у Кирие заблестели глаза. Ему захотелось узнать, что там, и он раз за разом стал приставать к Манону, убеждая отправиться вниз и это выяснить.

А когда Манон сказал, что это невозможно, Кирие стал ещё более убедительным… и мстительным; теперь он отказывался с ним баловаться. А тело юноши жаждало этих прикосновений. И когда он качал головой и отказывался сделать то, что хочет Кирие, тот начинал ласкать его самые интимные, самые чувствительные места, при этом крепко, словно тисками, сжимая его член и не позволяя кончить, пока он не начнёт стонать, просить и умолять об освобождении. Силы его были на исходе, так что в следующий раз он сказал «да».

За это обещание Кирие отблагодарил его сполна – Манону казалось, что внутри у него всё пульсирует, а мозги вот только что не плавятся. Кирие играл с ним – словами и языком – словно спортсмен, добившийся вершин мастерства.

Отказ и согласие. Невозможно достать и нельзя отпустить. Голод и его утоление. Одно касание многоопытных рук Кирие, и Манон готов был, стиснув зубы, провалиться в ад или вознестись на небеса в потоке тёмной тихой страсти.

Между тем амбициям Кирие не было предела. И Манон никак не мог отделаться от ощущения, что он лишь пешка в его игре. И, даже зная это, оставался его рабом. Он не мог лишить себя этих всепоглощающих ощущений, желаний и вожделений.

Самому бы ему и в голову никогда не пришло исследовать катакомбы под Центром. Но когда он был с Кирие, все запреты и табу начинали казаться просто тихим брюзжанием.

В конце концов, Манону и самому хотелось знать, что там. И в итоге он всё-таки решился проникнуть туда, сколь бы поспешным это решение ни было. Хотя, если Кирие прав и именно за этим охотится Катце, то, в таком случае, чем быстрее он всё вызнает, тем лучше.

Заполучить пропуск для персонала и сделать себе копию было не сложно. Недаром же он - старший сын главы Попечительского Центра, Манон Сол Кугер.

Пусть Катце оскорбил его, но его положение в Центре осталось неколебимым. Катце – глупец, пусть даже сам он об этом не догадывается или не желает этого признавать – но это святая правда.

Однако было ещё кое-что, что он не смел сказать Кирие. Сколько бы тот ни старался и ни просил, последний шаг он сделать не мог, как бы дорого ему это ни обходилось.

- Может, этот ублюдок просто блефовал. Иначе… - начал Манон, и в этот миг пальцы его наткнулись на что-то, и он замолчал на полуслове. «Что же это? Где-то здесь».

- Блефовал? А зачем тогда Катце прилагать столько усилий?

- Заткнись…

- А? Что?!

- Тихо. Тут что-то есть, на стене… - Манон постарался приглядеться и принялся выписывать круги кончиками пальцев. Наткнулся на что-то, ощупал и сдвинул вправо.

И почти сразу темноту рассеял бледный голубой свет. Их ушей коснулся негромкий звук – и то, что они полагали стеной, разделилось надвое и разъехалось в стороны.

- Вау, Манон, ты это сделал! – Восторженно воскликнул Кирие, настроение у которого тут же поменялось диаметрально. – Ну, пошли.

 

 

Кирие быстрым уверенным шагом пошел через комнату, Манон не отставал. Однако спустя всего секунду оба встали как вкопанные.

- Какого… чёрта? – ахнул Кирие.

Огромное пространство, которое ещё минуту назад казалось пустым, затопил густо-синий цвет, глубокий, словно океан. А в центре комнаты ровно, как по ниточке, стояли прозрачные цилиндры – один за другим, насколько хватало глаз.

Внутри цилиндров были… люди. Нет – не люди, то, что когда-то было людьми. Манон и Кирие лицезрели пред собой анатомический театр; ничего подобного им раньше видеть не доводилось.

Были там те, кого смело можно было назвать людьми – только разрезанные на части и покромсанные на кусочки. А были и целые трупы, но со следами таких сильных внезапных мутаций, что их уже трудно было назвать людьми. И даже странные, бесценные образцы неизвестных видов.

- Боже всемогущий. Вот… это… блядь… да… - невольно выпалил Кирие под впечатлением этого зловещего отвратительного зрелища. Потом до него дошло, что отвращение, которое он испытывает – есть лишь подсознательная реакция на вид мёртвых тел. Если потеряешь ногу или руку, это редко смертельно. А вот если у человека вынуть мозг или внутренние органы – от этого он обычно умирает.

Надо полагать, то же верно и для парня без костей; для тела, которое, как нарывами, покрыто многочисленными уродливыми лицами; вот для тех невероятных русалок обоего полу; и для химер – полулюдей-полуживотных, больше всего похожих на ошибку природы. Все эти экспонаты были у них перед глазами.

Потому-то Кирие и пришлось напомнить себе, что в этих аквариумах - всего лишь расчлененные трупы, измененные мутациями. Но если вдруг какая-нибудь из голов, держащихся на одном-единственном лоскутке кожи, вдруг откроет глаза…

Осознав, что именно видит, Манон застонал. В сосуде рядом с Кирие внутри истерзанного обезглавленного тела, опутанное проводами и трубками, билось сердце. Оно определенно было живо.

В этот миг оба – и Манон и Кирие – поняли, что то, что они видят – это не неудачные образцы экспериментов и не останки после вскрытия. И пусть это не были люди, в которых ещё теплится жизнь, но это были живые человеческие существа.

Если Попечительский Центр – так называемый детсад Кереса – это святая земля, незапятнанная, защищенная от всех бед, то как вообще возможны такие извращения? В это невозможно было поверить. Они не желали в это верить. Они не хотели видеть то, что было у них прямо перед глазами.

Но и правду от самих себя было уже не скрыть. От созерцания этого абсурда мысли у них спутались и ноги стали ватными. Они просто стояли на месте, совершенно оцепенев.

Страх полз у Кирие по спине, как слизняки под кожей. Волосы встали дыбом. Желание закричать подавила подступившая к горлу тошнота. Но как ни старайся, а такой ужас и отвращение из себя не исторгнешь.

Реальность безжалостно въедалась в мозг, грозя свести с ума.