НА САЙТ ОГЛАВЛЕНИЕ

Ai no Kusabi - Перевод романа

Сквозь густую темноту до него доносились откуда-то лишь слабые отзвуки. Что-то мокрое липко обвило и руки и ноги, навалившись на него нешуточным весом и вяло подёргиваясь.

Он не понимал, утонет или всплывёт; подхватит его поток или он останется на месте. Он был в сознании, но отчего-то всё вокруг казалось нереальным. Как будто тело, разум, сердце и душу отделили друг от друга.

Где-то раздался крик.

Он вспомнил, что этот пульсирующий звук – стук крови в висках. Тут тело и разум снова встретились и принялись содрогаться вместе в такт этому вою.

Далеко и близко, словно звон несмолкающего колокола, режущие звуки безжалостно вонзались ему в голову. Мир шатался так, словно он смотрел сквозь стекло калейдоскопа. Разум переключился на плоское чёрно-белое изображение. Всё было бессмысленно. Всё постоянно менялось. Перед глазами плясали ядовитые цвета, словно точки и тире невнятной голограммы.

Вереница смутно знакомых символов складывалась в отрывки воспоминаний. А может, то была лишь иллюзия, созданная его же собственными нейронами. А может лихорадочный бред озверевшего сознания. Скверное чувство, которого он не понимал. Беспокойство. И настойчивое ощущение спешки. И голод.

Веки казались тяжелыми, словно были приклеены друг к другу. В конце концов, он с усилием разлепил их – и боль стрельнула по всему телу от головы до пят, словно невидимая рука сжала внутренности в кулак.

- Матерь Божья… - со стоном выругался Рики.

Позвоночник скрипел, как на ржавых шарнирах, глаза болели. Он стиснул зубы.

- Какого ж… - он перевёл дух. – Блядь…

Он лежал как мог тихо, а боль всё равно стреляла в каждом нерве. Наконец в мозгу постепенно стали проясняться события вчерашнего вечера. Пульс громко отдавался в ушах.

- Чёрт… так… больно…

Он вспомнил мучительное общение с Тёмными. А заодно понял, что навязчивый, отдающийся в ушах звук не имеет с волнами боли ничего общего. Скривившись, Рики оторвал голову от подушки.

- Что?

Кто-то стучался в дверь. На часах было восемь тридцать пять.

«Какой урод… ни свет ни заря?..»

Осыпая визитёра проклятьями и стараясь, как мог, сдержать боль, Рики поднялся на ноги. Стук стал ещё более настырным.

- Ну, подожди, - пробормотал он себе под нос. А потом вдруг вспомнил. Вчера, добравшись домой, он отключил телефон.

Собрав воедино всю волю и упрямство, что оставались, он всё-таки дотащил до квартиры своё скрюченное истерзанное тело. Измученный, усталый, задыхавшийся, он трясущимися пальцами набрал на замке код и ввалился внутрь.

И – словно растянутая до предела резинка лопнула – тут же свалился замертво. Но прежде всё-таки сумел включить охрану и запереть дверь, ибо от души рассчитывал больше никогда и ни за что её не открывать. Единственное, чего ему хотелось – рухнуть на кровать и проспать целую вечность. Так что телефон он тоже выключил.

Так вот что случилось. Наконец он всё вспомнил. Нажал кнопку домофона, и на экране возникло лицо Гая; боль сразу поутихла, мрачные раздумья улетучились. Слишком быстро открыть дверь не получилось – это заняло целую вечность мучительных усилий.

Гай, видимо, тоже так считал – учитывая, что он эту самую дверь чуть не выбил в такую рань. Не успела створка как следует открыться, а он уже протиснулся внутрь.

Они тут же уставились друг на друга, не произнося ни слова и не двигаясь с места, боясь пропустить даже малейшую деталь.

Гай заговорил первым; но вместо обычного приветствия, выдал:

- Н-да, дерьмово ты выглядишь теперь по утрам. Какие перемены.

Рики хотел засмеяться, но не смог. Как бы ни хотелось всё свести к шутке, а текущей реальности это не изменит. И тем не менее, ему сразу стало неизмеримо легче. Застрявший в горле воздух потихоньку просочился обратно, растопив ледяной ком, забивший гортань. Угол зрения расширился. И тонкая напряженная линия губ постепенно смягчилась.

Рики понятия не имел, как выглядит его собственное лицо, а вот Гай был весь в синяках и ссадинах, а из уголков губ ещё сочилась кровь.

- А сам-то. – Вот и всё, что он сообразил ответить. – Кстати, как остальные?

Нетрудно было предположить, что остальные члены банды примерно в таком же плачевном виде. Стоило об этом подумать, как Рики опять взбесился. Сдерживаемый доселе гнев вскипел внутри.

- Люк и Норрис примерно так же. А Сида долбанули «шоком-в-глаз», прежде чем начать бить, так что он лежит пластом. – Из-за рассеченной губы Гай говорил словно с кашей во рту.

- «Шок-в-глаз»? – Застонал Рики, припомнив, какой разряд такая штуковина даёт. Тёмные и впрямь считали полукровок низшей расой; подчас мусор на улицах ценился выше их жизней.

- Собственно, они много кого им угостили у Роджета, вот только недавно закончили.

- Что?!

В баре у Роджета они были завсегдатаями. Мысли у Рики завертелись и спутались. «Если ребят до утра валяли в баре…»

А между тем Маркус – сереброволосый шеф Тёмных, заставил его поверить, что прочие члены банды уже арестованы и сидят в МПУ. Значит, блефовал?

- Так вас не таскали в МПУ? – невольно выпалил он.

Мысли о том, что же случилось с Гаем и остальными, не оставляла Рики с тех самых пор, как его выпустили. Со временем беспокойство только усилилось, он никак не мог избавиться от этого чувства. Атмосфера в МПУ как-то не располагала допытываться о судьбах друзей. А уж когда всплыло, что он пэт Ясона, ему только и оставалось, что не дать унизить себя окончательно. Кроме того, избили его так, что как бы он ни волновался о Бизонах, а выбора не осталось – пришлось возвращаться в трущобы.

И вот несколько минут назад, увидев на экране домофона лицо Гая, он оторопел и судорожно попытался вдохнуть. А стоило открыть дверь и увидеть друга живым, как сразу накатило облегчение от того, что тот тоже добрался до трущоб.

К добру ли, к худу ли, а у прочих Бизонов не было в рукаве козыря по имени Ясон Минк. Честно говоря, Рики вообще не был уверен, что их отпустят – и эта мысль занимала его сознание несмотря на мучительную боль.

- В Полицейское Управление? – С сомнением нахмурился Гай. – Да нет. Мы сидели у Роджета, когда вломились Тёмные и принялись выколачивать из нас информацию. И так всю ночь.

Иными словами, Маркус слил Рики чистейшую дезу. Почему? Зачем? Хотели оказать психологическое давление? Если да, то им это удалось. Хотя конечный итог их усилий был куда как далёк от того, на что Тёмные надеялись.

Впрочем, на данный момент это никакого значения не имело. То, что всё вышло именно так – просто жест судьбы. И сейчас не время было праздновать победу.

- Переломав рёбра нам, Тёмные взялись за тех, что оказались рядом. И в какой-то момент один из них назвал твоё имя. Когда наступило утро, хозяин бара сказал, что мы можем идти. И постольку поскольку я, по крайней мере, держался на своих двоих, сразу, как мог, поспешил сюда.

«Очень славно». Рики снова с облегчением вздохнул. Всё это означало, что он единственный, кого таскали в МПУ. С ними со всеми обошлись со столь же несоразмерной жестокостью, но ребят хотя бы не прорабатывали и данные их не изучали. По крайней мере, один камень с плеч.

«Ну, хоть что-то хорошо».

Пусть это и не покрывает ущерба от всех прочих неприятностей, но зато остальные члены банды не попали в итоге в чёрный список Мидасской полиции – и это уже плюс.

Однако такая реакция Рики на сказанное окончательно сбила Гая с толку. Секунду он озадаченно молчал, а потом пристально уставился на приятеля.

- Рики, а тебя что, таскали в Полицейское Управление? – В голосе его звучало странное напряжение – это дало о себе знать его удивительно надёжное шестое чувство.

Рики не знал, что ответить. Он колебался, покусывая губу. Но Гаю и этого хватило, чтобы понять правду.

- Почему… почему только тебя? – На сей раз слова полны были не только напряжения, но и боли.

Рики вдохнул поглубже и проговорил:

- Думаю, потому что меня назвали главарём банды.

Собеседник ответил неопределенным хмыканьем. Что-то в этом было. Другим составом Бизоны просто не существовали.

- Они решили, что Кирие – один из Бизонов.

Предположение, безусловно, ошибочное, но Тёмные оставались к правде глухи. Гай тоже едва заметно помрачнел, словно ему в голову пришла та же мысль. Может, дело не только в Тёмных. Да почти каждая живая душа в Кересе пришла бы к такому заключению, ведь Кирие изрядно постарался, распространяя этот слух. Насколько понимали Рики и остальные, делалось это без всякой конкретной цели. Но сплетня эта всё ещё гуляла по трущобам – пусть даже от Бизонов остался только надгробный камень, да почётный вымпел за то, что ушли с поля боя в зените славы.

Если это всё, чего они достигли, то иначе как на хорошую шутку на их историю нечего было смотреть. Да вот только призрак Бизонов до сих пор разгуливал по трущобам, не утруждаясь спросить одобрения или хотя бы поставить в известность основателей банды. Для Гая и Рики это давно уже была старая новость – и постоянный источник бед.

- И ты оттуда выбрался на своих двоих? – Спросил Гай, даже и не думая хохмить. Он говорил всерьёз. И голос его, и взгляд выдавали острую искренность. Из МПУ ещё никому не удавалось выбраться в настолько благополучном виде, как Рики. Мидасское Подразделение Общественной Безопасности позаботилось о том, чтобы каждый полукровка чётко уяснил этот закон жизни.

- Это потому, что я про Кирие ничего не знаю. Человек не может сознаться в том, чего не знает, сколько из него это ни выколачивай. Если б я был в курсе, сдал бы его задолго до того, как начали бить.

Даже Рики не был настолько самонадеян, чтоб с помощью паутины лжи пытаться прокатить Тёмных. Стоит один раз соврать, как каждое следующее враньё лишь укрепит их подозрения. Не настолько уж сильно его побили, чтоб он попытался отколоть подобную глупость. И тем не менее, каяться Гаю, что он пэт Блонди, он ни при каких обстоятельствах не собирался.

- А вообще-то, не сказать, чтоб я оттуда так уж благополучно выбрался.

- Ну, да. По твоему лицу так и видно.

- Это ещё ничего; они мне пару раз навесили, а потом сняли все личные данные.

- Что?!

- Теперь я в чёрном списке.

- Ты серьёзно? – Гай с трудом сглотнул.

- Ага, теперь мне бедокурить в Мидасе совсем нельзя.

Не то, что бедокурить – даже войти и выйти из Мидаса теперь станет намного сложнее; вот что значил «чёрный список» для полукровки.

Ещё когда Рики работал курьером, Катце всегда предупреждал: «Не вздумайте задираться с Мидасским Подразделением Общественной Безопасности. Они правы даже тогда, когда не правы».

Взяток они не берут принципиально. Это свора доберманов, истово преданных своей работе. Тогда-то Рики и узнал про тот самый безжалостный наночип-убийцу.

На чёрном рынке были свои правила. И они никак не согласовались с правилами Мидасского Подразделения Общественной Безопасности.

«Не забывай. Нам ни к чему ребята, которые привлекают к себе внимание». Вот суть того, что сказал ему Катце при первой встрече. «В зад целовать никого не надо, но лучше всего ни в коем случае не влипать в неприятности вообще».

Это предупреждение было для Катце способом выразить свои опасения по поводу характера Рики, который не вписывался в окружение рынка. Хотя у Рики в любом случае был достаточный опыт в том, чтоб давать достойный отпор всяким злыдням, стремившимся ему напакостить.

Стоило Рики один раз позволить воспринять себя как фон – и это был бы конец. В трущобах, что бы с тобой ни сделали, вернуть следует вдвойне. Таков там здравый смысл.

Впрочем, пусть даже Катце готов был закрывать глаза на ссоры между своими работниками, когда дело касалось работы, это в корне меняло всё.

«Твоя личная гордость к делам этой организации никакого отношения не имеет. Тут надо думать головой и учиться, чтоб получить опыт, необходимый для выполнения работы. На чёрном рынке ни к чему недотёпы, которые даже этого понять не могут».

Это было абсолютное, совершенно неизменное правило.

Так что за всё время работы курьером, Рики ни разу не встрял в неприятности с полицией – причём не только в Мидасе, но вообще ни на одной планете из тех, куда случалось путешествовать. Тут речь шла даже не о личном одобрении Катце, а о всеобщем благе.

Вот почему он уж никак не предполагал, что благодаря связи с Кирие ему придётся пережить унижение и попасть под пресс Мидасского Подразделения. Ещё бога надо благодарить за то, что наночип вживить не успели, пока он был в МПУ.

Впрочем, вероятно, по мнению сотрудников Подразделения, полукровка просто не стоил того, чтоб тратить на него такую штуковину – не окупится. И в то же время, одна мысль о такой вероятности послала по спине Рики неприятный озноб – ничуть не хуже, чем возможность того, что вся история с Ясоном выйдет наружу.

В ответ на признание Рики голос Гая, ожидаемо, налился свинцом:

- Значит, они передадут твоё фото в Комитет Бдительности.

Работая на Катце, Рики успел досконально выучить все особенности Мидасского общества – как хорошие, так и плохие. Но то, что он тогда узнал о печально знаменитом чёрном списке – было, пожалуй, и всё, что о нём знали в трущобах. Точнее, то было единственное, что обитателям Кереса нужно было знать.

В любом случае в последнее время всё чаще ребят, промышляющих в Мидасе, выслеживали и ловили. По слухам – как раз из-за того, что фото сливали Комитету Бдительности. А вот правда это или байка из тех, что травят в барах, никто не знал.

В сухом остатке можно было сказать вот что: активность Комитета Бдительности возросла во всех зонах, и облавы на полукровок они проводят с сумасшедшим упорством – и это уж точно был не пустой слух.

- Когда Тёмные поняли, что как меня ни бей, а нужной информации им не получить, они меня просто вышвырнули в ближайшую сточную канаву и оставили подыхать. Ну, по крайней мере, я так понял.

- С чего ты взял?

- Ребята вывернули мне карманы. Ни копейки не оставили. Если б у меня не была припрятана в ботинке карточка, на которую я такси вызвал, я б прям там и замёрз насмерть.

Девяносто процентов правды, десять – лжи.

Приврать Рики пришлось просто, чтоб избежать шероховатостей в рассказе, так что слова легко соскочили с языка. Если он хочет сохранить свою истинную сущность в тайне и чтоб никто не копался в его грязном белье, другого выхода не было. Оставалось только надеяться, что Гай это проглотит.

- Ну, я в любом случае рад, что ты добрался в целости и сохранности.

- В сохранности – едва ли.

- Да уж. Но всё равно молодец. Ты не поверишь, как я обрадовался, поняв, что ты дома.

Зная Гая, это была чистая правда. Рики глубоко вдохнул и уставился в потолок. Гай тихонько вздохнул. Вот и поговорили. И всё же обоим захотелось ещё продлить общение.

- Эй, ты завтракал? – спросил Рики, сразу переключаясь на обычный тон. Только тут до него дошло, что во время всего разговора они торчали у самого порога.

- Чего? А, нет. – Такого Гай не ожидал, и вопрос застал его врасплох.

- Присядь, отдохни, я за пару минут чего-нибудь приготовлю.

- Да не надо, всё ОК. Остальные меня вроде как ждут, так что я лучше пойду.

Гай повернулся, чтобы идти, и Рики тут же схватил его за руку, сказав чуть более напряженно и не отводя глаз:

- Да ладно, садись. Давай я хоть немного супа тебе разогрею.

- Пожалуй, супа было бы неплохо, - сдался Гай. – Потому что рот у меня так разбит, что ничего твёрдого я есть не могу.

Он прошел в комнату и сел на диван. Всё, что он сказал, относилось и к Рики – со вчерашнего вечера у того не было ни аппетита, ни уверенности, что он вообще сможет хоть что-то проглотить. Но нужна была причина, чтобы заставить Гая остаться. Единственное, что из запасов Рики было похоже на суп – это растворимые бульонные кубики. Горячая, дымящаяся чашка с утра весьма напоминала содержимое ночного горшка, и всё-таки это было куда лучше, чем ничего.

Так как у обоих губы были разбиты в кровь, что-то наподобие тёплой минералки подошло бы куда лучше. Но тогда Гай просто выпьет стакан и пойдёт своей дорогой, а это Рики не устраивало.

Даже если это не самый желанный диалог, он должен был поговорить с Гаем. Если они не станут общаться, как только представился случай, то потом и возможностей будет становиться всё меньше и меньше, особенно после таких эпизодов, как вчера.

Рики протянул Гаю чашку и медленно опустился на диван. Стоило на минуту выкинуть из головы сложившуюся ситуацию, как о себе напомнили ноющие со страшной силой ребра. Но раз уж зашел так далеко, теперь нечего было отступать перед другом.

Суп они скорее не пили, а обмакивали губы и слизывали капли, как две собаки; но они старательно трудились над содержимым чашек, лишь иногда останавливаясь, чтобы перевести дух.

Словно чтоб нарушить затянувшееся молчание, Гай сказал:

- Что ж такого Кирие натворил, раз за ним гоняются Мидасские копы?

- Если и правда Кирие, то всё, что угодно, - задыхаясь, пробормотал Рики. Кирие – это последнее, о чём он сейчас хотел говорить.

- Да, но я забеспокоился.

«Этот мелкий говнюк того не стоит, чтоб о нём волноваться», - ругнулся Рики про себя.

Но посмотрел Гаю в лицо и сказал:

- Плюнь, Гай. Ни себе, ни людям ты добра не наживешь, если будешь допытываться, во что он встрял.

- Угу, думаю, ты прав.

Каковы бы ни были опасения Гая, ему куда лучше было оставаться в неведении. Каждый момент вчерашней ночи он прочувствовал так же, как губка впитывает воду без остатка, но внутри всё ещё теплилось любопытство.

Какого же чёрта наворотил Кирие и где? Какую костяшку домино он опрокинул, приведя в движение весь лабиринт? Должно быть, это что-то стоящее визита Тёмных в Керес с целью изловить его.

Бизоны ничего не знали, им нечего было сказать; тем не менее, их избили до синевы и отшвырнули прочь, как тряпичные куклы. И даже когда всё закончилось, Гай всё ещё лелеял надежду узнать, к чему всё это было. За что, в конце концов, они пострадали.

Пусть даже Рики об этом не думает, но Гай должен был знать, зачем его возили аж в самое МПУ. Он в лепешку расшибётся, но выяснит. А вот Рики совсем не ожидал, что приятель на этом так зациклится.

- Ещё не хватало тебе из-за этого придурка звездюлей огрести, – выпалил Рики. – Он-то себе уже могилу вырыл, смотри и ты за ним не свались.

Гай молчал. Неуютная тишина встала меж ними невидимой стеной. Рики, не в силах унять свой гнев, снова обернулся к Гаю и сказал откровенно:

- Слушай. В последнее время, даже когда мы рядом, ты кажешься таким далёким. Что так?

- Что? – Гай перехватил кружку в другую руку и отвёл взгляд.

- Эй, ты давай не отворачивайся от меня вот так.

Тот по-прежнему молчал.

- Я же не умею читать мысли. Если есть, что сказать – говори.

Рики никак не хотел переводить стрелки на друга, но его откровенно бесило, что нечто столь важное от него скрывают. Голос его стал более требовательным; когда он это понял и прикусил язык, повисшее молчание стало ещё тяжелее.

- Я вчера подумал, что ты меня кинул, - признался Рики. – Честно тебе скажу, это было… как нож в спину. Понимаешь? Жизнью клянусь, я так и не смог понять, что же сделал такого, что мы так друг от друга отдалились.

Он старался сдерживать эмоции. С Тёмными – это была не проблема, но с Гаем – совсем другое дело. Ему плевать было на причины; сейчас он просто хотел услышать из уст друга правду.

- Ну же, Гай. Не томи. Прошу тебя. – И вдруг у него из глаз хлынули слёзы. – Я сам знаю, что в прошлом тебя кинул. Но что бы ни было, стоило мне оглянуться, как ты оказывался рядом. И вдруг ты стал таким равнодушным, что это невыносимо.

Так повелось испокон веку – со времен в Попечительском Центре. Когда бы Рики ни обернулся – Гай был прямо у него за спиной. Потому-то Рики и мог смотреть только вперёд.

Даже уйдя из Бизонов, Рики всё ещё чувствовал тепло Гая за правым плечом. А теперь всё, что он ощущал – канавы, таившиеся в высокой траве.

Пусть сейчас они оба разбиты в кровь – и всё равно, когда они встречались взглядами, говорили друг с другом, Рики не мог избавиться от чувства, что их отношения умирают на глазах. Он это понимал, а неодолимая преграда всё также разделяла их. Он это ненавидел. И хотел положить этому конец.

- Ну, давай, говори. Что во мне тебя так достаёт?

- Не в том дело, Рики, - сдавленно отозвался Гай. – Ты всё не так понял. – Слова его ранили, как бритва. – А что, ты хочешь, чтоб мы опять сошлись?

На миг у Рики перехватило дыхание. Он не только не ожидал, что это всплывёт, но и бескомпромиссная необходимость отвечать сейчас на это предложение ошарашила его настолько, что лицо застыло, и даже губы, казалось, одеревенели от холода.

- Шучу. Это просто шутка. – Гай широко улыбнулся. – Ты слишком серьёзно всё воспринимаешь. Не переживай. – И он засмеялся.

На такую натянутую формальность Рики даже нечего было сказать, и он отвёл взгляд.

«Не переживай», - повторил он про себя слова Гая. – «Прости».

Всё было бесполезно.

«Прости меня».

Он никак не мог этого сделать.

«Это моя вина».

Через пару дней он навсегда исчезнет из жизни этого человека. «Мне очень жаль. Прости, что втянул тебя во всё это».

Он хотел рассказать Гаю всю правду – и не мог. Хотел выговориться. Признаться. Но ненавидел саму мысль о том, что придётся обнародовать свои грехи. Он терпеть не мог, когда его разбирают на кусочки, вскрывают грудную клетку, исследуют под микроскопом. И страшнее всего было открыть, что на самом деле лежит у него на сердце.

«Ну, давай, говори». Это он так сказал, но мужества самому так поступить не доставало. Его блевать тянуло от собственного эгоизма. Он непрестанно чувствовал вину за то, как бодро пользовался славным характером Гая.

- Рики, я ухожу, - сказал Гай тихо и хрипло.

«Гай, подожди».

Рики поднялся, и в ту же секунду перед глазами встал образ Ясона, отчего движения стали скованными и неловкими.

«Всё хорошо. Не бойся этого».

«Уверен, что можно так всё и оставить?»

Твёрдая линия губ распятого на кресте дилеммы Рики дрогнула. Он не знал, что делать дальше. В глазах всё плыло, он оказался в плену нерешительности. Гай сделал шаг к выходу, затем ещё один. Рики не мог остановить его, не мог бежать за ним. Просто стоял и смотрел в спину.

Когда Гай исчезнет за этой дверью, все связи меж ними будут порваны. Может, Гай сам это чувствовал, потому что шаги его были тяжелы и медленны.

И вот - разверзшаяся меж ними пропасть обретала физическую форму; а чувства всё натягивались, натягивались до самого предела, где струна порвётся…

Вдруг по ушам резанул какой-то странный вопль.

Рики аж подбросило. Гай встал как вкопанный и глянул через плечо. На миг они встретились одинаково изумленными взглядами. А через секунду оба отвели глаза, переключившись на поиски источника крика, встревожившего утреннюю тишь.