НА САЙТ ОГЛАВЛЕНИЕ

Ai no Kusabi - Перевод романа

В тот день над Кересом нависли облака – холодные и плотные. Сырость вчерашней ночи теперь заледенела, застыв в воздухе. Всё было тихо. Ни шороха. Будто малейшее прикосновение сразу разрушит иллюзорное спокойствие.

Хмурое солнце тяжело повисло в небе, окрасив колонию в бурые тона. Тени вытянулись – гротескные, эфемерные. Лишь сонная тишина вяло отсчитывала время.

 

 

В Трущобы Гай вернулся около полудня. Спустя почти две недели. Он шел домой с ощущением, что тихий холодный воздух сгустился вокруг него, а голый асфальт казался родным. На самом деле, Гай просто понятия не имел, что происходит. Впрочем, теперь волноваться было уже несколько поздно.

Ещё сегодня утром, когда он сидел над поздним завтраком в своей камере, там вдруг впервые зазвонил видеофон.

«Какого чёрта?» - Он поколебался, но всё-таки снял трубку.

На экране появилось лицо Ясона, привыкнуть к которому он ещё не успел – такое высокомерное, словно весь мир ему должен.

- Возвращайся в трущобы, мне всё равно.

И никаких объяснений. Гай был совершенно сбит с толку. Может, Ясону его реакция показалась неожиданной, а может, Блонди находил ошарашенную тишину забавной, потому что он добавил:

- Что такое? Ты уже успел привыкнуть к комфортной жизни в заточении? Если так, можешь болтаться тут, пока не надоест, я не возражаю. – Он усмехнулся уголком губ.

Но Гай не собирался упускать такой шанс.

- А… да не. Я лучше пойду.

Потому что комфорт жизни под домашним арестом был совершенно невыносим. И Ясон это знал – к гадалке не ходи. Но также Гай прекрасно чувствовал, когда его дурят, а когда нет. Так его кинуть – было совершенно не похоже на Ясона.

Проигрывает, как правило, тот, кто ввязывается в драку, в которой не может победить. Гай собирался поберечь нервы. Он не мог объяснить почему, но понимал, что этот фарс исчерпал себя – что вызвало у него вздох облегчения.

Гай при всём желании не мог назвать свою лачугу в трущобах роскошью. Но обстановка в заключении отличалась от дома как день от ночи, и существовать там оказалось скучно до невозможности.

Бессмысленные дни тянулись невообразимо долго. И с каждым днём в неволе, без права выйти за порог этой комнаты, тело и разум его всё больше погружались в скуку. Но что не давало ему успокоиться и приводило в отчаянье – так это то, что кто-то заплатил за него фантастическую сумму в десять тысяч кайро, а конкретная роль его остаётся полной загадкой. Ведь такими деньжищами даже элита Танагуры не разбрасывается понапрасну.

«Сумел-таки жениться на деньгах», - саркастически пробормотал сквозь зубы Кирие. Он-то думал, что всё это затевается ради обращения Гая в пэта. Последний же на это сразу не купился. Тут он себе лишний раз не льстил – он просто не мог стоить такой суммы денег.

Здесь дело было в чём-то другом. И это понимание дало Гаю сил терпеть заточение. Впрочем, во время домашнего ареста грех было жаловаться на сервис. Пока он оставался за закрытой дверью, ничего не могло случиться. Все жизненные проблемы пока могли подождать.

Лучше было сохранять спокойствие и ждать подходящего момента. Это был оптимальный план. Конечно, он не знал, когда такой момент наступит, но было ясно, что добра не выйдет, если метаться зверем в клетке, да ещё и этому Блонди демонстрировать свою непокорность. Ведь он не то что был другого социального класса – скорее просто другого вида.

И всё же Гая освободили куда быстрее, чем он предполагал. Неописуемое облегчение рука об руку шло с противным чувством, что его сыграли как пешку в какой-то очень грязной игре. Словно натянутая нить вдруг оборвалась, оставив странное чувство: неужели действительно всё?

Спектакль кончился, и занавес опустился слишком скоро. Гаю только и оставалось гадать, что же означали последние две недели его жизни. Каким-то образом случилось нечто, подведшее итог, а Гай никак не мог теперь узнать, что же это было…

Но совершенно ясно, что десять тысяч кайро, которые получил Кирие, каким-то образом окупились. Или же Гая освободили, потому что Ясон получил взамен что-то не менее ценное. В таком свете Гай невольно почувствовал, что что-то происходит. Но как только ему разрешили идти, он плюнул на всё это и поспешил убраться восвояси, ни на что не жалуясь.

Так же, как и тогда, когда Кирие обманом привёз его сюда, у дверей Гай обнаружил аэролимузин, поджидавший его у выхода из холла небоскрёба. Видимо, Ясон распорядился подать машину. Он что-то говорил о том, что организует обратную дорогу. Гай так понял, что ему полагается некая моральная компенсация за две недели мозгоёбства – и решил её принять.

Это была даже не автоматическая машина-капсула, а настоящий лимузин, с шофёром. Безукоризненный серебристо-серый корпус сверкал лаком так, что у парня зарябило в глазах. Уму непостижимо, на что Блонди тратят деньги.

И вид, и сама сущность Блонди были выше аристократии. Их просто невозможно было «принизить». Не говоря уж о том, что их манера говорить и держать себя просто лишила Гая способности относить их к какой-то категории.

Его приятелям-полукровкам это показалось бы таким особым циничным юмором Танагурской элиты, ну или кипой бесцельной вежливости в лучшем случае.

Но это был вовсе не повод отказываться, если предлагают бесплатно подвезти до самых трущоб.

Строго придерживаясь профессионального этикета, водитель лишний раз не бросал на него косых взглядов, не пытался неуклюже любопытничать и вполне непринужденно высадил Гая в паре кварталов от Кереса, после чего быстро уехал.

«Эй, детка, я дома, и всё отлично – а разве нет?..»

Он испытал неописуемое облегчение, увидев кругом привычный обшарпанный пейзаж. Он уже не чувствовал ни зла, ни удивления от того, что Кирие его предал. Просто есть предел всепрощению, и он не собирался тратить своё время, размышляя о придурке, который изо дня в день продаёт друзей за деньги.

Гай не был дома всего полмесяца. Но этих двух недель хватило, чтоб знакомый запах трущоб вызвал неописуемую ностальгию. Ноги сами повели его к Рики. Неважно, что он только что вернулся – Рики он хотел видеть куда больше, чем собственную конуру.

«Что бы ему такое сказать?»

Не мог же он просто явиться ради свидания с Рики – ведь у них давно уже не было подобных отношений. Но всё же Рики, должно быть, волновался, когда он просто взял и растворился, никому не сказав ни слова. Гай нисколько в этом не сомневался.

Он подошел к двери и нажал на кнопку звонка. Никто не ответил. Никто не спросил, кто там. Просто дверь отъехала с привычным ритмичным шорохом.

И глаза их встретились.

- Йоу, - пропустив удар сердца, сказал Гай, по лицу которого отчего-то пробежала тень неуклюжего смущения.

Рики кивнул; губы дрогнули в лёгкой улыбке.

- Можно зайти?

- А чего это ты вдруг стал таким вежливым? – поинтересовался Рики. В голосе сквозила непонятная жесткость, но он пропустил Гая внутрь.

«А он прав». Гай усмехнулся себе под нос и прошел в комнату. И по пути не мог не заметить, каким вымотанным выглядит Рики. Он привычно нахмурился.

- Знаешь, Рики…

- Что?

- Я тебя случайно не разбудил?

- С чего тебе вдруг так показалось?

- Голос у тебя хрипловатый, вот я и подумал, может, ты спал, а я тебя разбудил?

Глаза Рики чуть расширились.

- Тебе показалось. - Он отвёл взгляд.

В этот миг Гай вдруг глянул на основание его шеи – точнее, на цепочку небольших синяков. И примёрз к месту. Это же… засосы.

- Да что с тобой? Не бери в голову.

- А, да, конечно, - и голос помимо воли прозвучал неестественно.

«С кем?» При этой мысли у Гая сердце заколотилось быстрее. Взгляд его почти рефлекторно метнулся по кровати – и не нашел никаких улик в пользу повода для беспокойства. Но лишь потому, что доказательств не было там, не стоит думать, что то, что он действительно видел, растворится облачком тумана. Каждое биение сердца отзывалось неутихающей болью.

«Где же это случилось, и с кем он был?»

Жизнерадостное настроение его улетучилось как не бывало. С тех пор как Рики вернулся в трущобы, они не спали вместе. А до того как он пропал – они делали это чуть ли не каждый день.

Их физическая близость мало-помалу пропала. Но стоило Рики лишь захотеть, Гай бы с радостью вернулся «в строй».

Но Рики ничего такого не предлагал. Даже взглядом. А стоило Гаю намекнуть, аккуратно сворачивал тему.

Собственно, насколько Гай знал, Рики вообще весь год ни с кем не спал. С кажущимся равнодушием Рики успешно превратил себя во вполне отталкивающую личность.

Но то, что его клеймили побитой собакой – вовсе не значило, что интерес окружающих к нему угас. Как раз напротив – каждому хотелось хоть одним глазком заглянуть за завесу тайны, окружавшую три года его отсутствия. Загадка сделала Рики ещё более привлекательным.

Было в его стоическом поведении что-то, что делало его ещё красивее. О нём постоянно говорили. Но раньше всех прельщала его бескомпромиссная сущность – она буквально притягивала к себе взгляды. И бесстрашие, появившееся на рубеже превращения ребенка во взрослого.

И оно по-прежнему оставалось с ним, хотя в случае Рики это не было напрямую связано с возрастом, по крайней мере, не только с ним. Ощущение было такое, словно с него сорвали некую маску. Может быть, так лучше сказать. Значит, это сделал кто-то конкретный. А вот кто это мог быть – этот вопрос занимал очень многих.

Даже самым обычным слухам и пустопорожней болтовне, которой они обменивались походя, тема Рики добавляла соли. По крайней мере, так казалось.

Зачарованный, околдованный его неосознанным волшебством, Гай прекрасно знал, что не один и не два его конкурента готовы были валиться на колени пред кумиром. Стоит ли говорить, что сам Рики ни разу ничего для этого не предпринял.

Просто подобные слухи – по какой-то причине – доходили до Гая практически моментально. Хотя не то чтобы он сам ходил и выпрашивал информацию.

Выживает самый приспособленный – вот неизменная правда трущоб. Вольное отношение к морали – составная часть этого правила. Награду скорее не получали те, кто первым наносил удар, а отбирали у тех, у кого прореха в броне.

Вот почему ребята, вырвавшиеся из Попечительского Центра, стремились найти защиту – тянулись к сильным, а если это не прокатывало – сбивались в банды и шайки всех сортов и размеров.

Секс – тоже вполне себе ходовой товар. Да, конечно, разнообразные удовольствия предлагали тут на каждом углу – но тем, кто берёг своё здоровье, пожалуй, только он и оставался. И конечно, лучше «безопасный секс» с кем-то из своей же группы, чем если тебя на улице подцепит и оттаскает в своё удовольствие какой-нибудь чужак.

В трущобах это считалось здравым смыслом.

Но даже в таком вопросе Бизоны, как говорили, играли по своим правилам. Рики и Гай, презирая такой здравый смысл, ничьей защиты не искали, вместо этого быстро сколотив на пустом месте Бизонов. Маленькую, тщательно подобранную группу из лучших людей, откуда пинком гнали охотников подцепить кого-то из них по-простому.

В отличие от других банд, они не позволяли всем правилам на свете связать себя по рукам и ногам. Когда они разносили соперников – то делали это до конца. Тут и там трущобы загорелись их огнями, а они даже особенно не напрягались.

Поскольку лидер банды и его помощник были любовниками, личные ссоры между членами группы никогда не выходили из-под контроля. Впрочем, неукоснительно соблюдалось правило: никто никого не держит, никто никого не заставляет.

Правила правилами, а тут волен каждый сам за себя. Конечно, если об элите говорить, то всё это звучит очень красиво и напыщенно. Здесь же скатилось всё к формулировке: если у тебя яйца недостаточно крепкие, чтоб за собой дерьмо прибрать, нафиг ты нам нужен?

В этом – и не только в этом – «Рики из Бизонов» был лучшим из лучших. И Гай рядом с ним никоим образом не затмевал его харизму. Даже его исчезновение на три года, после которого его честили побитой собакой, вряд ли сильно повлияло на его популярность.

Произошедшие перемены лишь обострили лихорадочную одержимость окружающих; Рики стал в трущобах легендой.

Ребята как Люк – те, кто знал его лично – до последнего лелея надежды на победу, вызывали его на секс-игры вроде жиголо и пытались использовать свой шанс. Люк был одержим и очарован им самим, остальные, скорее, шалели от сложившегося положения дел – ведь Рики заклеймили неудачником, а он ни слова не говорил в своё оправдание. Люк от души хотел разок прижать Рики посильнее и сломать систему. В пользу этой теории говорило и то, что с момента, как они наваляли Джиксам, Люк больше ничего сумасбродного не делал, чтобы спровоцировать бывшего лидера.

Рассмотрев факты в этом свете, Гай пришел к выводу, что Рики просто утратил интерес к сексу.

В любом случае, за каждым его шагом следили, открыв рты, а значит, если бы он где-нибудь с кем-нибудь провёл ночь, об этом сразу стало бы известно. Впрочем, раньше Гай был уверен, что Рики не из тех, что ввязываются в какие-то безумные авантюрные свидания.

Значит, дело, видимо, не в этом. Скорее всего, Рики нашел себе любовника – да так, что даже Гай об этом не знал. Доказательство сего факта было прямо перед ним и неожиданно ошарашило Гая.

Конечно, он и сам не хранил верность Рики все эти три года. Но и с кем-то одним не оставался – для этого и существуют друзья по сексу. Но всё-таки хотелось верить, что Рики не станет спать абы с кем.

Открытие это было почти невыносимо. Гай впервые пожалел, что просто так зашел к Рики, не навострив сначала ушки. Это чувство было совсем не похоже на то, что он испытал, поняв, что Кирие купил его и он проглотил наживку вместе с крючком. Глубокая, отупляющая боль затаилась где-то внизу живота.

Если б Рики сейчас шутя ткнул его кулаком и сказал: «Ну, и с кем из своих приятелей ты на потрахушках зависал две недели?», боль и сожаления ушли бы почти бесследно.

Но вина, которую Рики чувствовал за то, что с ним случилось, и очевидные следы дикого секса с Ясоном лишь ухудшили ситуацию. Густая тяжкая печаль опустилась им обоим на плечи. Всего две недели. А накопились горы того, о чём обоим хотелось сказать друг другу. Но по какой-то причине они молчали.

Словно в этот проклятый временной промежуток связующие их нити натянулись и лопнули, оставив на своём месте бетонную стену.