НА САЙТ ОГЛАВЛЕНИЕ

Ai no Kusabi - Перевод романа

Дни тянулись один за другим, а Рики так и не смог заставить спутанные мысли прийти к какому-то определенному решению. Прошла неделя. Потом десять дней. А Рики всё еще сомневался.

«Что же мне делать? Как теперь быть?» Стоило узнать, что Кирие продал Гая Ясону, как оторопь и гнев сковали его сердце, а мир пред глазами заволокла чёрная пелена.

Да еще Катце, словно чтобы поставить точку, предъявил ему невысказанный ультиматум. Как ни крути, а выход у него оставался только один.

Но как бы ясно он это ни понимал – даже если на самом деле всё понимал – не мог заставить себя сделать последний решительный шаг. От его терзаний Гай сам по себе не найдётся. И теперь он отчаянно трусил, догадавшись наверняка, каковы же истинные намерения Ясона.

Каждый из нас думает, что он достойнее всех.

Звоном в ушах отдавалась насмешка Кирие.

Днём было ещё терпимо. Если ему перепадало немного простого физического труда – достаточно было заставить тело двигаться, и этого было довольно, чтоб прогнать все мысли прочь.

Но стоило солнцу закатиться, как мука накатывала с новой силой, заставляя сердце бешено биться. Только он с кем-то встречался, тема Гая непременно всплывала в разговоре. Так что он не виделся ни с кем из старой банды. Но взгляды, которые бросали на него чужаки в незнакомых барах, ему тоже не нравились.

С тех пор, как они по заслугам взгрели Джиксов, слухи о возвращении Бизонов прямо-таки витали в воздухе. Конечно, Рики и ребятам это было как пепел по ветру. Просто дурная шутка. Но то, что они умолчали о своих истинных мотивах, лишь подстегнуло сплетни, которые росли как на дрожжах и разносились всё дальше.

Настоящая заноза в заднице. Кончилось тем, что Рики ночь за ночью стал просиживать в дрянном баре со стаканом в руке. Но пил очень умеренно, зная, что совсем уж идти в разгул нельзя. Страх потерять контроль, а вместе с ним и разум, караулил его недреманным псом. Но все же он отчаянно продолжал пить, притупляя алкоголем сознание, ведь только так можно было унять сумятицу мыслей в голове.

 

 

Когда Гай открыл глаза с утра, то обнаружил, что он вовсе не в своём уютном логове, а в совершенно чужой спальне (уже достаточно знакомой, чтоб предположить, что он бывал тут раньше).

С губ его в очередной раз сорвался тяжкий вздох. Он снова очутился в кошмаре тюремного заключения.

Будь это сон, в какой-то момент он бы просто проснулся. Но по неясной причине кошмар не кончался, и из заточения не было выхода.

А может, с кошмарами так всегда. Впрочем, на деле – если не учитывать стесненности условий домашнего ареста – эта комната была куда лучше, чем его лачуга в трущобах. Что, как ни странно, делало каждое пробуждение ещё паскуднее.

Он ел, спал, сидел перед телевизором в тупом ступоре. А больше делать было совершенно нечего. Охрана успешно предотвращала любую попытку к бегству, так что эту идею он вскоре забросил.

Монотонный интерьер разнообразила новейшая модель модного телефона. Ни к чему не подключенного. Связи с сетью тоже не было. По телевизору шло обычное дерьмо, откуда вся полезная информация вырезана цензурой, а то, что оставалось, было тошнотворно пресно.

И поговорить не с кем. А от бесед с самим собой он уже устал. Единственное, что срывалось иногда у него с губ – тяжкие вздохи. Но от осознания полного одиночества заточения это не спасало.

Было скучно. Скучно. Скучно. Он никогда бы не поверил, что, когда свободного времени столько, это может оказаться так болезненно.

Прошло десять дней.

И с тех пор Гай больше не видел Блонди, заточившего его здесь. Блонди по имени Ясон Минк.

Почему? Что происходит? И что ему с этим делать? Что случится дальше? Вопросы роились в его голове день за днём, изматывая нервы. А ни одного ответа не предвиделось.

- Эта драная шутка становится нахер несмешной.

Слова были его единственным ресурсом. Больше у него не было ничего.

 

 

Холодная ночь обхватила Рики ледяными руками. Он приплёлся в свою комнату и рухнул на кровать. Все мышцы и связки в его теле одеревенели, словно канаты, потрескивающие от предельного натяжения. Он не стал раздеваться. Поленился даже переворачиваться.

Мысли в голове расползлись в кашу, веки налились свинцом. Он тонул в ледяном омуте тёмной промозглой ночи.

Среагировав на открытие замка входной двери, температура в комнате поднялась автоматически до более комфортного уровня. И вскоре Рики без слова жалоб провалился в глубокий сон.

 

 

Он понятия не имел, сколько проспал. И это было неважно. Просто вдруг проснулся от того, что в горле пересохло. Он с трудом разлепил глаза. Язык на ощупь был как наждачная бумага, во рту пересохло так, что не собрать ни капли слюны. Горло горело, да и вообще казалось, что всё тело печётся изнутри.

«Вот блядь. Какого…» - пробормотал он, всё ещё не в силах оторвать голову от подушки.

Он апатично откинул волосы со лба. Его отупевший мозг наотрез отказывался признавать, что он уже проснулся. Слабые раскисшие мысли были скорее мертвы, чем живы.

Рики наполовину выполз, наполовину вытащил себя из кровати. Тяжело поднялся на ноги и, шатаясь, побрёл, но не в кухню, а в ванную. Прежде чем утолить жажду, надо было вымыть всклокоченную голову и смыть с кожи противный запах спиртного. Либо то, либо другое, либо всё вместе.

Звук бегущей воды больно резанул по ушам. Рики выбрался из душа, вытирая полотенцем мокрые волосы, и закутался в халат. В кухне смешал концентрированный сок с минералкой и выпил одним долгим глотком.

В конце концов, в тело вернулось ощущение жизни. Он утёрся тыльной стороной ладони, сделал глубокий вдох и выдох. Поставил стакан и повернулся, намереваясь вернуться в спальню (она же гостиная, единственная комната в квартире).

И примёрз к месту. Там горел свет – а он не помнил, чтобы его включал.

Но дело было даже не в этом. В глазах его отразился сверкающий призрак, мираж.

Ясон?

Онемев, ошеломленный Рики не мог двинуться с места.

Что происходит?

Губы его беззвучно задрожали, а сердце, напротив, болезненно заколотилось в рёбра. Распахнутые чёрные глаза замерли, словно отказываясь верить в то, что видят.

Ему кажется?

Но мучительно заходящийся пульс и ледяные дёргающие спазмы, поползшие по хребту, помешали ему отрешиться от этой внезапной реальности. Потому что здесь, прямо перед ним, как всегда великолепно прекрасный и холодный, был Ясон собственной персоной.

- Давно не виделись, Рики, - безмятежно произнёс Блонди.

Жесткость этого голоса – которого Рики не слышал уже год – сквозь уши вползла в его разум, подтверждая истинность того, что он видит.

Он подавил дрожь, пробежавшую по телу. Расправил плечи, инстинктивно принимая защитную стойку, и сказал:

- Выметайся.

Голос вместо того, чтобы звенеть яростью, дрогнул, сорвавшись на неестественную хрипоту. Незваного гостя это ничуть не тронуло, как и ни капли не помогло прояснить причины его визита. У Рики просто не было времени, чтоб собраться с мыслями.

Не считая того, что сказать Ясону, чтоб он проваливал, и заставить его это сделать – две очень разные вещи.

Но несмотря на это – а скорее, именно поэтому – он просто должен был сказать хоть что-то. Выложить всё, что думает – единственный способ провести меж ними черту и чётко обозначить дистанцию.

По крайней мере, Рики хотелось в это верить. И всё же…

- И в таком-то виде ты собрался говорить о серьёзных вещах? – поинтересовался Ясон без тени эмоций в голосе. – Разве у нас с тобой нет тем для обсуждения? Гай, например, - он предъявил свой козырь с абсолютно непроницаемым лицом.

Рики почувствовал, как в горле поднимается огонь.

- Бля… - начал он, но проглотил слова, прежде чем они сорвались с губ.

Высказанное ранее личное мнение Катце, холодящее висок, как приставленное дуло, преобразилось и воплотилось перед ним.

Осознание было жестоким настолько, что сердце в груди сжалось.

Рики так и сел; обхватил себя руками и сжал кулаки. Когда он поднял взгляд на Ясона, в глазах пылала жажда крови. Но это было всё, на что он оказался способен.

- Очень страшно. Выглядишь ты так, как будто и правда мог бы порвать мне горло голыми руками, - криво усмехнулся Ясон. – Кажется, у меня даже мурашки побежали.

В отличие от номинального хозяина дома, который едва сдерживал эмоции, ощетинившись, как дикобраз, незваный гость оставался спокоен и собран.

- Сегодня две недели сравняется. Я ожидал к этому моменту получить от тебя весточку. Видимо, ошибся.

Жестокость, таящаяся за этими словами, зацепила Рики, стрельнув иглой пронзительной боли. Он сжал кулаки еще сильнее – так, что пальцы побелели и начали дрожать – в необоримой ярости, не в силах выпустить эмоции как-либо ещё или от сковавшего его подсознательного ужаса – Рики и сам не знал, почему. Это была совершенно иная ситуация. Совсем другой уровень. Им с головы до ног овладела всепоглощающая неуверенность.

А Ясон меж тем спокойно расположился на старом ветхом диване. Сел, расслабился и окинул комнату взглядом, полным неколебимой самоуверенности и неизменно элегантного достоинства, совершенно не вписывающегося в облезлый антураж трущоб.

Всё это происходило на самом деле. Но вопреки ощутимому весу реальности, Рики никак не мог объяснить себе, зачем же Ясон сюда явился лично.

«Катце меня предупреждал, а я не послушал, не выложил карты на стол. И что же, теперь Ясон пришел сюда, чтоб разжать мне руку?»

Он решил об этом не думать. В то, что он переживал сейчас, было просто невозможно поверить. Мертвенная тишина, затопившая мысли, отозвалась болью. Потом боль стала невыносимой. И Рики, наконец, взорвался.

- Ну, и что ты хочешь мне сказать? Хочешь, чтоб встал на колени и целовал тебе ноги? – Он отчаянно пытался поймать хоть крупицу здравого смысла. – Не будешь же ты утверждать, что аж даже досюда добрался, чтоб вломиться в мой дом, пока я сплю, и попытаться продать мне Гая обратно? Так чего тебе надо?

Он как мог старался контролировать голос. Потому что как ни вой и ни кричи – Ясона это не тронет ни капельки. Но держаться в рамках хотя бы видимого спокойствия было куда как непросто. Он так и не смог унять дрожь в руках, в ногах и по всему телу.

- Катце мне уже тонко так, с угрозой, намекал на то, что решение вопроса зависит от меня. – Рики проглотил ком, вставший в горле. – И судя по тому, как развивается разговор, похоже, что ты решил использовать Гая как наживку, чтобы меня вернуть.

Наконец-то он высказал это вслух. Это и был тот узел, в который завязалось всё у него внутри, корень дурных предчувствий, которые даже еженощные пьянки не моги заглушить.

- Он раньше был твоим партнёром, да? – вопрос безжалостно резанул по натянутым, как струны, нервам Рики. И хоть голос Ясона и был мягким и располагающим, в нём слышались острые и хищные полутона. – Ну, так как полагаешь, что мне с ним делать?

- А что с ним делать? – рваным эхом откликнулся Рики. Он чувствовал, как острый взгляд Ясона режет рёбра вокруг его сердца.

- В отличие от тебя, он староват, чтоб начинать всё с самого начала. Оно того не стоит. Полагаю, я мог бы поступить проще, накачав его наркотиками - и использовать для секса в любой момент, как мне в голову придёт соответствующая мысль. Ну, как? Или немного подправить ему серое вещество и превратить в послушного раба? Может, продать на чёрном рынке? Или в бордель? Чем дело кончится для него и вправду зависит от того, что ты дальше выберешь.

- Ты… должно быть… шутишь… - слова у Рики вырывались скомкано и неровно.

- Его судьба в твоих руках, - холодно ответил Ясон.

Катце пугал его теми же словами.

Но голос брокера ни в какое сравнение не шел с тем, как Ясон каждым словом наносил очередной удар. И тон другой, и весомость.

А пуще того – взгляд, под которым Рики просто примёрз к месту. Его заставляли делать нелепый выбор из двух зол, но еще больше была сила страха, ибо чувствовал он себя так, будто его сейчас столкнут вниз со скалы. Ясон заставлял его решать – здесь и сейчас – разобраться в спутанных мыслях и вопросах, на которые нет ответов, от которых и без того голова раскалывалась последние две недели.

Причём решать так, чтоб это понравилось Ясону.

Рики молчал, не в силах сказать ни слова; гортань сдавила бушующая в жилах кровь. Он только и мог, что все свои страхи и пылающие страсти вложить во взгляд, которым буравил Ясона.

А Блонди встретил этот взгляд с полным пониманием собственного неоспоримого превосходства. И его взгляд был тот же, что и пять лет назад – когда они встретились в Мидасе – взгляд существа холодного, в котором ни на йоту интереса к тому, что может думать и чувствовать кто-то ещё. Свирепое, расчетливое спокойствие, каким может обладать лишь человек, наделенный абсолютной властью. В этих глазах отражалось священное право королей - повелевать.

Да, Ясон несомненно был Блонди – андроидом с трансплантированным мозгом. И всё же в его лазурных глазах плескалось столько ярости, что это почти полностью отметало мысль об их искусственной основе.

Бескомпромиссная беспокойная тишина пожирала минуту за минутой, изматывая Рики, как медленная пытка водой, подталкивая к краю, где он сорвётся. Напряжение – запредельное напряжение без передышки. Молчание въедалось иглами под кожу. Враждебность обострялась с каждой секундой – сверкая, жаля и обжигая.

Вдруг Ясон поднялся. Рики вскинулся, словно принял какое-то решение; взгляды их скрестились, будто меряясь силами. А Ясон приближался – один шаг за другим. И с каждым шагом душащее ощущение его присутствия всё росло, заставляя Рики бессознательно податься назад.

- Хватит уже! – крикнул Рики, и вдруг напряжение спало; сопротивление его разлетелось в прах от легчайшего прикосновения.

Но Ясон не остановился.

- Почему? – спросил он; сарказм, скрытый за равнодушным вопросом намеренно провоцировал Рики. – Чего тут бояться? Это так не похоже на тебя. – Он с ироничной улыбкой игнорировал то, что собеседник потерял терпение. – Или такая смелость – черта, оставшаяся, со старых времен?

Сила неподвижного взгляда Ясона заставила Рики прирасти к полу.

- Ты всё никак не мог решиться, так что я подумал заскочить к тебе на минутку.

В спокойном голосе его звучала абсолютная власть, не позволявшая Рики ни на миг опустить глаза. С головы до ног парня пронзило острое желание отступить. Даже заходящийся пульс поутих оттого, что ужас пополз вверх по хребту.

И всё же Рики кое-как удалось устоять на месте. Нет, он ни за что не сдастся так сразу. Стоит показать Ясону хоть каплю слабости, и он тут же снова окажется пэтом Блонди.

Этого не может быть. Этого не должно происходить.

- Твой ход, Рики.

Рики почувствовал на себе прохладно-спокойный взгляд – близко, слишком близко. «Тебе выбирать», - читалось в этих глазах.

Ясону ничего не стоило просто скрутить Рики вместе с его доброй волей и унести с собой. Но он бы ни за что так не поступил.

Жертва ничего не стоит, если она не предложена добровольно.Вот, в чём дело. В первый раз дары были отняты силой. Во второй – должны быть поднесены без принуждения. После этого держаться будет не за что и оправдываться – нечем.

Ясон загнал его в угол. Отрезал все пути к отступлению. Сделал предложение, от которого он не может отказаться. И теперь ждал. Ждал, что Рики по собственной воле ему сдастся.

Рики тяжело сглотнул.

- Ну что, бросишь его за борт или заплатишь назначенную цену?

- Где, по-твоему, я найду такие деньги?

Десять тысяч карио. Цена за голову Гая. И совершенно не та сумма, над которой хотелось смеяться. Достать столько – немалый напряг даже для самого жадного ростовщика с самыми немыслимыми процентами.

«На таких вещах не экономят», - сказал Кирие про Танагурскую элиту.

«Такой ценник увидишь только на товаре наивысшего качества», - заметил Катце с нехорошим намёком.

Как бы то ни было, для Ясона подобная сумма – просто мелочь. А для Рики – нет.

- Возьми меня за ноги и потряси – может, повезёт, монетка из кармана вывалится.

Если не деньги – то что-то другое, но равной стоимости. Что-то, с чем Рики никак не мог расстаться.

- Тогда я возьму твою свободу в обмен на его.

Рики знал, что к этому всё и шло. И теперь Ясон выложил карты на стол, показав свою подлинную злорадную сущность. Расплатиться натурой Рики не мог. Только свободой, которой он так дорожил. Заставить Рики самого отдать её – вот изначальная и основная цель этой извращенной игры.

- Если хочешь, чтобы Гай возвратился цел и невредим, ты должен прийти ко мне по своей собственной воле.

Единственно возможная цена за данный товар.

- Хватит дёргать меня за ошейник, - взвыл Рики.

Растоптать свою гордость. Спустить достоинство в сортир. Посмеяться над всеми правилами, по которым жил… но никогда не переступать ту черту на песке, которую он переступить не мог.

- И вообще, какие у меня гарантии, что Гаю ты ничего не сделаешь?

Рики в первый же день в Эосе остался без одежды, запертый в комнате, и прожил так целый месяц. «Дрессировка пэта» - так это называется. Ноги врозь, весь интим наружу, и фурнитур по имени Дэрил пристаёт и днём, и ночью. Всё напоказ, в потоке оскорблений – до и после – терзая в клочья собственную гордость, он извергал семя. Всё, за что он отчаянно держался, всё, что не хотел отпускать, отнимали силой, отрывали с мясом, высасывали из него.

А значит, если он не хочет, чтобы это случилось с Гаем…

- Дай мне две недели. Ничего не делай, оставь его в покое. Я ведь не слишком многого прошу? – вот единственное, что он сумел сказать. Даже зная, что на кону стоит жизнь Гая.

- Понятно. Ты собрался со мной торговаться, а на руках ничего нет?

Рики ничего не оставалось, как блефовать, и теперь не было выбора – разве что идти ва-банк.

- А если я на это пойду, - продолжал Ясон, - тебя всё устроит? Что бы ни случилось с Гаем?

Даже взгляд Блонди не дрогнул. Только голос стал ещё холоднее; ледяное копьё нацелилось в единственную слабость Рики.

- А сам-то? Тебе нормально, что весь мир узнает? – Рики вполне в состоянии был дать сдачи. Даже если для этого требовалось собрать последние крупицы мужества. Он облизнул пересохшие губы и постарался смотреть твёрдо. – Тут грязи хватит обляпать тебя так, чтоб все большие шишки из Содружества пришли в восторг. Я у тебя под ногтём три года был. Но это не значит, что я тебе зад целовал каждую секунду, Ясон.

Вопреки ожиданиям, улыбка Блонди стала ещё шире.

- Ну вот, ты наконец-то и начинаешь понимать, что почём. Видишь ли, людей, которым под силу угрожать Блонди такими вещами, мало, и они далеко. Тем больше будет шума, ведь ничего подобного уже год как не случалось.

Жестокость, которой прямо-таки лучился Ясон, ещё сгустилась, дойдя до пугающей концентрации. Настолько, что Рики начал жалеть о том, что встрял в словесную перепалку.

- Да, кстати, ты мне напомнил. Был уже один такой – давным-давно. Очень на тебя похож. Но я слегка подправил ему лицо, и он как миленький пришел «к ноге». А как насчёт тебя?

Рики невольно сглотнул. Не потребовалось спрашивать, о ком идет речь.

- Что же нужно для того, чтоб ты покорно встал предо мной на колени?

До сих пор от Рики никогда не требовали покориться по своей воле. Четыре года назад Ясон украл его человеческое самоуважение, его мужскую гордость. Что же еще он мог предложить ему теперь? Ничего. У него абсолютно ничего не осталось. Ничего – лишь последний бастион того человека, каким он себя знал. А эту цитадель он не сдаст никогда.

- Так-так. Наверно, начнём с того, что ты увидишь, как с Гаем происходит то же, что было с тобой. Вы, полукровки, привыкли к соитию с мужчинами. А как на счёт того, чтоб вместо обычного секс-робота его покрыла одержимая химера-получеловек? Вот это будет зрелище! Ты так не думаешь?

Рики закусил губу. Он должен был догадаться, что Ясон не поверит в такой отчаянный блеф. И всё же…

- Так чего же ты хочешь, Ясон? Сам-то хоть знаешь? Мне двадцать лет. Староват, чтоб держать меня в Эосе. Это все владельцы пэтов знают.

Конечно, об этом нечего было молчать. Но почему же ему казалось, что сказать подобное – его прерогатива? Он повертел мысль в мозгу так и эдак, почувствовал, как желудок выписал кульбит – и тут же взбесился ещё больше.

Большинство пэтов-самцов в Эосе были моложе пятнадцати. Кроме того, обычно, чем выше класс элиты, тем моложе был пэт. Четыре года назад, когда Рики дебютировал в Эосе, общественность единогласно решила, что он еле-еле вписался в возрастной ценз.

По сравнению с чистокровными самками, век самцов был поистине короток. Самке можно подбирать самцов, проводить вязки, получать потомство. А самцу – нет. Кроме крохотной группы избранных, обладавших «племенными правами», в обычной практике было избавиться от пэта-самца к тому моменту, когда тому исполнится семнадцать.

И на их фоне Рики пробыл в роли пэта до девятнадцати лет. Редкое исключение. Хуже того – его ни разу не вязали ни на публике, ни за кулисами. Он был личной сексуальной собственностью Ясона. За это его возненавидели все пэты Эоса.

- Я как-то уже дело прошлое, разве нет? – спросил он с нажимом. На теле Рики больше не было символа унижения – кольца пэта – и никогда уже не будет. Ни за что в жизни. – Так в чём же дело? Столько времени прошло, столько воды утекло – так что ж теперь сбежавшую собаку звать домой?

Ни одна прихоть не может длиться три года. А если изначально подразумевался какой-то драный лимит времени, тогда какого чёрта вообще было отпускать? И почему сейчас? К этому всё и сводилось. Ещё будучи пэтом, Рики никак не мог взять в толк, что у Ясона на уме. Разгадки он не знал.

С его точки зрения Ясон был рабовладельцем, сковавшим и подчинившим его цепями наслаждения. Ни за что в жизни он не вернётся к такому существованию.

- Вы же элита, можете выбрать лучшего чистокровного пэта, королеву любого гарема. Но три грёбаных года? С полукровкой из трущоб? Я как-то думал, что даже тебе со временем надоест.

- Вот поэтому я тебя и отпустил на волю на год.

- Что?

- Я снял с тебя кольцо, отозвал охрану и позволил немного порезвиться в трущобах. Времени у тебя было достаточно, чтоб перевести дух, ты не находишь? Но и моему терпению есть предел.

Один год свободы? Перевести дух? Его терпению есть предел?Рики никак не мог разобраться, к чему же Ясон клонит.

- Что… ты… хочешь… сказать?..

- Не пойми меня превратно. Я всего лишь снял с тебя кольцо пэта. А все официальные записи о регистрации остались на своих местах.

Тут Рики ощутил сильнейшее желание заехать Блонди по морде. Мысли завертелись, как ужи на сковородке.

- Ты… должно быть… шутишь…

Это невозможно. Снять кольцо и уничтожить записи – это должно быть одно и то же. Исключений не делали. Их и быть не могло.

- Я не шучу.

- Это невозможно! Хватит мне мозги ебать!

- Хочешь доказательство?

«Ну да, если оно вообще есть, то конечно я дьявольски хочу на него посмотреть!» Эти слова он успел проглотить, прежде чем они сорвутся с губ. А что, если Ясон говорит правду? Если подтверждение того, что он прав действительно существует? Что Рики делать в таком случае? Если прямо здесь и сейчас это доказательство предъявят пред его ясны очи?

Спасения не было. Стоит Ясону щёлкнуть пальцами, и он опять окажется пэтом. Рики проглотил ком в горле. Он блефует. Он не стал бы так заморачиваться.

Использовать Кирие…

Похищать Гая…

Платить за его голову десять тысяч кайро.

Свидетельства этого просто не может существовать – Ясон никогда не зашел бы так далеко.

И всё же – почему?..

Холодный ужас лизнул его по хребту, когда Ясон достал из нагрудного кармана «корочку», развернул и продемонстрировал Рики. Непростительное, неопровержимое доказательство.

Рики вытаращился на документ, ошеломленно выпучив глаза. Это была лицензия пэта, абсолютно законная – со «священной» печатью Танагуры.

- Вчера, сегодня, и, разумеется, завтра тоже – ты мой пэт.

Шок, подобного которому Рики не испытывал никогда в жизни, сковал его сердце. Правда давила болью, как тяжелый камень – на грудь. В глазах всё плыло и двоилось, постепенно подёргиваясь красной пеленой – по мере того, как внутри него разгоралось пламя, словно поднявшееся из глубин ада.

- Три года, Рики. Я приручал и дрессировал тебя три года. Вот сколько времени и терпения на это потребовалось. Или ты уже забыл? И всё оставил в прошлом?

Такого Рики не забыть было никогда. Он просто не смог бы забыть. Яд бытия пэтом отравлял каждую клеточку его тела. Три бесконечно долгих года, полных невыносимого унижения и невыразимого наслаждения, каждый день, проведенный с Ясоном, вгонял отраву этого проклятья в него до глубины костей. Густую слизь этой мерзости невыразимо хотелось выблевать – но он никогда не смог бы стереть её из памяти.

- Пэт – это не просто стильный аксессуар, Рики. Ты мой; и я могу использовать тебя как захочу и сколько захочу. Двадцать тебе лет или сорок – значения не имеет. Ты всё тот же ловкий распутный полукровка, который ни перед кем не виляет хвостом. Как же ты мог вообразить, что я тебя такого отпущу? – Ясон говорил спокойно и тепло, словно спрятал клинок в ножны. А потом жестко улыбнулся.

Рики стоял в остолбенении. Кровь отхлынула от лица, губы дрожали. Какая бы мысль ни крутилась в голове, ватные губы и язык отказывались произнести хоть слово.

Ясон убрал «корочку» обратно в карман. Обхватил Рики за талию и притянул ближе – так, будто имел на это полнейшее право.

Но тут Рики вывернулся, неловко взмахнул руками и отскочил прочь.

- Ко мне, Рики, - в голосе Ясона звучала ярость разгневанного хозяина.

Прижавшись спиной к стене, Рики с трудом подавил спазм в желудке и рявкнул в ответ:

- Да что, блядь, во мне такого? Кругом сотни ублюдков, которые сами хотят к тебе в пэты, так какого хрена ты ко мне привязался?!

На то, чтобы выкрикнуть эту фразу, ушли все силы. Он побледнел. Бежать было некуда. Это был вопль отчаянья и безысходности. Но даже эта острая ярость Рики разбилась как стекло о щит Ясона.

- Как я ценю эти яркие моменты, когда ты сопротивляешься мне, несмотря на то, что я Блонди. Когда отвечаешь мне так по-человечески. Я прямо чувствую, как меня пробирает до мозга костей. Обожаю, когда ты смотришь с таким неприкрытым презрением. Это так подкупает, что мне хочется вырвать твоё сердце из груди и прижать его, ещё бьющееся, к щеке.

Слова Ясона были не только тошнотворны, но и безумны. И уж точно не располагали к тому, чтобы броситься в его объятья. Словно жалкая жертва Ангелу Смерти, Рики не мог даже моргнуть. И лишь чувствовал, как лишающее воли смутное ощущение поднимается от кончиков пальцев, стремясь сомкнуться на горле.

Меж тем Ясон элегантным привычным жестом снял перчатки и протянул правую руку вперёд. Не к талии Рики, не к руке, не к плечу – к основанию шеи. Обхватил осторожно и стал почёсывать, словно хвалил собаку.

Рики вздрогнул, передёрнул плечами и попробовал отстраниться. Но Ясон уже контролировал его движения.

- Нет-нет-нет, - сказал он, - стой спокойно.

Глубокий и ласковый голос Ясона обволакивал Рики. От одного этого сердце его подпрыгнуло в груди. За три года он каждой частицей запомнил прикосновение рук Блонди.

Кончики пальцев вычерчивали извилистые линии на шее, задевая мочки ушей. Потом – казалось, целый год спустя – заскользили по плечам, пустив мурашки по коже. Тайком пробрались под халат и ласкали его грудь, послав по телу неописуемую дрожь.

В этот миг Рики до последней капли ощутил всю жажду, которой томился последний год. Пульс бился барабанной дробью, и даже вдвое быстрее. Дыхание обжигало горло. А сердце заходилось как бешеное. Соски затвердели и стали тяжелыми, превратившись в твёрдые камушки, когда Ясон стиснул их кончиками пальцев – словно намереваясь раздавить. И тут вырвались наружу и вспыхнули потаённые, глубинные желания Рики.

Что-то медленно сочилось сквозь поры. Разъедая плоть. То, чего ему никогда было не забыть – как бы он ни пытался – подняло голову и распахнуло ненасытную пасть.

И он был пред этим беззащитен.

Рики закусил губу и крепко зажмурился. Он умирал от жажды, словно потрескавшаяся земля на дне пересохшего озера в языках жгучего пламени. Обжигающее клеймо жадно сжимало его в тисках своей власти. Скрупулёзно отточенный отклик возбуждения заструился по телу, распустившись, как бутон в свете весеннего солнца.

Ясон распахнул на Рики халат и спустил с плеч, позволив ткани опасть горкой на пол. И когда он притянул парня ближе, поглаживая упругие ягодицы, член у того немедленно встал, безапелляционно доказывая удовольствие – даже прежде чем Ясон к нему прикоснулся.

Рики ничего не мог скрыть. Никаких отговорок. Он только сжал зубы и запрокинул голову.

Ясон не колебался. Словно чтоб вернуть ощущения, испытанные год назад, он удвоил усилия, касаясь Рики сначала с нажимом, затем нежно, уделяя особое внимание деталям…

Ясон массировал горячие комочки его сосков, напряженные ягодицы. Поглаживал член, перекатывал яички в ладони. Пальцы его ловко играли с увлажнившейся головкой, пока, наконец, он уверенным движением не обхватил член ладонью. А потом, утверждая своё право хозяина и повелителя, вернул пэт-ринг на место.

Z-107M. Номер клейма – проклятья всей жизни Рики.

Вновь ощутив это ни на что не похожее прикосновение к нежной коже, Рики содрогнулся. В единый краткий миг, без малейшего предупреждения, его скоротечный роман со свободой рассыпался в прах.

Впрочем, возможно подспудная истина заключалась в том, что жгучее чувство потери и спазмы физического удовольствия тянули в противоположных направлениях. Под умелыми прикосновениями Ясона спина его изогнулась дугой. Всё внутри него лизали жаркие языки пламени желания.

- Аххх…

Ясон больно ущипнул его соски. Рики перехватил дыхание и не смог сдержать стона. Пальцы теребили затвердевшие комочки, сжимали, покручивали в одну сторону и в другую. И так до тех пор, пока кровь не забурлила под кожей. И всё-таки эта ласка была слишком лёгкой.

Однако и того хватило, чтоб восставшая плоть начала сочиться влагой. И стоило Ясону коснуться её кончиками пальцев, как отрава пэтской вседозволенности волной прокатилась по всему телу. Он понял, что останется рабом собственных чувств до самого конца, до последнего вздоха.

Другой рукой Ясон осторожно массировал его яички, время от времени перебирая их, словно чтоб удостовериться, что оба на месте. Член Рики весь горел от основания до головки. Смазка сочилась с конца, капля за каплей. Лицо исказилось, напряженные складки на лбу стали глубже.

Ясон поглаживал головку его члена подушечками пальцев, собирая влагу. Вздохи Рики стали громче, и палец Блонди нырнул к напряженному кольцу мышц.

- Ааххх…

У Рики звёзды встали перед глазами, а член начал пульсировать, подрагивая. Целый год – с тех пор как вернулся в трущобы – он ни с кем этого не делал. Разве что дрочил время от времени, и то без энтузиазма. Сама мысль о безумии наслаждения пугала его.

Не важно, как бы он ни желал прикосновения кожи к коже, как бы ни жаждал тепла – всё равно делал он это чисто механически. И сейчас ощущения, побежавшие по истосковавшемуся по ласкам телу, были ярче, чем он когда-либо мог себе представить.

- Ты очень несдержан, Рики, - прохладная, незлая насмешка; Рики закусил губу. – По сравнению с твоим языком это куда честнее.

Возбужденный лёгкими касаниями член Рики бурно и неприкрыто орошал ладонь Ясона густыми каплями смазки, сочившимися из маленькой щелки головки. Рики стонал и всхлипывал, уронив голову на грудь. Если бы не кольцо, охватившее основание члена, от таких ласк он бы моментально кончил. Оказывается, он и не догадывался, как истосковался по сексу.

- Вот так, теперь дрожь в твоём любимом месте становится невыносимой.

Слова Ясона туманили Рики разум, заставляя осознать собственный мазохизм.

- Раздвинь ноги.

Рики немедленно исполнил команду и развёл колени.

- Ещё, – суровый тон не терпел отказа. От тембра этого голоса Рики пробрало до костей – настолько, что в прах рассыпались последние остатки самоконтроля.

Кончиком пальца Ясон скользнул ниже и стал поглаживать сокрытый между ягодиц бутон.

Содрогнувшись всем телом, Рики перехватил дыхание. Не важно, где его касался Ясон – сама мягкость контакта обострила чувства и заставила кровь вскипеть. Он ненавидел, когда обнажают средоточия его вожделений, и наслаждение становится непереносимым. Даже сам он никогда не касался себя так.

Но теперь он вынужден был признать, что печать сорвана, и вязкий густой поток желаний вырвался на свободу. А Ясон всё медлил – пальцы его лишь раз за разом подбирались к краю, но не более – доводя Рики до исступления.

- Просто… сделай… это…

Блонди снова и снова ласкал его возбужденную подрагивающую плоть, доводя его почти до пика; сердце колотилось, отзываясь по всему телу, мечущемуся в агонии…

Рики хотел, чтоб пальцы Ясона оказались внутри него, глубже, разрывая его пополам – столь всепоглощающей была похоть. Она зародилась в нём, разрослась и поглотила его. Он мечтал, чтобы эта чарующая отрава блаженства захлестнула его с головой. И тогда…

- Чего ты хочешь? – спросил Ясон.

В ответ на столь потрясающую холодность Рики тихо выплюнул несколько неразборчивых проклятий. Но истосковавшееся по ласкам тело заставило его в конце концов разлепить одеревеневшие губы.

- Не играй со мной… - огрызнулся он, исподлобья глядя на Ясона. Чёрные зрачки сверкали яростью, уголки глаз покраснели. Всё это, да ещё тон голоса только усилили его неотразимое очарование. – Давай уже, трахни меня быстрее.

Рики не выпендривался и не нарывался. У него просто не было больше сил вести себя так намеренно. Слова, с хрипом вырвавшиеся у него - с поправкой на манеру речи – были просьбой. Мольбой.

Но Ясон не знал пощады.

- Если ты хочешь этого, поклянись в верности. Ещё раз, внятно. Кому ты принадлежишь?

Рики сглотнул. И уставился на Ясона – в глазах водоворот отчаянья и желания. Не отдав ничего взамен – не получишь того, чего хочешь. Это новая цепь, которая свяжет его, но сопротивляться дальше он не мог.

- Я… твой… я… принадлежу… тебе…

Сквозь стиснутые зубы рвалась на свободу истинная правда. Это вам не враньё, которое испарится с утренним туманом. И пусть это всего лишь изустное обещание, но Ясон прекрасно знал, что с приложением определенных усилий оно обретёт связующую силу. Потому что одного кольца пэта мало, чтоб удержать Рики. Вот почему так важно заставить его поклясться в своих словах душой и телом.

- Да, это так. Ну, довольно.

Он неторопливо развёл ноги Рики шире, и палец нырнул внутрь, постепенно поворачиваясь туда и сюда, словно гвоздь прямо в сердце его гордости. Ясон двинул палец глубже, сильнее, задевая нежные стенки внутри.

Рики вскрикнул и застонал.

- Аххх… Хнн…

Дальше нечленораздельные стоны стали вырываться у него один за другим. Тело его содрогалось, взрываясь удовольствием, и он полубессознательно вскидывал бёдра, в поисках опоры впившись пальцами в спину Ясону.

Он жаждал этого. Алкал. В глубине его тщедушного тела таилась память о сладострастной дрожи, пробегавшей по хребту. Опаляющий жар метался в крови, мучительно медленно пронзая его насквозь.

Рики задержал дыхание и ждал. На миг сияющие струны обжигающего пламени и ледяного холода сплелись средоточием его наслаждения и лопнули…

- Аххх…

Брови сошлись на переносице, спина изогнулась дугой, горло сдавили всхлипы, сперма вырвалась наружу… кем был он в этот миг? И сожалел ли о преданной свободе? Презирал ли свою судьбу? Сознавал ли мазохизм, заставлявший его склониться пред абсолютной силой?

Тело впитывало отраву бытия пэтом как губка. Должна была выработаться некая естественная устойчивость, своего рода личный иммунитет. Но по прошествии года пустоты осталось лишь тело, с которым можно играть, провоцировать и ввергать в пучину бесконтрольной чувственности.

Суровая, но неизбежная реальность обрушилась на него.

День за днём он боролся, чтобы стереть из памяти всё, что было вбито в голову, дабы контролировать чувства. Может ли статься, что в открытом глухом сопротивлении он лишь усилил собственную жажду и голод?

Палец Ясона внутри него шевелился, пробираясь ещё дальше. Одного этого хватило, чтоб в глубине у него всё напряглось и запульсировало. От возбуждения кровь быстрее бежала в жилах, тисками сжимаясь вокруг члена и посылая водовороты наркотической расслабленности в сознание.

Он словно очутился в знакомом сне. Тело тут же поймало идеально заученный ритм – пока палец Ясона теребил его горячую дрожащую плоть, скользил по внутренним стенкам, словно разрывая его надвое. Точки наслаждения были высечены в памяти – по ним-то возбуждение и проложило дорожку прямиком к источнику вожделения. Жар, боль и пламя. Все его чувства без остатка смыло волнами экстаза, превратив в ничто.

И будто чтоб доказать, что нет предела его основному инстинкту – получить физическое удовольствие – он прижимался плотнее, сам насаживаясь на палец Ясона всё глубже и глубже. Разгоревшийся пожар не так-то просто было потушить. И Рики ничего не мог с собой поделать – кроме как открыть Ясону такое унизительное сознание собственных мазохистских желаний. А это только подлило масла в огонь.

- Пальца тебе недостаточно?

- Вставь… мне… - выдохнул он, зная, что если не попросит, этого не будет. – Этого… не… достаточно…

Ему пришлось это сказать.

Ясон нагнул его. Сначала Рики ощутил поразительный размер и массивность. А потом Ясон вошел в него сзади, растягивая плоть, наполняя её твёрдым горячим стержнем. Ощутив внутри себя то, чего он так жаждал, Рики поразился накатившему вдруг чувству облегчения, сопровождавшему волны вожделения и похоти. Он запрокинул голову, позволив крикам наслаждения вырываться из горла.

Ясон не торопился – раз за разом медленно входя до самого конца. И с каждым движением волна удовольствия пробегала сквозь тело Рики. Посылаемые изнутри импульсы были источником нескончаемого возбуждения. Голос Рики срывался – словно лёгкие его выворачивали на изнанку.

Блонди входил в него так, что спина парня выгибалась дугой – словно для того, чтобы в самой душе его запечатлеть условия контракта. Он обхватил Рики за талию и сделал резкий выпад, заставив того упереться ладонями в стену, задыхаясь.

С каждым толчком каменно-твёрдый член Ясона входил всё глубже; движения отдавались в каждом позвонке Рики, электрические разряды один за другим били в затылок. Парень чувствовал, что задыхается, захлёбывается собственными сладострастными стонами.

До предела напряженный член его ронял на пол, к ногам, маслянистые капли. Он был на пределе, а возбуждение все росло. Сильнее и ещё сильнее, но разрядки не было. Казалось, с каждой паузой она отдаляется от него. Наслаждение стало казаться острой болью.

- Я… больше… не… могу… пощади… прошу…

Слёзы лились по его искаженному гримасой лицу, текли по дрожащим губам. Просто выносить это возбуждение было невозможно. Каждый вдох царапал горло. Казалось, что он сейчас разорвётся надвое. Ноги его не держали, то и дело сотрясаемые судорогой.

Наступал тот момент, где удовольствие превращалось в непереносимую муку, рай становился адом. Он уже ничего не соображал, словно в голове вместо мозга оказался спущенный мяч. Перед глазами всё плыло, он не мог сфокусировать взгляд.

В конце концов, Ясон отпустил его, разорвав контакт тел. В ту же секунду Рики рухнул на пол бесхребетной задыхающейся грудой.

В полутёмной комнате царил привычный бардак. Всё вокруг, даже стены и пол, насквозь пропитались запахом его семени.

Рики не мог вспомнить, сколько раз кончил. Помнил только, как Ясон нашептывал ему на ухо, как он опустошит его досуха, до последней капли. В теле его не осталось ни капли спермы.

Лохмы чёрных волос прилипли ко лбу. Тела ниже пояса он не чувствовал совершенно. Он сжался в комок, каждый вдох обжигал горло. Он тупо уставился на Ясона.

- Завтра Гай к тебе вернётся, - равнодушно проговорил Ясон, оправляя одежду. – Так что попрощайтесь как следует. – И пошел к выходу, не оглядываясь. Но уже взявшись за ручку двери, остановился. – Наверное, не стоит этого говорить. Но когда вернешься в Эос – чтоб никакой трущобной грязи ты с собой не тащил. Ты же не будешь тут оставлять никаких хвостов, которые создадут потом кучу проблем. Правда, Рики?

Оставив угрозу висеть в плотном воздухе, Ясон покинул жилище Рики.

 

 

Колония, Блок 24, пустые холодные полночные улицы. Прохожие давно уже сидели по домам, да и вообще редко где блеснёт тёплый свет. Следить за Ясоном бдительным взглядом было некому. Только ритмичный звук его шагов отдавался в стылом ночном воздухе и таял, поглощенный темнотой.

Не торопясь и ни разу не сбившись, Ясон попетлял запутанными улочками и уверенно вышел на Королевский Проспект. Аэромобиль появился неожиданно, словно специально ждал, притаившись в тени; спикировал и остановился рядом. Ясон элегантно сел в машину и расположился на заднем сидении.

- Парфия, - вот и всё, что он сказал.

- Понял, - отозвался Катце, без всякого выражения глядя на дорогу, и нажал на газ.

Ясон откинулся на мягкие подушки, пропустив по телу лёгкую дрожь. Мысли его вернулись к Рики, с которым он только что расстался.

«Такой же непокорный, как и тогда, в первый раз».

Рики в самой сути своей был необузданным средоточием опаски и осторожности. По губам Блонди пробежала тень улыбки. Он ничего не мог с собой поделать – и думал о Рики с гордостью; о том, как он упрямо, изо всех сил цепляется за свою свободу, не понимая, что это не более чем иллюзия.

Его привязанность к Рики была куда больше, чем простое собственничество. Не себе ли он дал этот год, отправив Рики прочь, чтобы точно понять, какова же его собственная роль? Настолько сильно он желал Рики.

Руки его всё ещё помнили твёрдость его члена и жар, пульсирующий во всём теле. Словно отзываясь на эхо этих ощущений, Ясон медленно и крепко сцепил ладони в замок.

«После этого я никогда его не отпущу». Он стремился поймать его – и сам попался. Это понимание было скорее похоже на прозрение или откровение истины, нежели на внутреннее осуждение.

Как выразился Рауль, «может ли представитель элиты, такой как Ясон Минк, сбиться с пути из-за куска трущобного мусора?».

Горький сарказм попал в цель. Но Ясон отмахнулся от него с лёгкой улыбкой. Даже когда дело касалось всего лишь его прихотей, он не отступался до самого конца. Верность его Юпитеру, создателю Танагуры, оставалась совершенно неколебимой.

Но кроме этой абсолютной преданности, он был в какой-то мере очарован и Рики.

«Почему?» - спрашивал он себя. И не находил ответа. Никогда прежде с ним ничего подобного не случалось. Если бы его заставили всё-таки дать происходящему объяснение, он бы сказал, что случайно наткнулся на то, без чего теперь не мог обходиться. Это казалось наиболее близким к истине.

Нечто важное, что он не мог позволить себе потерять.

Нет, не так.

Он не просто желал его, он должен был им обладать, даже если это означало схватить силой и приковать цепями.

И даже более того. Что-то сродни привязанности.

Впрочем, по мнению Ясона, в данном случае не было нужды вести с самим собой споры. Он заберёт Рики обратно, тем и закончится этот маленький фарс, занавес опустится, дело будет сделано.

Да, бесспорно его чувство прекрасного на сей раз зашло слишком далеко, и вообще всё вместе попахивало дурным вкусом. Но цель оправдывала средства. Сегодня ему удалось заставить Рики петь и трепетать – так, что рваное дыхание комьями вырывалось из горла – легче, чем когда-либо раньше.

«В конце концов, он чуть не помер от воздержания».

Это открытие оказалось весьма внезапным. Пять лет назад Рики спровоцировал, и Ясон, наплевав на всё, взял его силой.

Хотя сама проблема, вероятно, нарисовалась ещё раньше.

«Сам секс – не великое дело. Просто удобная замена тому, чтобы отдрочить». Это Рики так когда-то утверждал – наивный. Среди полукровок, чьей морали в этом плане было дальше падать некуда, такая наивность была весьма редка.

Или лучше сказать, что секс для него был чем-то, что он «уже видел, уже делал», но так и не познал истинного значения наслаждения. Не дилетант, но и не профессионал, конечно. Он прекрасно знал, где спрятан источник удовольствия, но упорно играл в равнодушие.

Когда они впервые встретились, Рики был обычным бесхитростным придурком. Слишком прямолинейным придурком, чтоб хотелось подобрать его и поиграть с ним. Но потом Ясон узнал, что в трущобах он, оказывается, видный лидер какой-то банды. А значит, эта странная и неожиданная наивность, которую он так неуклюже пытался продать, совершенно не вязалась с его образом.

Но дело было даже не в этом. Своими глазами узрев Гая – постоянного партнёра Рики – Ясон наконец понял, что где-то под маской бескомпромиссной гордости Рики скрывается источник его невинности. А именно – тело, предназначенное для того, чтоб его любил и ласкал один-единственный человек. Живое подтверждение того, чего он никогда бы не предположил. «Так вот он, Гай…»

Даже узнав, что всё было подстроено и Кирие его продал, Гай не поддался приступу гнева. Партнёр Рики оказался куда более сдержанным, что граничило со строптивостью.

Услышав небывалую сумму, которую получил за его голову Кирие, Гай вытаращился на Ясона и усмехнулся:

- Ты в курсе, что он содрал с тебя три шкуры?

Кирие весь слюной истекал от зависти, расписывая предполагаемую жизнь пэта, Гай же только саркастически заметил:

- Во мне ничего особенного. Никаких алмазов в породе – просто кусок шлака, о который Блонди незачем марать руки.

Этим он сразил Ясона наповал, но не остановился, а еще добавил:

- Значит, у тебя другие мотивы, раз это действительно должен был быть я.

Парень быстро соображал. Но оказался недостаточно дальновидным, чтобы предположить, что его используют как наживку, чтоб поймать Рики. А если он узнает – после того как так запросто разгадал махинацию Кирие с лёгкой улыбкой – как он отреагирует?

Скажи Ясон, что в нём не проснулось любопытство – он бы солгал. «Ну, пусть это очередная моя прихоть». Уголки его губ дрогнули в усмешке.

И у такого человека он похитил Рики четыре года назад, сделав его пэтом. Раскопал в его неопытном теле каждую крупицу счастья, взрастил на их месте сад наслаждений и выдрессировал его быть пэтом, знающим все сокровенные тайны. Он сумел вбить в него послушание, но отнюдь не покорность.

Как бы Рики ни противился и ни отрицал этого, тело его было сверхчувствительно к ласкам и расцветало от малейшего касания. Стоило просто провести пальцем по его шее – вниз от затылка, как соски его твердели. А когда Ясон сжимал и ласкал их – внутри бился плотный жар, неизменно заставлявший член Рики вставать.

Что было для последнего смерти подобно, зато весьма радовало Ясона. Несмотря на перерыв длиною в год, тело его не забыло любовных прикосновений рук Блонди. И отдавался он красиво.

Однако всё внутри него неожиданно оказалось напряженным, сопротивляясь проникновению пальцев Ясона. Очевидно, в минувший год он не отдавался направо и налево на пьяных оргиях.

«У них с Гаем всё кончено».

Это заявление Кирие Ясон воспринял с неизменной долей скепсиса. Но помимо гиперчувствительности, вход Рики оказался неожиданно тугим, что внезапно удивило Ясона.

Будь у него, Ясон аккуратно и постепенно растянул бы его. Конечно, если бы Рики не сопротивлялся. Когда Рики дрожащими губами умолял его трахнуть, Ясон невольно отметил, что прошедший год пошёл ему на пользу. Себе этот год Ясон давал, чтоб уяснить подлинную природу возникшей привязанности. Не теша себя иллюзией, что дал этот год Рики, дабы его тело изголодалось по ласкам.

- Жизнь пэта того не стоит, - выплюнул он Блонди в лицо год назад, корчась от боли, причиняемой пэт-рингом, надетым на основание члена. – Я никому не буду блядью! – умудрился он выплюнуть между спазмами удовольствия и боли.

Но потом он сказал:

- Я принадлежу тебе.

Чёрные глаза смотрели на него, подёрнутые поволокой физического желания, а с губ сорвались вот такие слова. Ясон был уверен, что это полная капитуляция. Это заявление чётко определяло страсти Рики во главу угла.

Но то были именно его страсти. А вот Блонди – безупречное сочетание разума и расчёта, вообще не должны были испытывать ничего подобного, опускаясь до низменных животных желаний.

И всё-таки было то, чего Ясон хотел.Рики. Вся логика и самоконтроль летели к чёрту. Прямо на глазах у Рики Блонди деградировал в обычного секс-андроида. Неужто он настолько низко пал?

Для себя он уже отметил склонность терзаться этим чувством, но всё никак не мог перестать этому удивляться. Рауль – которого последние события только подстегнули, заставив с новой силой горько выговаривать Ясону – никак не мог взять в толк, откуда это взялось. Что он, Ясон, пал жертвой такого искушения.

Зато сам Ясон это знал. Даже имея возможность брать Рики так часто, как ему захочется, он не мог поймать тающее ощущение удовлетворения. Кровь и плоть андроида. Но не эта нерушимая стена явилась источником его неизбывных страданий. Это чувство приходило, когда их тела сплетались воедино – странная, невыносимая жажда где-то глубоко в сердце.

Ясон мог контролировать физическое тело, но душа оставалась ему недоступна. Он и представить себе не мог, что это окажется для него такой тяжестью и такой болью.

Если б он только мог облечь свои чувства в слова, вероятно, что-нибудь и поднялось бы из небытия, чтобы связать одно с другим вместе. Но нужные слова не приходили, и единственным выходом оставалось выворачивать Рики наизнанку и входить в него, пока их тела не станут едины.

Губы Ясона изогнулись в полной презрения к себе улыбке, когда он поймал себя на том, что замечтался. На данной стадии игры ещё совершенно ничего не поменялось. Всё, что удерживало Рики с ним рядом – это кольцо пэта. Такова нерушимая реальность. Он по-прежнему мог в какой-то момент просто взять и удрать – чтоб больше никогда не вернуться. А обратной дороги, чтоб сменить избранный путь, уже не было.

Ясону ничего не оставалось, кроме как править Рики с заоблачных вершин своего господства. И всё же, нет-нет, да и возникало, разливалось по телу зудящее чувство раздражения. Словно обуреваемое столь путаными желаниями тело вдруг начало разлагаться. Ему стали сниться дурные сны. А может, это были вовсе и не сны, а знамения, предупреждающие о том, что на горизонте собираются грозовые тучи.

Безнадёжная неопытность стала причиной того, что гроза Чёрного рынка, Ледяной Человек, не смог спокойно и не колеблясь отбросить в сторону зов своего беспокойного сердца.

Яростная, дикая привязанность, тянущая его к Рики боролась, смешивалась и переплеталась с холодной гордостью Блонди. Прошло совсем немного времени, и граница меж ними стёрлась, втоптанная в грязь. Ясон не рассматривал это как предательство. Заклейми это ересью и отступничеством от замысла Юпитера – и это всё равно уже ничего не изменит.

В конце концов, Ясон решил, что связуют их лишь цепи хозяина и пэта. «Рики и я…»

Вот единственная мысль, неотступно бившаяся в его голове. Ясон позволил себе глубокий, задумчивый вздох.