НА САЙТ ОГЛАВЛЕНИЕ

Ai no Kusabi - Перевод романа

Вот уже давненько тут не было хорошей ясной погоды. День за днём тонул в тяжелых, низко нависших тучах, отравлявших все дружественные побуждения и высасывавших души. Ну хоть дождь не лил – и то хорошо.

По крайней мере, так думал Рики, заводя аэробайк.

 

 

Мидас. Полдень. Лхасса.

Рассеянный низкими облаками свет полуденного солнца еле-еле проникал в тёмные подворотни меж обшарпанных зданий. Тут, на Оранжевом Проспекте, не слышно было ни шороха, ни шепота, ибо все здешние обитатели ещё сладко спали после похождений прошлой ночи.

Лишенный неоновой маски, нелепо безобразный лик Кереса мог похвалиться совсем другими достопримечательностями. Иссеченный, донага ободранный, залатанный. Поток нечистот проник тут так глубоко, что, казалось, мерзкая вонь его вовеки веков будет сочиться из всех щелей.

Но ни в пышном изобилии ночных карнавалов, ни при ясном свете дня обычный Мидасский турист не сунулся бы в такие дремучие подворотни. Проулки вились как лабиринт, сбивая с толку.

Здесь оказывались только те, кто знал, зачем пришел. Рики направил мотоцикл туда, где и в полдень еще не рассеялась ночная мгла. Припарковался, прислонился спиной к стене и закурил. Обычно он не так уж много курил, но сейчас это был единственный способ успокоить нервы.

Горький вкус дыма был неприятен, зато это было проверенное седативное средство. Взгляд миндалевидных глаз беспорядочно метался туда-сюда, обшаривая углы, зрачки то и дело сужались, словно в ответ на какие-то беспокойные мысли.

Прямо через дорогу была круглосуточная аптека. Там продавалось всё – от самых лучших законных лекарств, до такого дерьма как «сласти», «спиды», «ралли» и «крылья ангела» - только деньги плати, и улетишь прямо не отрываясь от земли. Заведение было государственное, так что покупатель мог не опасаться, что вместо пилюли ему достанется крысиный яд, а вот как там его организм воспримет это снадобье – уже другой вопрос.

Конечно, из-под полы продавали и другой товар, но это влетало в копеечку.

Однако Рики тут был совсем по другому поводу. Плевать на эту задрипанную аптеку – у него было дело к человеку, который обитал под ней. К тому, кто всегда в курсе последних событий в сети.

Катце.

Прогуляться что ли или нет?

Рики ненавидел болтаться вот так, в подвешенном состоянии. Он терпеть не мог, когда не знаешь границ, где проведена черта. Он тут ошивался не для того, чтоб нажить неприятностей или кого-нибудь в них втравить. И уж конечно, он тут не для того, чтоб подставлять голову под пули.

Так. И что же дальше? Какие вообще варианты?

Мысли в голове беспорядочно вертелись. Чем больше он колебался, тем меньше был уверен в том, что делает. Может, у этой загадки и вовсе разгадки нет?

А может, он на самом деле не хочет её знать. Может, слишком боится открыть правду. Обрывками мыслей один за другим падали к его ногам дымящие окурки. Он забывал даже припечатывать их подошвой.

Уже пятый день от Гая не было ни слуху ни духу. Если б он пропал на день или два, никто бы не удивился. Но на третий день Рики встревожился. Опасения еще усилились, когда стало понятно, что дома он тоже не появлялся.

И никто не знал, где он и куда делся. Он просто растворился, никому ни слова не сказав. А это было совсем не похоже на Гая. Он бы не бросил дела и не исчез вот так.

Несмотря на это, бывшие члены банды объясняли его пропажу по-своему.

- Гай – здоровый парень. Ты не думаешь, что он просто решил хорошенько повеселиться?

- Да, он же всегда был охрененно популярен. Так что добровольцы небось в очередь строились…

- А после того, как мы надрали задницу ублюдкам Джикса, к нему все в друзья набиваются.

У ребят и в мыслях не было полошиться так, как Рики, но это не значило, что они не тревожатся за Гая. Дело было, скорее, в неписаном правиле – не совать нос в чужие дела.

Отношения Гая и Рики по крупинке разваливались. Пока Рики три года пропадал невесть где, Гай так и не начал ни с кем встречаться, но «друзей для секса» у него было предостаточно. А после возвращения Рики ребята – отлично знавшие, что раньше они с Гаем трахались при любом удобном случае – не могли не заметить перемен.

Так что Рики даже не в курсе был, с кем сейчас Гай – вот насколько широка оказалась пропасть меж ними. Рики это прекрасно понимал. И он не собирался делать из мухи слона и раздувать скандал из исчезновения приятеля. Но это не значило, что он перестанет волноваться.

- Я слыхал, кто-то из элиты Танагуры предложил Гаю пойти к нему пэтом.

О, Рики спал бы куда спокойнее, если б со всех сторон ему в уши не лился один и тот же бред про элиту, которая делает пэтов из полукровок.

Нахер, Гай бы на это не повёлся.

А может, и повёлся бы, если знать, как попросить. Невнятные подозрения и вероятности пузырились где-то на краю сознания; пузыри эти всплывали и лопались, оставляя после себя гнойные, зловонные раны.

Если отрешиться от беспокойства, оставался страх. Страх, знакомый только Рики, тот, о котором следовало молчать. Что еще хуже, поговаривали, будто бы Гая видали вместе с Кирие. Это само по себе было подозрительно вдвойне.

И хуже всего – тень человека, маячившего у Кирие за спиной, заставляла волосы на затылке Рики шевелиться.

Гай всегда всё тщательно обдумывал, всегда всё взвешивал прежде чем решить. Так вот запросто Кирие ничего бы ему не впарил. В этом Рики был уверен на все сто.

Но если его соперник Ясон, неизвестно еще, как кости лягут, несмотря на все предосторожности Гая.

Ясон хочет получить Гая.

Если Кирие не просто пускал пыль и Ясон действительно так сказал – это в корне меняет дело. Ну, а Кирие-то тут причём? Последнее у Рики в голове никак не укладывалось.

Ясон получает всё, чего он хочет. В этом его суть. Он ни за что не отступится от цели.

Смертельный ужас, который Рики испытывал перед Ясоном, нельзя было выкинуть из головы, и он мешал думать. Очень может статься, что Гай помимо собственной воли угодил Блонди в лапы. О такой возможности забывать нельзя.

Неизвестно, что Катце может ему сообщить, но он наверняка хоть что-то знает. Именно эта мысль и привела Рики сюда. Но теперь, отчасти памятуя о давешнем неприятном разговоре, он стоял тут и месил сапогами грязь вместо того чтобы действовать.

Хотя дело было даже не в этом. Нет. Но появившись перед ним спустя четыре года, Катце заявил: «Запомни, Рики. То, что Ясон снял с тебя кольцо - не значит, что он с тобой закончил. Он просто не бывает таким щедрым».

После этих безрадостных слов у Рики то и дело возникало ощущение, что земля под ногами горит. Что происходит? И почему? С чего вдруг объявился Катце и разбавил его скучное бытие тихим ужасом? А истинные намеренья Катце как всегда оставались загадкой.

Рики спокойно мог смириться с антипатией, с враждебностью, с насмешками. Хоть полную бочку на него вылей – расхлебает. Но Катце ограничился туманными намёками и таинственными предположениями.

Рики был очень доволен своей спокойной жизнью. Вялотекущими, полными безделья днями. И тут все внезапно перевернули с ног на голову, так что теперь ему очень хотелось схватить Катце за лацканы, хорошенько тряхнуть и заорать: Какого хера мне всё это даёт?

Поначалу он решил, что инцидент с Джиксами вызвал определенные и неизбежные перемены. Такова была цена за восстановление покоя в жизни. Но второй раз связываться с Катце – такого в планах не было. Особенно теперь, когда он знал, как тесно брокер связан с Ясоном.

Вот и надо было держаться от него подальше. Да только Катце – связанный с Ясоном – оказался теперь единственным человеком, на кого можно было надеяться. Этого нельзя было отрицать. В то же время Рики отчаянно не хотелось лезть в воду, не зная броду.

Он и так уже слишком много раз успел сам вырыть себе могилу. Теперь, когда незнакомцы обзывали его «мерзким вонючим куском мусора», его это ни в малейшей степени не волновало.

Но по-дурацки делать дважды одни и те же ошибки совершенно не хотелось.

Выходит, надо быть осторожным и глупых промашек не допускать.

Значит, придется играть аккуратно и карты без надобности не светить. Он снова и снова повторял себе это, но так и не смог унять нервную дрожь, отдававшуюся в желудке.

Катце должен знать. Острое, горячее желание знать правду – как перо под ребро. Нет, ему не нужна информация из сетей. И слухи, которые появились ниоткуда и потом исчезнут в никуда.

Только сухие неоспоримые факты.

И стоило только проскочить этой мысли, как в сознании немедленно всплыло нахальное лицо Робби. Но тут, в трущобах, дважды подумаешь, что важнее: верная информация, которую даст тебе Смерть во Плоти, или его дурная слава. И это (не говоря уж о том, что выставленный впоследствии счёт ему наверняка не понравится) заставило Рики больше в ту сторону даже не смотреть.

Робби с радостью примет достойную плату за верные сведения. Но это совершенно не значит, что тем дело решится – как и вышло в тот раз, когда надо было разобраться с Джиксами.

Рики перестал переживать те события, что случились между ними в Попечительском Центре. Будь всё дело в том, что два пацана по малолетству друг друга колотили – они бы давно уже и думать об этом забыли.

Но они были связаны общей неразрывной нитью. В отличие от привязанности Рики к Гаю, взаимоотношения Рики с Робби уходили корнями куда глубже. И этого ему никогда не забыть.

Стоило начать вспоминать, как перед мысленным взором Рики проносились три года с Ясоном, заставляя его скрипеть зубами.

Ясон Минк.

Златоволосый синеглазый Блонди. Элита, правящая Танагурой. Рики всё ещё сковывали нерушимые цепи этого проклятья. Гремели кандалами, невидимыми глазу.

- Йоу, - вдруг на плечо опустилась чья-то рука. Рики вскинулся, оборачиваясь. – Что это ты тут делаешь? Не думал, что ты теперь из дома вылезаешь.

Это был Кирие.

А этот какого хрена тут делает? Главный корень всех проблем явился самолично; Рики нахмурился.

На Кирие было розовое меховое пальто, явно сшитое на заказ, чтобы подчеркнуть изящный силуэт. Пальцы украшали кольца. Как всегда, Кирие расфуфырился как мог. Покажись он в таком виде в трущобах – его за пять минут ограбят и изнасилуют всей кучей. А вот в Мидасе среди толп праздношатающихся туристов Кирие легко бы влился в поток. Там уж, скорее, выделялся Рики в неизменной удобной куртке и джинсах.

- Не, ну правда, в чём дело?

- Тебя не касается, – Рики пришлось ответить, и это раздражало.

Кирие не мог не видеть, в каком он состоянии, и тем не менее продолжал мозолить ему глаза.

- Мне уже интересно. Наверно, дело какое-то срочное, раз ты аж сюда забрался.

- Отъебись, - сплюнул Рики. Ему сейчас было не до разборок с сопляком.

Но Кирие не уходил; собственно, он даже глазом не моргнул. Вместо этого он весьма развязно притёрся к Рики плечиком и совершенно масляным голоском, абсолютно сбившем Рики с толку, продолжил.

- Мы встретились здесь – так что бы это значило? Может, выпьем по глоточку? Тут неподалёку есть местечко, я угощаю.

Такое его поведение Рики просто ненавидел.

- Я не настолько низко пал, чтобы принимать подачки от детишек, - огрызнулся он.

В трущобах детство кончалось в тринадцать лет, так что Кирие в его восемнадцать едва ли можно было назвать ребенком. Но Рики это совершенно не волновало. С его точки зрения, Кирие разорил родное гнездо и спокойно отправился прочь. Натуральная гнида.

И с Джиксами всё началось из-за того, что Кирие развязал драку, из которой ему было не выбраться. Можно было оставить всё как есть, но пацану этого показалось мало, и он зашвырнул им бомбу со слезоточивым газом, а ребят оставил подчищать за ним дерьмо.

Если как следует об этом подумать, то теперь у него не было никакого права сверкать своей надменной рожей перед Рики. Его траханая бессовестность была просто невероятна.

- А чего ты сразу в штыки? – Кирие был спокоен и невозмутим как никогда и продолжал пускать пыль в глаза. Рьяно добавляя красочных подробностей к правде и слухам, которые доходили до него на улицах, он старался всё подмять под себя – именно так он и жил. Впрочем, Рики давно его не видел и сейчас решил, что парень кажется более сильным и самоуверенным.

Спокойным, бесстрашным, коварным и скользким.

Кроме того, стоя с ним лицом к лицу, Рики не мог не отметить, как они похожи внешне. Когда они впервые встретились, Кирие был еще на голову ниже, а теперь догнал его ростом.

По какой-то причине Рики это просто взбесило. Может, самодовольства у Кирие хватало и на брокера, и на зажиточного горожанина, да только он по-прежнему оставался быдлом и жополизом. Зато держал себя, как ангел небесный.

С первого взгляда его легко было принять за «сладкого мальчика» какой-нибудь большой шишки. Короче говоря, эдакий нувориш, которому вполне возможно кто-то в один прекрасный день ткнёт нож в спину. Маленький расфуфыренный выпендрежник. А ведь всё это – лишь отражение его социального статуса. Павлиньи перья.

Если даже полукровка и хочет подняться на ноги, такие возможности не сыплются с неба одна за другой. Таков в трущобах здравый смысл. Но для такого, как Кирие, средоточия алчущего внимания эго, не кичиться успехом – значит не ощутить его. А Рики совершенно не собирался потакать его тщеславию.

- Ну давай, я хочу с тобой выпить. Всего по стаканчику. Считай, что это свидание, ОК?

Рики проигнорировал. Сделал пару шагов и оттеснил парня плечом. Но Кирие заступил ему дорогу, прижавшись всем телом, и прошептал ему в самое ухо:

- Как на счёт пары словечек про Гая на закуску к пиву?

Глаза Рики распахнулись. Беспокойство в груди забилось растревоженным роем пчёл.

- Ты ведь об этом хочешь услышать? – подначил Кирие, прижавшись еще теснее. Губы его изогнулись в злорадной, торжествующей улыбке.

Сукин сын!

Глаза в глаза, они сцепились взглядами в густой тишине. Будто наглость Кирие в состоянии была удержать безмолвную ярость Рики. Ему ничего не стоило сейчас ухватить Кирие за шкирку и вытрясти из него дух. Но если гадёныша как следует прижать, вряд ли он перед смертью скажет что-нибудь полезное.

Улыбка на лице Кирие поблекла – он уловил, что Рики просчитывает варианты. Так что же, да или нет?

И когда это Кирие успел отрастить такие клыки? Рики стиснул зубы, но взгляд не отвёл. Сейчас у Кирие был в рукаве туз. Больно признавать, но факт; он сплюнул сигарету и раздавил окурок каблуком, чтоб хоть на чём-то выместить душившую его злобу.

- Пошли.

Кирие кивнул, прямо таки светясь триумфом. Рики прикусил язык и проглотил едкий комментарий. Выбора не было, кроме как последовать за Кирие. Он не стал спрашивать, куда они идут. Кирие с удовлетворенной улыбкой на лице уверенно вёл его вперёд.

Обещал-то он поставить Рики стаканчик, но ничего похожего на бар поблизости не наблюдалось. Впрочем, плевать на выпивку, так что Рики не возражал, только гадал, куда же они направляются.

Кирие не торопясь пересек Оранжевый Проспект. Он здесь был на своей территории. Так они дошли до роскошного сияющего аэромобиля (на серебристых боках ни царапинки), а Кирие даже ни разу не оглянулся, чтобы убедиться, что спутник следует за ним.

Стоит помахать у Рики перед носом информацией о Гае, и он тут же заглотит блесну – Кирие был абсолютно уверен в себе.

- Залезай, - кичливо пригласил он, сверкая надменностью во взгляде.

Рики открыл дверцу и по-простому плюхнулся на сидение. Не отступаться же теперь, зайдя так далеко, хотя он понятия не имел, что случится. Пока что надо просто постараться игнорировать богатецкую вульгарность Кирие и его невыносимую гордость.

- «Стелла», последней модели. Сделана на заказ. Единственная в своём роде. Хотя не думаю, что полукровке это что-то говорит.

Самодовольно продемонстрировав глубочайшие резервуары своих познаний, Кирие коснулся панели рядом с рулём. Машина поднялась в воздух без усилия и без шума, с которым взлетал аэробайк Рики.

Впрочем, последнему было всё равно, на заказ Кирие сделал тачку или на помойке нашел. Единственное, что его сейчас заботило – судьба Гая. Так что он стоически молчал, позволяя Кирие развешивать ему лапшу на уши и не перебивая. Даже когда раздражение дошло до такой степени, что ему стало хотеться вывернуть Кирие на изнанку.

«Если после этого всего гадёныш мне не даст достоверной информации – набью морду».

Аэромобиль между тем выбрался из Лхассы и неспешно поплыл в небе над Кересом.

- Вот смотришь отсюда на трущобы и понимаешь, в какой ссаной мусорке довелось вырасти.

Как будто обязательно лезть в аэромобиль, чтоб до этого додуматься. У всех обитателей Кереса это знание было в крови. Конкретные время и место тут роли не играли. В каком бы мире ни жил человек, у которого нет документов он - никто.

Их обиталище даже стёрли с официальных карт Мидаса. Так они и жили – «полукровки из трущоб». Рики пробовал выбраться оттуда – в результате ему конкретно надрали задницу. И закончил он в итоге ровно там же, где и начал.

Но теперь и это было неважно. В сравнении с теми годами, когда его гордость втаптывали в пыль, трущобы были просто раем.

- Ты вернулся побитым псом, а я стал победителем. Есть разница, а?

«То, что ты, срань такая, рыбу ловишь в отстойнике и имеешь долю в прибыли, может, и сделало тебя богатым, но уж точно не делает победителем. Настоящий победитель – это…»

А настоящий победитель – это парень типа Катце. Перед мысленным взором всплыло лицо, перекорёженное шрамом. Рики закусил губу. Право быть в трущобах победителем имеет определенную цену. И Катце сейчас несомненно платит по счетам.

Вот только кому? Ясону?

- Но как бы то ни было, твоя эра закончилась. А ведь многие еще лелеют твой образ… зря, конечно.

- Хватит уже, - Рики искоса бросил на него очень острый взгляд. – Давай, блядь, к делу.

В голосе его ясно слышалось раздражение. Но с лица Кирие так и не сбежала лёгкая улыбка.

- Я хотел с тобой поговорить кое о чём по-мужски. И вот, мы уже летим над городом. Лучшего времени для конфиденциального разговора и не придумаешь, как считаешь?

- Времени у меня нет на виды с тобой любоваться.

- Что, так волнуешься за Гая? – голос Кирие смягчила понимающая улыбка.

«Сукин ты сын!» - про себя подумал Рики, но не произнёс ни звука. Пусть в голове полыхнул жар, но выкажи сейчас эмоции – и Кирие только повысит ставку. Он ведь этого всю дорогу и добивался.

- В общем, я бы сказал, что ты со своими волнениями несколько запоздал.

- Где он? Где Гай?

- Думаю, зажигает там с одним Блонди, - беззаботно отозвался Кирие.

Секунда ушла на осознание, а потом кровь отхлынула у Рики от щёк. «Не может быть», - подумал он. А потом: - «Ну, конечно». Две эмоции смешались. Зрение вдруг поплыло.

- Жуёт там всякие изысканные вкусности день напролёт. В джакузи расслабляется. Врать не буду – самому завидно. Пэт Блонди. А всё благодаря очень личным рекомендациям. Гай и правда пошел в гору.

- Это он так сказал? – в сдавленном голосе слышна была боль.

Кирие выдал драматический вздох.

- А какой идиот устоит перед запретным плодом?

Рики ушам своим не верил. Быть не может, чтоб Гай вот так ушел, не сказавши ему. Но эта возможность, какой бы невероятной она ни была, оставалась куда предпочтительнее, чем тот вариант, который он даже представить себе боялся. Но это не унимало пульсирующей боли, пронзавшей его до глубины сознания.

- Кто бы что ни говорил, а каждый про себя считает, что именно он лучше всех. Согласен?

От этих слов Рики почувствовал, будто раскаленное копьё пронзает его насквозь.

Каждый считает, что именно он лучше всех.

Именно эти слова вертелись у него в голове пять лет назад. Не в силах больше выносить жизни в трущобах и гнить там изнутри, он решил сжечь мосты и пробиваться в одиночку.

У тебя только две руки, чтоб удержать самые важные вещи в жизни.

А что удержать не удастся – придётся отпустить. Так ему сказала Айре.

Никогда не выпускай из рук то, что важно. Не допускай ошибки. Один раз упустишь – назад уже не вернёшь.

Айре была права. Настолько, что, казалось, он может ощутить эту истину на вкус. Это он слишком легкомысленно воспринимал реальность, будто бы он хозяин Вселенной. Но теперь слишком поздно об этом сожалеть.

Гордиться собой. Шанс прожить жизнь по-своему. И Гай – его неизменный спутник. Вот три вещи, которых он хотел в жизни. Он даже порвал связь с Бизонами, чтоб все их удержать. Айре сказала – всего две; но Рики убеждал себя, что то, что не поместится в руки, он потащит в зубах.

Тогда он верил, что это возможно. Стоит лишь повыше забраться на Чёрном рынке и можно будет осуществить все мечты. Он не жалел труда. Его честили куском мусора из трущоб, который никогда ничего не добьётся; а он – вопреки насмешкам и открытой враждебности, добивался результатов – своим умом, потом и кровью.

Каждый раз выбивать поставленную планку, каждый раз встречать вызов с гордо поднятой головой было непросто. Но не было такой искры, от которой бы он не вспыхнул. Выживание здесь, где тебя оценивают по заслугам, требовало большего, чем просто разумная голова на плечах. Если он не хочет, чтоб его сыграли и кинули в отбой, то сил должно быть больше, чем на обычное шоу.

Конечно, насилие и жестокость тут несравнимы были с теми, что в трущобах, но каждого мужика – если он мужик – Чёрный рынок проверял на прочность. Пощады никто не ждал, пощады никому не давали.

Не то чтобы сильные всегда побеждали – скорее, победители неизменно оказывались сильны. Эта простая истина одинаково хорошо работала и в трущобах, и на рынке. С разницей в количестве прилагаемых усилий.

Но путь, который Рики, как он сам полагал, выбрал, завёл в зыбучие пески. Он шагал вперёд, словно во сне – по дороге, которую Ясон определил ему. Только в одну сторону. Без права свернуть. Лишь те, кто обличен властью, могут в любой момент изменить правила.

И судьба человека у них в руках.

 

 

Раньше Рики не верил, что это так. Но то, что люди уравновешивают друг друга, нельзя отрицать. Рики никогда не забыть, как ему повезло встретить Гая в Попечительском Центре. Пусть это лишь удачное стечение обстоятельств, но для Рики эта встреча была совершенно необходимым фактором для равновесия в жизни.

Потому что эта встреча подарила ему причину, чтоб жить.

«Всё хорошо. Ты не один в этом мире. Я здесь, с тобой».

Так Гай говорил ему, когда он пытался заснуть в одиночестве, до костей дрожа от холода. Тепло его тела спасало Рики. И он жался к нему, не желая отпускать никогда. Пусть хоть весь мир провалится в тартарары, только бы Гай был рядом.

Итак, они стали встречаться, как только их провозгласили взрослыми – то есть в тринадцать лет, когда их выпустили из Центра. Больше никто не посмеет украсть у него Гая.

Этого должно было хватать. Но появились другие желания.

Рики больше не мог выносить мысль о том, чтоб растратить всю жизнь в разлагающихся трущобах. И он пожертвовал годами отношений с Гаем. Выбросил в мусор. Всё, что было.

Как назвать его случайную встречу с Ясоном? Роком? Удачей или предназначением? Или как-то совсем иначе? Может, это были лишь звенья в цепи реальности.

Временами ему казалось, что это была неизбежность судьбы. И теперь эта мысль заставила его тяжело сглотнуть, а по спине пополз липкий пот. Стоило лишь вспомнить три года с Ясоном, полных похоти и самоотвращения, как мышцы свело судорогой и в горле встал ком.

Он не хотел бы, чтобы кто-нибудь когда-нибудь узнал об этой части его прошлого.

Он отчаянно держался за то, чего больше никогда не хотел отпускать. За то, с чем он не смог бы расстаться – за средоточие осмысленности его существования.

Вот и Кирие обозвал его побитой собакой, а ему всё равно. Необычайное упорство, с которым тот демонстрировал своё право быть в числе победителей – просто не попадало в систему ценностей Рики.

Но чтобы сохранить эту нерушимую сущность, он ни слова не сказал Гаю о своём пэтском прошлом. Стоило хоть намекнуть, и Гай, умевший читать между строк, начал бы задумываться о том, о чём не надо.

Например, чем Рики пришлось расплатиться за все доступные пэтам блага.

Настоящей вакханалией секса, без морали и табу. В общем-то, все в трущобах так и думали, но одно дело размышлять, а другое – на собственном опыте испытать, в какое состояние можно ввергнуть человеческое тело бесконечными безудержными ласками – так, что и разум и гордость просто растворятся…

То ощущение, когда его соски ласкают. Пока они не затвердеют и не вздыбятся от обжигающего желания…

Невыносимая сладкая дрожь, прокатывающаяся по горящему члену…

Жаркое, бесстыдное возбуждение, мешающееся с болью, когда кольцо больно врезалось в самую сокровенную часть мужского тела…

И сильнее всего – экстаз, когда Ясон глубоко входил в него, только что не разрывая тело на кусочки…

Как бы унизительно и противно это ни было, как бы он ни сопротивлялся – даже если ему заламывали руки за спину – всё равно это было неоспоримое, сумасшедшее наслаждение.

Секс с Гаем всегда оставлял у него чувство удовлетворения. Удовлетвори – и будь удовлетворен. Исцели – и будь исцелен. Один тянется к другому и не встречает отказа.

Секс с Ясоном был совсем другим.

Когда он противился, Ясон силком ввергал его в наслаждение. Заставляя задыхаться, пока каждый глоток воздуха не станет обжигать горло. Снова и снова заставляя его кончать. Насмехаясь, оскорбляя, унижая – и выжимая из него желание до последней капли. Унося прочь его тело и душу.

А фоном к этому – величайшая агония – понимание того, что наслаждения, заставляющие его тело содрогаться и полыхать – неизбежны. В голове отчаянно заметалась мысль: «Что если Гай сейчас испытывает этот ежедневный отвратительный позор?»

Воспоминания пробудили пульсирующую боль внизу живота; Рики обалдел и попытался придти в себя.

Неужели он до сих пор этого хочет?

Не в силах избавиться от поднявшегося из небытия нехорошего предчувствия, Рики закусил губу. Но словно взбудораженная свежими воспоминаниями, покалывающая пульсация по телу не проходила.

Кирие оглянулся через плечо. Да нет же – пялился на него во все глаза. Не моргая. Запоминая каждую чёрточку лица.

Где теперь Гай?

Но откуда Кирие знать.

Неужели Гай и правда живёт припеваючи пэтом у Ясона и наслаждается всеми богатствами, которые тот может предложить?

Кирие никак не мог этого узнать. И уж тем более, понятия не имел об истинных мотивах Ясона. На данной стадии игры глупость Кирие – его единственное спасение. Неоспоримая правда заключалась в том, что он обманул Гая и продал его Ясону. Вот и всё. Для него важно было наладить связи с Блонди Танагуры. А немного мелочи на карманные, которая ему досталась – приятная дополнительная награда.

Кирие любым способом готов был убрать с дороги всё, что так или иначе мешало его планам. Благодаря этому его свойству, бизнес шел хорошо. И ему казалось, что всё само плывёт в руки. Больше никто не называл его куском мусора из трущоб.

Он не сдержал улыбки, расплывшейся по лицу. Его все гнали прочь, когда он собирал крошки с чужого стола. Им так здорово было наслаждаться тупым комфортом общественного мнения, не давая ему проходу. Но он-то не собирался без конца, потупив взор, смотреть в пол. Его взгляд был устремлен только вверх.

И недосуг было оглядываться на прошлое.

Он был уверен: ему суждено жить именно такой жизнью. Но тогда отчего по-прежнему так сильно влияние на него Рики? Почему опять эта заноза под ногтем?

Гай стал пэтом Блонди.

Это заявление сорвало с лица Рики маску холодного равнодушия. А какое же из своих лиц он явит миру, если сказать ему правду? Кирие буквально горел в нетерпении от разнообразия возможностей; это ощущение пульсировало, волной поднимаясь по позвоночнику и обнажая неприкрытые желания.

Он хотел больше. Больше настоящего Рики, проблеск которого тот явил сегодня миру.

Кирие не смог сдержать порыва. Включил автопилот и лениво откинулся на сидение. И, словно очарованный хмурым видом Рики и плотно сжатыми губами, потянулся к его щеке и прошептал на ухо:

- А что, если… что если это я продал Гая? Что ты тогда сделаешь?

- Что ты говоришь? – спустя пару секунд недобро спросил Рики.

- Десять тысяч. Столько за него дали. А что ты хочешь – это же Блонди. А они не мелочатся. Хотя, если честно, такая сумма за Гая – для меня загадка. Даже не знаю, что творится у элиты в головах.

Если бы Рики позволил себе разозлиться сейчас, вышла бы буря с громами и молниями или же извержение вулкана.

У Кирие по коже побежали мурашки.

Но не от ярости Рики. Отнюдь. То было подлинное естество Рики, и оно посылало жар и дрожь по его бёдрам. Заставляло сердце биться сильнее. Посылало волны возбуждения по позвоночнику. Неужели он наконец-то заставил легендарного лидера Бизонов снова явить миру своё подлинное лицо?

Нет. Не просто лидера Бизонов.

Кирие вдруг вспомнил, как Рики хладнокровно выбивал дурь из молокососов Джикса. То, что Кирие разглядел тогда, молча стоя в стороне и наблюдая – тоже была часть истинной сущности Рики.

Чёрные как смоль волосы и глаза. И весь в чёрном – а это в трущобах редкость – это провоцирует сплетни, передаваемые шепотом – о том, что в его жилах течет благородная кровь.

Рики был ни на кого не похож. И ощущение от его присутствия тоже было необыкновенным. Кирие слыхал, что его за это прозвали Тёмный Рики.

Обыкновенно Рики ко всем, кроме Гая, относился с холодным равнодушием. Но стоило произойти перемене – и в глазах его сверкала неприкрытая ярость. Он был Ангелом Смерти. Чернокрылым чудовищем из мифов и легенд, предвещавшим смерть, пожиравшим людские души.

Все, кто смотрел на него, попадали под его чары. Один взгляд – и взрослый мужчина начнёт переминаться с ноги на ногу, обуреваемый похотью и страстью, каких раньше не испытывал никогда. Они поднимались, захватывали и притягивали к нему. Жгли почти до боли, так что кровь кипела в жилах, грозя разорвать сердце на части. Разум плыл и мутился. Пульс бился прямо в горле. Все, кто встречал Рики, откликались на его призыв и сходили с ума.

- Что Блонди Танагуры нашел в таком вонючем полукровке как Гай? Да не моё это дело. Важно, что теперь у меня с этим Блонди связь налажена. Думаешь, я мог упустить такой шанс? Да ни за что.

Кирие продолжал болтать, прекрасно чувствуя жар, сгустившийся в паху. Он провоцировал Рики куда сильнее, чем то было необходимо. «Ну, давай, ненавидь меня еще сильнее», - думал он. Единственный способ заставить взор и сердце Рики обернуться к нему и только к нему – швырнуть ему правду в лицо. Кирие не мог отрешиться от этих мазохистских чаяний.

- Никогда не знаешь, - продолжал он беспечно. – Может, даже Гай ждал своего шанса. Ну а кто-то вовремя оказался рядом, чтоб дать ему пинка в нужную сторону.

Секунда… удар!

Железный кулак Рики с влажным клекотом прошелся по челюсти Кирие. У того звёзды посыпались из глаз. Зрение поплыло, мысли стали уплывать в тупое забытье… а рот так и не закрылся.

- И… не будь Гай твоим любовником… тебе было бы… похер. – Он медленно отёр кровь с губ тыльной стороной ладони. – Так? – он во все глаза смотрел на Рики. – Он что, и правда такая горячая штучка? Вы же с ним вместе с незапамятных времен. Ведь так? А вы вообще в последнее время трахаетесь? Так и какого хера ты так злишься, что он стал игрушкой Блонди?

Рики выждал секунду. Беспорядочная ярость Кирие заставила его вспомнить Попечительский Центр и историю с Робби…

- Я ничего не сделал, о чём потом пожалею, - выплюнул Кирие, нахмурив брови. – Мы тут все гниём. И если даже придётся продать свою плоть и кровь, чтобы выбраться отсюда – я и это сделаю. И не надо мне тут заливать, что живёшь тут в отстойнике, чисто потому что «та жизнь не для меня»!

Эгоизм Кирие был настолько острым, что пронзал насквозь. Эмоции, порожденные отчаяньем. Рики знал, из какого колодца тянет воду росток Кирие, и поэтому ненавидел его.

«Хуже чем сейчас, жизнь уже не будет, а значит, мне нечего терять».

Кирие так сильно напоминал ему его же беспечную молодость, что он просто не мог выносить его рядом.

- Ты теперь весь из себя как будто бы крутой и сильный, но ведь было время, когда ты сделал в точности то же самое.

Тёмные глаза Рики зажглись недобрым пламенем, взгляд остановился на Кирие. Опасаясь очередного кулака, Кирие рефлекторно подался назад. Но на сей раз Рики заговорил.

- Паркуйся, - сказал он холодно; а Когда Кирие уставился на него так, словно примёрз к месту, добавил,- если не хочешь, чтоб этот сделанный на заказ драндулет оказался на свалке.

В словах его звучала угроза; и явно не пустая. Настоящая смертная угроза.

Кирие тупо вернулся за руль и взялся за рычаг, поглядывая вперед.

- Не здесь. На Оранжевый Проспект.

Тот неловко взялся за руль и нажал на газ. На Оранжевом Проспекте Кирие скинулся на боковушку влево и сбросил скорость. Потом спустился ниже, и машина коснулась земли.

С тихим жужжанием открылась дверца. Холодный воздух кольнул кожу прежде чем пронестись по всему салону. Рики выпрыгнул наружу, не оглядываясь.

- Не попадайся мне больше на глаза, Кирие. Если хочешь, чтоб руки-ноги были целы – не попадайся.

«Пусть лучше бьёт, чем всю жизнь смотрит мимо!» - Кирие хотел крикнуть ему это прямо в лицо, но сжал зубы и проглотил слова.

А Рики, не оглядываясь на него, направился обратно – прямиком ко входу в аптеку. Он намеревался поговорить с Катце.

«Блядь! Блядь! Блядь!» Он никак не мог справиться с кипящим гневом и колотящимся сердцем. «Сукин сын Кирие! Попадись мне еще этот чёртов ублюдок, убью!»

Но одна мысль всё-таки тупо билась в затылок. «Как же до этого дошло?»

Он шел размеренными длинными шагами, но не в силах был унять дрожь в коленях.

«Это что, я? Я виноват?»

Идентификационную карту, данную Катце, он давно потерял. Так что просто приложил левую ладонь к горизонтальной панели безопасности. Если его отпечатки еще в базе системы, двери лифта откроются.

Даже краткого мига ожидания хватило, чтобы почти выйти из себя. А потом огонёк сменился с красного на зеленый. У Рики вырвался вздох облегчения – его личный идентификационный код не удаляли. Видимо, это извечная предусмотрительность Катце в действии. Он предположил, что Рики так поступит, и возобновил его запись. Хотя в нынешнем состоянии, может, ему и лучше было бы получить от ворот поворот.

- Дерьмо!

Допотопный электрический лифт трясло и качало также, как четыре года назад. Зато изменился сам Рики, и ситуация, в которой он находился.

Катце его неожиданное появление не удивило. Система безопасности разрешила ему доступ немедленно, расшифровав отпечаток ладони. Офис брокера представлял всё ту же квартиру. Всё та же дверь. Тот же диванчик для гостей. Аккуратно прибранный стол, попахивающий маниакально-депрессивным психозом.

Только теперь Рики не стал терпеливо ждать, пока Катце закончит за компьютером свои дела на сегодня. Его тут не ждали, а значит, и на тёплый приём рассчитывать нечего. А раз Катце беспрепятственно разрешил ему войти, значит, и игнорировать его не будут.

- Может, спросишь по крайней мере, чего мне надо? – вопросил Рики, демонстративно заложив руки в карманы.

Катце поднял на него взгляд. Но не сказал «Погоди» или «Отвали».

- Или ты всё время меня ждал? – надавил Рики. И, приняв молчание за знак согласия, продолжил. – Если так, то так и скажи. Что Ясону нужно от Гая? И зачем эту работу поручать Кирие?

Начал он сразу с главного. Не то чтобы он не мог подождать, просто никак не удавалось собраться с мыслями, пока не сказал этого вслух.

Катце прервал работу. Или терпение у него, наконец, лопнуло. Он откинулся в кресле и медленно повернулся к Рики.

- Почему бы тебе его самого не спросить? – его хладнокровное равнодушие было куда как далеко от того отношения, что было, когда он приходил к Рики домой. Этот Катце был неколебимым расчетливым брокером чёрного рынка. – Хочешь, устрою вам встречу.

Такого ответа Рики не ждал.

Он задумался и помрачнел. Он сюда пришел за правдой. А Катце ему подкинул крученый мяч, да такой, что все мысли набекрень.

- Ты что, думаешь, что будешь тут сидеть с постной миной и дёргать меня за ошейник? – ядовито выплюнул Рики.

Катце упёрся в него внимательным взглядом. Ни единый мускул на лице не дрогнул.

- Это я тебя дёргаю за ошейник?

- Я пришел с тобой поговорить, как мужчина с мужчиной, а ты сыпешь тупыми шуточками?

Повисло недолгое молчание, но Рики хватило его, чтоб понять, что в этой игре были совершенно другие мотивы. Проведенная черта была ясной и понятной. Стоять на месте или идти вперёд – это решение принимал не Катце. Выбор предстояло сделать Рики.

Он уставился на брокера в упор.

- Ну, так и как же мне встретиться с Ясоном?

Всё-таки это столкновение лоб в лоб слегка остудило его бурлящую ярость. Ему нужна подсказка, ключ к разгадке. Кирие, сам того не зная, слил ему много лишнего. А от Катце Рики нужно было то, чего он до сих пор не знал: истинные намерения Ясона.

- Может, мне встать на колени и попробовать умолять вернуть Гая? – поинтересовался Рики, лучше всех знавший, что Ясона этим не проймешь. – Да он поленится даже вставать, чтоб меня вышвырнуть. – И правда, ему еще повезёт, если ограничится только этим. Но встреча лицом к лицу с Ясоном вряд ли окончится на такой светской ноте. – Думаешь, стоит подёргать за верёвочки, и он к тебе вот так и явится? – насмешливо продолжал он. – Да у него и без того забот хватает поважнее, чем тратить время на бэушного пэта.

«Я должен с ним встретиться», - он почти сказал это, но в последний момент закусил губу.

Катце закурил – любимая привычка. Он прекрасно знал, что Рики долго отирался у аптеки, прежде чем зайти. Для этого существовали камеры безопасности.

Они были установлены так, чтоб территорию вокруг аптеки было видно с любого угла, каждый закоулок, каждый закуток. На одной из них и маячил Рики.

«Ну вот, наконец-то он появился», - подумал Катце. Затем взглянул снова, увидел Кирие, и эти двое куда-то вместе ушли. Катце прекрасно видел, как Кирие подошел и увёл Рики с собой. Но спустя короткое время Рики вернулся и вломился сюда. Стоило лишь взглянуть на него, как Катце стало понятно, при каких обстоятельствах исчез Гай.

Рики относился к Кирие как к пустому месту. Но Катце еще не забыл, как тот копался в прошлом лидера Бизонов. И как он лип к нему, словно потерявшийся щенок.

Он изо всех сил пытался походить на Рики, но у него не выходило, хотя сила притяжения у него была немалая. Когда Ясон об этом узнал, уголки его губ слегка приподнялись – и только. Так что без слов понятно, отчего Ясон решил использовать для этой работы именно Кирие.

Катце знал, что Ясон ждёт от Рики первого шага. Чтобы тот начал разыскивать Гая.

- Ты знаешь, на что способен Ясон, - проговорил он. – Он не получит удовольствия, затащив тебя в своё логово и запытав до смерти. А вот поймать твоего старого приятеля и подёргать его за ниточки у тебя на глазах – это для него как шикарный ужин с увлекательной шоу-программой.

Воистину, нет пределов безвкусности чьих-то личных предпочтений – даже Катце так считал. Услышь его те, кто знал лишь его холодную маску – не поверили бы, что он мог так сказать.

Это вам не воскресный дневной спектакль. Лиши полукровок возможности ждать и смотреть, как их собратья погибают и горят – и они никогда не распробуют азарта игры. А толку – лишь омерзительная карикатура финального акта.

Раньше Катце так считал потому, что на кону стояла его собственная шкура.

Сейчас всё было иначе. С самого первого хода, с первой костяшки домино, которую Рики толкнул пять лет назад, Катце был союзником Ясона. И даже теперь он не собирался давать занавес и заканчивать шоу.

А Ясон просто позволил костяшкам падать одной за другой, потому что таков был его каприз в ту ночь. Но Катце изначально отбросил мысль, что Танагурский Блонди затеял всё это лишь для того, чтобы иметь возможность потрахаться с полукровкой и потом отослать его прочь.

Он где-то просчитался. И это был не просто просчёт. А что-то, на что он совершенно не рассчитывал. Некий поворот событий, заставший врасплох абсолютно всех. Нечто такое, что даже Ясона заставило сесть ровно и внимательно слушать. В способностях Рики не было ничего ущербного.

Может быть, именно поэтому и Катце тоже попал под его чары. Сказать, что Рики – такой же полукровка, как и он сам, было несправедливо. Даже если оставить детали и посмотреть на сухой остаток – Рики был куда выше пробой.

Он всегда успевал закончить партию вовремя и успешно избегал расставленных капканов за секунду до того, как щёлкнут стальные челюсти. У него была неколебимая гордость, амбиции и хитрость, служившие реализации его необыкновенной силы воли.

Нет, то был отнюдь не никчемный полукровка – пустой мешок, если повыбить из него всю глупость. Немного полировки – и обыкновенный кусок породы превратился в драгоценный камень. Таков был Рики. И поняв это, Катце испытал неподдельную радость старателя, добывшего самородок.

Его награда.

Он не оставлял надежд на Рики. И рассчитывал сделать его своим помощником, когда Ясону наскучит его каприз. Тогда-то он и огранит этот драгоценный камень, выпустив сияние, таящееся внутри.

Но такой расчет оказался первой ошибкой. Ясон и не думал так просто выпускать из рук необработанный бриллиант.

Пока Рики плавал в водах чёрного рынка, они прекрасно друг друга понимали. Но потом Ясон решил посадить Рики на цепь и кормить из своих рук.

Невероятно. В единый миг Катце потерял всё, на что возлагал свои надежды, и это ранило его в самое сердце. Боль была такая, словно он потерял часть собственного тела. Никогда в жизни не испытывал он ничего подобного.

После этого Катце зарёкся допускать в свою жизнь хоть кого-нибудь. Он и представить не мог, что грехи прошлого явятся по его душу в том облике, который стоял сейчас перед ним.

- Встречаться с ним или нет – твоё дело. Давай без заумных игр – сразу к делу. Единственный способ добиться желаемого – сделать это и посмотреть, что будет.

Катце выстраивал логическую цепочку, пристально глядя на собеседника. Но Рики-то сюда пришел не для того, чтоб брокер указал ему нужное направление. А для того, чтоб он открыл дверь и пропихнул его туда. А от его свободы пусть Катце уберет руки – она ему слишком тяжело досталась.

Как ни больно было это сознавать, Катце уже поколебал его уверенность. Гай оказался лишь наживкой – червяком на крючке, чтоб заманить его в сети. Иначе Ясон ни за что не заплатил бы Кирие так много.

Десять тысяч карио за полукровку. Королевская щедрость. От абсурдности сделки голова шла кругом. У Катце не нашлось слов, когда Кирие запросил такую бесстыдную сумму.

Ясон, должно быть, тоже позволил себе иронично усмехнуться. Зная, что игра идёт действительно успешно, он продолжил тур и даже подкинул пацану деньжат. Как это понимать, брокер не знал, но опять же, не его дело, как Ясон тратит карманные деньги.

Единственное, чем Гай может быть ценен для Ясона – это тем, что он бывший партнёр Рики. Так что он его и пальцем не тронет.

Катце знал, где держат Гая. Ему и раньше случалось использовать эти помещения – там можно было с комфортом разместить товар на карантин, без цепей и кандалов. Но он благоразумно об этом промолчал, а то Рики в благодарность из него душу вытрясет.

Что значил Гай для Рики? Катце знал и это. Он провел расследование, когда Ясон приказал ему пристроить Рики к делу.

Две стороны одной медали. Вот, как сильна была связь меж этими двумя полукровками. Но Ясону Катце ничего не сказал. Точнее, не посчитал необходимым сообщать об этом. Он и представить себе не мог, что тот привяжется к Рики ещё сильнее, если узнает об этом. В конце концов, Ясон все равно раскопал все факты еще в ходе предварительного расследования, и к лучшему.

Эти отношения Ясон стёр в порошок, сделав Рики пэтом. Катце сложно было предположить, что стало с ними теперь, спустя три года, когда каждый потерял по верному соратнику. Ясон ничего не рассказывал ему о пэтской жизни Рики. А до Гая Катце не было никакого дела.

Впрочем, и без того слухи о необычном, беспрецедентном и, прямо скажем, странном поведении Ясона достигли ушей брокера.

Танагурский «Закон о пэтах» не признавал наличия у пэтов прав человека. С самого начала и до конца пэты были собственностью элиты. Их маленькие любовные игрушки.

Так зачем же Ясон попрал «Закон…» и – хуже того – зачем так рисковал и обнажил столько слабых мест для того, чтоб вернуть Рики в трущобы? Катце не видел в этом ни капли смысла.

Он с самого начала не поверил, что Рики волен идти на все четыре стороны и что он завоевал себе свободу на веки вечные. Потому что в глазах Ясона Рики был и оставался обычным пэтом.

Катце когда-то был бытовой техникой в доме Ясона. Фурнитуром Эоса. И он прекрасно знал, как относятся к пэтам. Знал больше, чем надеялся когда-нибудь забыть. Особенно о том, как Ясон относится к своей частной собственности. Он и рад бы был выкинуть это из головы, да не мог.

У него просто не было способа уяснить подлинную суть отношений между Рики и Ясоном. С тех пор как Блонди сделал Рики пэтом, поток информации, поступавший к Катце, иссяк. Раньше таких прецедентов не было. Не говоря о том, что три года держать пэта-самца старше пятнадцати лет было абсолютно необычно.

За всё время Ясон ни разу не свёл его ни с кем – берёг для себя. И если последнее - правда, то все было еще более странно, чем Катце мог предположить. Если это правда – и Рики действительно сумел так радикально изменить легендарного Ледяного Человека – то зависть и восхищение Катце были безграничны.

И сердце его теперь забилось по-новому. По сути, это Рики единолично владел своим господином – ничего подобного в этом мире не было никогда. Наблюдая из тени, Катце мечтал проверить открывшиеся ему возможности и был поражен крайне удовлетворительными результатами.

Да, Ясон посадил Рики на цепь – сделал пэтом и призвал «к ноге». Но пэт в свою очередь посадил на цепь хозяина. Какая ирония.

Более того, если Катце не ошибся, Ясон сам был прекрасно в курсе происходящего и всё настойчивее пытался вернуть Рики в неволю.

Но почему? Отчего он так зациклился на Рики?

Брокер понятия не имел, что творится у Ясона в голове; и даже не был уверен, что ему хочется об этом думать. Если лезть на рожон и тянуть руки куда не надо, просто чтоб удовлетворить своё любопытство, то закончится всё тем, что он этих рук лишится. И уж Катце-то прекрасно знал, что это не беспочвенные опасения.

Нет уж, он подставляться без нужды не станет. Это всегда был его главный принцип, да и сейчас оставался. Пока не было причины выкладывать все карты на стол – ещё успеется. В конце концов, Катце, как все люди, себя любил больше всех и в первую очередь. Пусть даже это и означало вечное служение в хмуром мраке его кабинета.

Это рукой Ясона был оставлен шрам на его щеке. И он до сих пор всё помнил, будто это случилось вчера. Залечить глубокий порез – простейшая медицинская процедура, к которой Катце даже не пытался прибегнуть.

Он сохранил шрам символом преданности Ясону. Даже само его прозвище на чёрном рынке – Меченый – служило напоминанием о наивности и неопытности его молодости.

Но когда Рики вот так стоял перед ним, возвращались к жизни давно забытые ощущения и рвались из него с такой силой, что игнорировать это было нельзя. Словно заноза, засевшая в боку и не вытащенная вовремя, въедалась в плоть.

- Не думаю, что у Ясона какие-то конкретные планы на Гая, - наконец произнёс Катце, озвучив правду, и без того понятную всем. – Будь дело в этом, ему не пришлось бы заходить так далеко. Должно быть, у него были другие причины заплатить Кирие такую сумму.

И без того ясно как день, что Ясон закинул удочку на Рики.

- Проходящая прихоть, не более того; через пару недель ему надоест. А после этого товар реализуют по каналам Чёрного рынка. Или на аукционе с молотка. Как-то так. Впрочем, чистота товара такого происхождения весьма сомнительна.

Рики заметно побледнел.

- Это угроза? – вопрос вырвался скомкано и хрипло.

- Угроза? Ты не так понял, Рики. Я ничего не выгадаю, запугивая тебя. Но ты же пришел, чтоб я тебе изложил свой трезвый взгляд на вещи, верно?

- Больше похоже на то, что ты пытаешься из меня что-то вытащить. Что если я скажу, что хочу личной встречи с Ясоном?

- Я прав в предположении, что ты об этом просишь только и исключительно потому, что не можешь придумать иного способа вернуть Гая?

Рики закусил губу, в один миг растеряв слова.

- Что Ясон намерен с ним сделать?

- Что делать с Гаем?.. Это уже не от Ясона зависит, так ведь? Теперь твой ход, Рики. Каково тебе было? Мне думается, что сейчас всё возвращается на круги своя.

Катце смотрел ему в глаза, и спокойный голос не дрогнул. Но подавить подкатившее к горлу чувство отвращения он не мог. Он вёл себя совсем как Кирие. И хоть уверенность его была неколебима, он всё равно невольно сжал зубы.

Рики молчал. Внутри, воя в сердце, бушевал ураган, но язык не поворачивался сказать хоть слово.

Если б он только мог, он бы выкрал Гая у Ясона и вернул в трущобы. Это было не просто желание, скорее, вопиющая необходимость. Само существование Гая зажигало в нём животворящий огонь.

С другой стороны, где-то глубоко внутри, цепи, сковывавшие его с Ясоном, упорно не уступали.

Бесчестье статуса «пэт». Проклятье обыкновенной игрушки. Непристойность подчинения и рабства. Логика и разум, падшие перед наслаждением. Попранный самоконтроль. Жгучий позор унижения. И гордость, загнившая на корню.

Все эти три года с Ясоном он был скован цепями похоти. И даже теперь, столько времени спустя, подспудные желания густым вязким ядом обволакивали его изнутри, волнуя, посылая озноб по коже, поднимаясь неудержимо, словно пелена наркотического видения. Словно в насмешку, память не желала покоиться с миром в прошлом.

Потому-то, даже вернувшись в трущобы, Рики не мог ни с кем спать: боялся, что стоит дать себе волю хотя бы временно, и он превратится во что-то иное, в то, что больше уже не будет им.

А тело его всё так же жаждало сладкой отравы. Кровь кипела в жилах, разъедая их изнутри, словно кислота. Рики томился жаждой, которую не мог утолить. Им владел бездумный голод, который не унимался ни разумом, ни самоконтролем – преследуя его, куда бы он ни шел.

Он никак не мог встретиться с Ясоном, пока Блонди обладал над его сердцем такой странной неведомой властью. И даже сейчас, когда беспокойство за Гая холодными когтями сжимало всё внутри него, эту черту на песке он не мог пересечь.

Мысли его затопило бурное море противоречивых эмоций. Но, сжав зубы и глянув на дилемму прямо, он не увидел другого пути.