НА САЙТ ОГЛАВЛЕНИЕ

Ai no Kusabi - Перевод романа

От проспекта Кузко до дома Рики было минут двадцать. Солнце садилось (хоть и рановато для сезона), так что когда они дошли до места, уже стемнело.

- О чём ты хочешь поговорить? – выпалил Рики, стоило им войти в комнату. – Не надо мне вступительных бесед, давай сразу к делу.

Ему не терпелось побыстрее закончить с этим и выставить Катце восвояси. Сказать всё в лоб – один из способов достучаться до собеседника.

Он предложил Катце стул, но тот не стал садиться – прислонился к стене и закурил.

- Есть такой парень, Кирие, - сказал он наконец, - у которого разные глаза. Знаешь его?

При имени Кирие Рики непроизвольно скривился. Столько времени прошло – с чего это теперь Катце про него спрашивает? Не могла же их история с Джиксом дойти до брокера? Или Рики просто не понимал, насколько глубоко в трущобах у Катце есть свои глаза и уши? Ведь он не из тех, кто приходит без подготовки.

- Что бы он ни задумал, я тут ни при чём, - заявил Рики, чтоб исключить свою причастность.

И для него самого и для прочих Бизонов – Кирие был паразитом и настоящим проклятьем. Что бы там ни было на уме у Катце, а вот то, что их сразу связывают с Кирие – очень нехорошо.

- Правда? Странно, потому что он тобой просто бредит.

Этого нельзя было отрицать. Хотя, конечно, больше Кирие манила громкая слава, а не сам Рики; собственно, он винил Рики в том, что тот избегает своей известности. И это знали все, кто был знаком с обоими. Если Кирие где-то поднял шум без причины – значит, он хочет привлечь к себе внимание. Не удивительно, что они не поладили, будучи настолько разными.

Однако Кирие был не просто придурком с раздутой самооценкой. Будь это так, проблема бы сама решилась без дополнительных усложнений. Но у Кирие были свои идеи, амбиции, а еще – гордость. Ему улыбалась Леди Удача, а потому его заносчивость не знала границ. Он и раньше-то был порядочным говнюком, а уж что говорить теперь.

Рики вообще никогда не собирался выстраивать с Кирие дружеские отношения. А также не реагировал на попытки пацана спровоцировать обострение их соперничества. И сколько бы раз, тот ни ухмылялся ему в глаза с видом: «Тебе здесь не место», Рики плевать на это хотел.

Но вот теперь Кирие явился ему в новом свете и на сей раз вполне способный причинить реальный ущерб; так что это было уже совсем другое дело. Рики очень захотелось надрать Кирие задницу, да покрепче – чтобы носу своего тут больше не показывал.

- Он шнырял по Рынку Розас и выспрашивал о тебе.

Рики и не думал, что Кирие так глубоко вовлечен в это дело. Видно, тому показалось мало промчаться по трущобам на крутой тачке и сделать пару громких заявлений, и Кирие начал копаться в делах Рики – вероятно, в поисках компромата.

Уж столько времени прошло с тех пор, как он работал курьером. А и Робби и Кирие всё еще об этом трубят на каждом углу. Впрочем, его это не особо волновало – вряд ли это хоть что-то изменит.

Как-то всё странно получалось. Рики вполне понимал враждебность Робби – этот человек был его давним врагом. У них много чего было в прошлом, хотя, естественно, связь их была не так сильна, как у Рики с Гаем; но нельзя отрицать совместное детство в Попечительском Центре.

А вот с Кирие всё иначе. Он был помехой, чужеродным телом, пытавшимся занять место в жизни Рики. А то, что Катце вышел из тени, дабы поговорить о нём, намекало на крупные неприятности. Подумав так, Рики нахмурился.

- Если разойдется информация, что я на тебя работал, нам обоим это вряд ли пойдет на пользу.

- Расслабься. Если чуть копнуть, всего сразу не откроешь.

Вообще-то он был прав. Работая у Катце курьером, Рики всегда внешне придерживался буквы закона, даже когда тайными каналами возил контрабанду. Для начала, если Катце вообще брался за работу, какой бы сомнительной она ни была, он никогда не светился так, чтобы Кирие и ему подобные могли докопаться.

Катце был куда более хладнокровным, требовательным и квалифицированным дельцом, чем можно предположить на первый взгляд. Впрочем, на чёрном рынке в этом давно уже никто не сомневался ни секунды. И если Кирие обожжется, суя пальцы туда, куда не надо, так это тоже никого не удивит.

- Если проблема не в этом, чего ты хочешь? – спросил Рики.

Неплохо было бы, чтоб его предупредили, если что-то опасное замаячило на горизонте.

- Ты случайно не знаешь, кто за этим Кирие стоит?

- Понятия не имею, - ответил Рики чуть резче и громче чем следовало. – Мне вообще пофиг, чё он там затеял. – Он уставился на Катце, пытаясь догадаться, к чему тот клонит.

Он прекрасно знал, что Катце пришел не только из-за Кирие. И уж кто-кто, а брокер прекрасно знал, где Рики пропадал три года, так что контактов с ним следовало избегать любой ценой. Что бы там ни было в «старые добрые времена», сейчас Рики страстно желал схватить Катце за шкирку и трясти, пока не выдавит из него всю информацию – а потом расстаться и больше никогда его не видеть.

Как следствие, за прошедший год он ни разу не пересекал границу Мидаса – кроме аукциона в Мистраль Парке. Но стоило оказаться там, и к его изумлению, он немедленно снова встретил Ясона – что только удвоило его намеренья избегать всего, что может быть хоть как-то связано с Блонди.

Но пока он упорно поворачивался к проблеме спиной, беда пришла, откуда не ждали и в совершенно неожиданной форме. Внезапное появление Катце было тому очевидным доказательством. А уж раз он организовал личную встречу, значит всё еще серьёзнее, чем можно предположить.

Рики прекрасно знал, что их отношения с Катце куда как не безоблачны – в них остались трещины, которые не так-то просто было замазать. Но инстинкты говорили ему, что прямо сейчас опасности нет, хотя от напряжения всё внутри непроизвольно сжималось. Опыта у Катце было на порядок больше, чем у него самого. И если Катце понадобится его раздавить – он это сделает в один момент. Вот, что значит иметь настоящую силу.

- Меня больше беспокоит полное бездействие по поводу этой шумихи. Когда люди начинают совать носы, куда не звали, их потом тяжело отучить это делать, - проговорил Катце.

- У тебя есть что-то ещё. Или ты притащился сюда только для того чтоб мне всё это сказать? Вот погоди, Кирие услышит – от счастья с ума сойдёт, - подколол Рики, комично передернув плечами.

Он прекрасно знал, что Катце не из тех, что позволяет себе сантименты в адрес бывших работников, но разговор с ним оставлял совершенно противоположное впечатление. Он вёл себя так, будто последних четырёх лет просто не было.

- Будь моя воля, я б не позволил какому-то пацану себя охамить. Мне, знаешь ли, совершенно не интересно смотреть, как глупый парень лезет в гору, чтоб оттуда сверзиться, - в голосе Катце звучала жесткая насмешка.

Намёк был вполне понятен. Рики почувствовал, как подвело желудок. Прежде чем он успел приказать себе заткнуться, рот уже открылся, и слова вырвались наружу:

- Катце… то, что ты сказал мне. Четыре года назад…

Стоило облечь собственные мысли в слова, как наконец-то ясно сформулировались вопросы. За последние четыре года он так и не нашел на них достойного ответа, а теперь перед ним стоял Катце; а этот человек уж точно знал больше, чем он сам.

Он давно понял, почему Катце выбрал его для работы курьером. Это был лишь предлог, чтобы взять его под контроль. Что действительно важно, так это почему Катце продал его Ясону?

Рики знал, что этот вопрос, вероятно, задавать не стоит. Прошлого не изменишь. И от того, что бередишь старые раны – оно не исчезнет, только кровь снова пойдёт.

С другой стороны, стоило словам скакнуть ему на язык, как вместе с ними из глубины души поднялся сдерживаемый гнев. Он поклялся, что больше никогда не произнесёт этого имени, но вскипевшая ярость была невыносима.

- Ясон мне как-то то же самое сказал. Разве Катце не предупреждал тебя на тему лишнего любопытства? Вот уж я удивился, что вы с ним такие кореша.

- Вы с Кирие играете в разных лигах, - отозвался Катце. – И цели у вас совершенно разные. Всё было уже решено четыре года назад.

- Это ещё какого чёрта значит?! – из горла Рики вырвался глухой рык, но внутри у него всё кричало и визжало.

Он сощурил глаза в ожидании ответа Катце. Сердце нетерпеливо колотилось.

- Ты же знаешь, что у Танагуры своё лицо на публику и собственный мир для личной жизни, ведь так? – спросил Катце.

«Ну да, расскажи мне об этом». Но прежде чем Рики успел выплюнуть слова, Катце продолжил.

- Значит, кто-то в этом личном мирке должен дёргать за ниточки, верно?

Рики больно закусил губу. Катце собирался ему что-то сказать; что-то, чего говорить не следует. Рики не сомневался, что в данный момент сам роет себе могилу, но просто не мог заставить себя выставить Катце вон. Даже если потом ему придётся об этом пожалеть – он должен узнать правду.

Но почему именно сейчас? Он уже год как вернулся в трущобы. Раз столько времени прошло – что сподвигло Катце теперь открыть ему правду?

И почему он для начала завёл разговор о Кирие? От этого вопросов стало только больше. В чём бы ни было дело, Рики прекрасно знал, что так этого оставлять нельзя. И видел, что брокер тоже этого так не оставит. Он чувствовал, что Катце есть что сказать.

- Четыре года назад, на аукционе Гауш, Ясон обратился ко мне; его интересовал необычный полукровка. Черноглазый, черноволосый, на вид крутой парень с соответствующим характером. Я догадался, что он говорит о Рики из Бизонов. Я тогда был средней руки брокером на чёрном рынке, а ты – обычным пацаном из подворотни. Так мы и оказались в одном месте в одно время.

Рики помедлил.

- Так всё-таки это ты расставил на меня капкан.

- Это Ясон велел, чтоб я взял тебя на работу и посмотрел, что получится. Я просто не сказал «нет». Впрочем, что бы я теперь ни говорил, звучать всё равно будет так, будто я тебя подставил.

- А с чего ты вообще в это ввязался? Ты его боялся?

- Да, чёрт возьми, боялся, - произнёс Катце тихо и апатично. – Каждый раз как ловлю на себе взгляд его холодных глаз… да меня до сих пор трясёт – стоит только подумать.

И Рики знал, что сейчас Катце говорил чистую правду. Слишком часто он на себе ощущал такой ледяной взгляд. Много лет он страдал от унижения под пыткой глаз Блонди, покорный им, как агнец.

Он и глазом моргнуть не успел, как унижение переросло в неподдельный страх. Лучше б его по лицу били. В железных руках Ясона таилась бесконечная агония – и Рики не сомневался, что сам он знает, какую боль может причинить. Вспоминая об этом, Рики практически пережил те давние чувства снова. Он полубессознательно запрокинул голову, чтоб сделать глоток воздуха.

- Но прежде чем дать тебе работу на рынке, я поставил одно условие. Ему понравилась твоя гордость, но ему не нужен был тупоголовый полукровка. Мне – тоже. Так что тебе дали задание, которое надо было выполнить в установленное время, и ты с ним в конце концов справился.

- Наша первая встреча.

- Естественно.

Рики хотел верить, что началось всё с карточки, которую дал ему Зак; на самом же деле, это была всего лишь одна из костяшек домино, падающих друг за другом. Ясон командовал парадом с той самой ночи, когда они впервые встретились. Так же, как Рики не мог забыть пережитого унижения, Ясон – правда уже по своей воле – не мог его отпустить. От мучительной реальности осознания заломило всё тело.

- Ради твоего же блага я до последнего надеялся, что ты окажешься простым твердолобым полукровкой. Но ты обнаружил исключительные качества, необходимые, чтобы выбраться из этой адской дыры.

Рики невольно нахмурился. Пожелание ему оказаться глупым – совсем не тот комплимент, который он хотел бы услышать от Катце. Но проглотив в итоге наживку вместе с крючком, Рики и в самом деле не чувствовал себя дюже умным. Сказанное брокером можно было воспринимать двояко, и в словах «исключительные качества» ему явно послышалось злорадство.

- Или, может, лучше будет сказать, что ты сделан из более крутого теста. В тебе есть гордость и амбиции, и ты уже тогда готов был потом и кровью добиваться задуманного. Ясона результаты удовлетворили. Уж он-то алмаз не пропустит, если увидит. Вероятно, в тот момент его подвели инстинкты; надо было ему просто еще пошариться по чёрному рынку. И то было бы лучше, чем делать пэта из полукровки. - Катце кинул на Рики значительный взгляд, не желая быть единственным, кто делится информацией. – Что приводит к вопросу, на который я в свою очередь хочу получить ответ. Рики, что между вами с Ясоном?

Рики не мог найти слов; даже когда жесткий блеск в глазах Катце заострил обычно тёплый тембр его голоса. Когда Катце понял, что тот отказывается отвечать, он пожал плечами и продолжал.

- Первое указание, которое я получил от Ясона – высмотреть монету Аврора в трущобах. Я растерялся – с чего бы это подобная вещь должна в трущобах оказаться – ведь такие монеты как Аврора используются только пэтами в Эосе. Если бы не Ясон, а кто-то другой обратился ко мне с этим, я б его высмеял.

О, Рики помнил эту монетку. Символ бесчестья и поруганной гордости. Поднимая её с пола, он и не догадывался, как скоро обнаружит, что он лишь ребенок, затерянный в бушующем море.

- Я стал следить и ждать. Но монета так и не появилась.

Конечно, не появилась. Рики так и не решился её обналичить или выяснить, откуда она взялась. Но выкинуть её он тоже не мог, так что стал носить с собой – как своеобразный талисман, предупреждение себе самому. Он и не догадывался, что это такое до тех пор, пока Алек не увидел её и не рассказал про «пэтскую валюту». Узнав это, он чуть со злости не рехнулся.

- Вероятно, Ясон где-то просчитался, потому что монетка так и не всплыла. Но в конце концов это оказалось неважно. Ведь он по-прежнему хотел заполучить тебя.

Не ведая причин и не зная общего плана, Катце просто исполнял указания. И Рики знал, что таковы их взаимоотношения с Ясоном – были, есть и всегда останутся.

Но почему Катце всё это теперь ему говорит? Может, использует свой последний шанс? Вопрос застрял у Рики в горле. Это была заноза в лапе, которую не вытащить самому. Это действительно был его самый последний шанс.

- Какое отношение всё это имеет к Кирие? – в конце концов спросил Рики. – Что бы ты ни искал, это ничего не изменит. От любопытства кошка сдохла, так ведь?

Пустая самонадеянность бестолкового уличного мальчишки и жажда удовлетворить своё любопытство дорого ему обошлись. Он три года платил этот долг, будучи пэтом у Ясона.

У Рики не было абсолютно никакого желания вспоминать тот период прошлого. Он с этим покончил раз и навсегда.

- Я за свою гордость заплатил – и усы мне подпалили и много еще интересных частей тела. Так что хрен с два я опять в это влезу ради какого-то чужака. И уж тем более ради Кирие, - этими словами он дал понять, как относится к Кирие. – Ты что, не понимаешь, каково мне было? – продолжал он, и голос зазвучал громче. Фразы вылетали одним долгим злым выдохом, так что Катце не мог и слова вставить. – Ущипнёшь себя за руку – так и не поймешь, что такое «больно»; так что идёшь и ломаешь руку, чтоб уж наверняка это выяснить. Вот так со мной было тогда. А теперь ты мне пытаешься рассказать, каково было тебе?

Нельзя было притворяться, что этих трёх лет вовсе не было. Но если уж избавиться от памяти не получится, он, по крайней мере, может идти вперёд. И наплевать, что его посчитают трусом; главное, чтоб прошлое осталось в темнице этих трёх покрытых позором лет. Он не хотел расставаться с жизнью. Да, такие мысли его иногда посещали, но он всё-таки чувствовал, что жизнь еще далеко не кончена. Не мог же он выбросить её и сдаться? Вот это и значило – быть живым.

- Странный вопрос. Скажи, что ты вообще обо мне слышал? – спросил Катце.

- Ничего. Просто посмотришь на тебя и понимаешь, что ты победитель по жизни. Но это тебе любой скажет.

Катце неожиданно скривился, и Рики понял, что только что наступил ему на больную мозоль.

- Думаешь, я победитель по жизни? – саркастически выдавил Катце хриплым голосом. – Может, ты и прав, но по мне так вовсе нет. – Он сделал глубокий вдох. – Особенно с тех пор, как я был фурнитуром Блонди.

- Ты был… кем?

Несколько долгих секунд ушло у Рики на то, чтобы осмыслить то, что он только что услышал. И даже когда он это осознал, мысли его всё еще ворочались в мозгу очень вяло от шока.

Катце - полукровка, как и он сам… и при этом он когда-то был фурнитуром Блонди? Какого хера? Как это вообще возможно? Как это влияет на отношения между Ясоном и Катце? Рики даже близко представить не мог. Он не мог даже понять, какое у него должно быть выражение лица.

Фурнитур.

В каждых покоях дворцовой башни Эоса, где располагалась Танагурская элита, жил юноша, называвшийся «фурнитуром». «Жил» - не самое подходящее слово. Волосы их были коротко подстрижены, форма подчёркивала стройные контуры тел… не более чем предметы роскоши, органическая бытовая техника.

Естественно, они там обретались не для собственного удовольствия. Выбирали их по физическим показателям, которые должны были хорошо сочетаться с дизайном помещения, и по интеллектуальному уровню – достаточному чтобы управляться с новейшим электронным оборудованием. Личная жизнь представителей элиты Эоса тщательно отделялась от работы, дабы они максимально эффективно могли исполнять свои обязанности. А фурнитуры, кроме всего прочего, обслуживали пэтов. И чтобы обеспечить отсутствие связей между фурнитурами и пэтами, всех фурнитуров кастрировали.

Когда Рики узнал о том, что у элиты это считается нормой – не использовать андроидов, но кастрировать людей, чтоб обеспечить себе комфортное существование – просто чтобы жить в уюте и безмятежности – ему стало физически плохо. Но тогда он особым состраданием не проникся.

Рики знал Катце как человека, ловко вертевшего в своих руках чёрным рынком. Когда они познакомились, Катце уже успел стать успешным человеком, всего добившимся самостоятельно, с холодным сердцем, успешно вытравившим в себе человеческие эмоции до последней капли. Не раз Рики приходила в голову мысль: а человек ли он вообще или андроид? Оказывается, не слишком-то он был далёк от истины.

Но представить Катце фурнитуром Эоса он не мог. А ведь это было еще не всё. Словно специально чтобы окончательно смутить Рики, Катце бросил следующую бомбу.

- А ты знал, что все фурнитуры Эоса – полукровки из трущоб, Рики?

Одной этой краткой фразы хватило, чтоб у Рики кровь отхлынула от лица.

«Рад с Вами познакомиться. Моё имя Дэрил».

Пред мысленным взором Рики предстало мягкое лицо юноши неопределенного возраста. Мебель в апартаментах Ясона.

«Моя работа заботиться о Вас, господин Рики. Если вы чего-нибудь хотите, пожалуйста, скажите мне».

Тогда он не понимал. Речь и поведение Дэрила бесконечно его раздражали. Плевать на то, что лезть во все аспекты его жизни – непосредственная работа фурнитура.

В трущобах, когда он был с Гаем, он мог делать что хотел и когда хотел. Само присутствие Гая было ему как бальзам на душу. И никогда не мешало.

Дэрил – другое дело. Сознание того, что Дэрил постоянно стоит у него за плечом, доводило Рики до белого каления. Как бы он ни кричал и ни оскорблял его, Дэрил оставался там.

- Я сам со своими делами разберусь.

- Не создавай мне тут толпу.

- Отвали нахер!

Но сколько бы он ни посылал его, как бы ни ругался и ни буйствовал, всё повторялось снова и снова.

- Так нельзя. В Эосе только слово хозяина абсолютно. Мой долг присматривать за Вами и за Вашим здоровьем – так Ваш хозяин приказал.

Дэрил доставал Рики даже в ванной, пытаясь вымыть дочиста во всех местах. Этот Дэрил был просто грёбаным геморроем. Даже если крушить комнату – его это не останавливало. И что бы Дэрил ни делал, Рики это просто бесило. То и дело он умудрялся сказать именно не то, что надо, или посмотреть именно не так, как следовало, вызывая у Рики приступ отвращения.

- С каких это пор полукровок объявили вымирающим видом? Хватит вокруг меня виться. Ты просто заноза в заднице!

Каждый его шаг заводил Рики с полоборота.

Но неужели Дэрил… все фурнитуры Эоса… все были полукровками из трущоб?

Катце, должно быть, врёт. Это просто шутка, очередная липа. Пораженный Рики только и мог, что стоять и тупо пялиться на Катце.

- Попечительский Центр у Танагуры прижат к ногтю, - медленно объяснил тот, чтоб развеять сомнения собеседника. – Если у ребенка и личико без изъянов, и голова соображает, ну и если он не в курсе того, как в мире делаются дела – то ему прямая судьба по спецзаказу оказаться бытовой техникой, живой мебелью Эоса.

Так невероятно и возмутительно… Рики захотелось закричать во всю глотку. Но дрожь в пересохшем горле, заходящийся пульс и ржавая крышка, накрывшая мозг, словно коробку – боль – задушили не родившийся звук. То, что рассказал Катце, было совершенно невозможно, абсолютно невероятно.

Нет. Возможно… он просто не хотел в это верить.

- А ты как думал, почему Керес – единственное место, где сохранилось естественное деторождение? Никогда не уделял времени тому, чтоб решить эту задачу?

Рики покачал головой. Никогда. Это просто было не важно. Центр для него был куда как не райским садом.

- Ты действительно думаешь, что человек вправе делать это/что-то так, как завещал Господь?

Об этом Рики тоже не задумывался; хотя нельзя сказать, что действительно верил. Но и заставить себя отрицать он тоже не мог. Вера эта была слишком глубока – до самых костей. Таким его сделал Керес.

- Без генетической коррекции мужчины и женщины будут рождаться примерно в равных пропорциях. Единственная причина, почему женщин рождается меньше, заключается в том, что кто-то уже скорректировал базовые биологические факторы. И так уже много поколений.

Рики сглотнул ком в горле. И во все глаза смотрел на Катце.

- Контроль популяции – обычная практика Танагуры. Превращая полукровок в утилизируемый товар, граждане Мидаса великолепно себя чувствуют. А мы – образцовый пример того, что бывает с отбросами общества, которые не желают кланяться и унижаться, как положено. Если все будут жить сладкой жизнью, баланс нарушится. Они не выносят жизни с нами рядом, но и поубивать нас всех не могут, а то одна чаша весов перевесит слишком сильно. Если женщины станут рожать направо и налево, появится нешуточная проблема, так что они придумали вот такой выход. И получается, что как бы карты ни легли, а ты всё равно окажешься в сточной канаве.

В трущобах, как бы карты ни легли, ты всё равно, в конце концов, окажешься в сточной канаве. Ледяное эхо, отозвавшееся в этих словах, заставило Рики покачнуться.

Лицо Катце исказила кривая гримаса.

- Когда я узнал, что меня отобрали быть фурнитуром Эоса, - выплюнул он, - я был в восторге. Раз у меня и лицо достаточно красивое, и ума хватает, значит, я отличаюсь от остальных. Из Попечительского Центра я уходил в лучшую жизнь. Но в конце концов, мусор – он и есть мусор – а я был просто еще одним бестолковым ребенком.

Тяжелые слова Катце липли к нему, как густой клей; Рики прекрасно знал, о чём тот говорит.

- В первую же ночь в Танагуре нас отвезли в медицинский центр, и мы наконец узнали, что же значит быть фурнитурами, что это за собой влечет. Это был шок. Я совершенно перестал соображать.

В сознании Рики изысканные, словно у андроида, черты лица Катце вдруг стали похожи на лицо Дэрила. Он понятия не имел, сколько Дэрилу лет, и даже спрашивать не пытался. Дэрил исполнял любое повеление Ясона, это автоматически делало его врагом. Он не мог сочувствовать одному из своих палачей и не желал сочувствия к себе. Иначе обнажилась бы его слабость.

Так что Рики упрямо держался изо всех сил, зажимал уши ладонями и отталкивал любую руку, что тянулась ему помочь. С гордостью – единственным, что теперь делало его самим собой – на компромисс не пойдешь. Не будет преувеличением сказать, что именно благодаря тому, что он родился в трущобах, Рики так отчаянно защищал чувство собственного «я».

- Мы еще разберемся с твоей гордостью, - насмешливо нашептывал ему на ухо Ясон. – Она отправится в мусор, где ей самое место.

Голос Катце вырвал его из нахлынувших воспоминаний.

- Но в любом случае, - продолжал он, - я думал, что это лучше, чем бесславно закончить свою горемычную жизнь в трущобах. Нас выбрали и, собственно, не спрашивали. Но если б у нас был выбор, я не думаю, что хоть один бы отказался.

«Если б я так позитивно ко всему относился, может, и неплохо жил бы в Эосе», - помимо воли подумал Рики. Он ошалело облизнул пересохшие губы. Ведь на самом деле «неплохая жизнь» в Эосе была тупой и вульгарной. Он бы ни за что туда не вернулся.

- Чтобы что-то получить, надо чем-то жертвовать. Так что я заботился о пэтах. Фурнитур – доступный товар – так что делаешь, что прикажут, чтобы выжить. Затыкаешь эмоции и выполняешь – даже если приходится наказывать кого-то такого же, как ты. Только так тебя признают подходящим для Блонди. Ты больше не человек, но если не будешь пытаться прыгнуть выше, чем тебе на роду написано, тобой будут довольны.

Рики сжал кулаки. Слова Катце заставили его увидеть бытие фурнитуров совсем с другой стороны.

В Эосе только слово хозяина абсолютно.

Дэрил ласкал Рики, потому что Ясон давал такой приказ.

- Отвали от меня, - вопил Рики, извиваясь со всех сил, но без толку.

Пока Ясон не отдавал другого приказа, Дэрил стоически продолжал – разводил его колени в стороны и склонялся к его бёдрам, заставлял член Рики вставать каждый раз, как он отказывался дрочить сам.

- Вы всё еще не знаете, господин Рики, каким страшным он может быть.

А Рики прекрасно знал, каким безжалостным, высокомерным и холодным может быть облеченный властью Ясон. Но для него не это было худшим. Ненависть свою он обратил на Дэрила – на фурнитура, бесконечно достававшего его по первому слову Ясона; он не хотел сопротивляться приказам Блонди. Поэтому само его существование невозможно было выносить.

Господин Рики.

То, как Дэрил к нему обращался, попирало его гордость. Ему казалось, что такой почёт оскорблял его трущобные корни.

Пэта и фурнитура могли даже держать в одной комнате, но ценности у них были абсолютно разные. Рики даже считал что это два отдельных вида.

Он ошибочно полагал, что фурнитуров разводят и тренируют в специальных заведениях, как пэтов (заключил он это из того, что Дэрил делал минет куда лучше Гая). Раньше, кроме Гая, он не делал этого ни с кем, и новизна техники Дэрила пробуждала в нём совершенно уникальные ощущения. Но вопреки физическому удовольствию, Рики ненавидел, когда ему отсасывал гнусный евнух. Даже покорно открываться перед Ясоном, демонстрируя подчинение; даже, сжав зубы, дрочить у него на глазах было лучше, чем унизительные оральные ласки фурнитура.

Пусть Рики и научился раздвигать ноги у Ясона на глазах, Блонди не велел Дэрилу останавливаться. Недостаточно было просто показать себя. Сексуальная тренировка во имя «дисциплины». Обнаженный Рики сидел на коленях Ясона – связанный по рукам и ногам, с разведенными коленями, а мужчина обнимал его. Он приказывал Дэрилу сосать, и тот сосал, пока у Рики задница не сжималась от предвкушения и яйца не подтягивались в мошонке.

Дэрил ласкал влажную головку члена Рики кончиками пальцев, дразнил самым кончиком языка. От одного этого Рики кончал, позволяя дрожащим стонам вырваться из горла. А Дэрил продолжал сосать, опустошая его досуха, и глотал всё до последней капли.

- Я… больше… не могу! – кричал Рики, и голос его дрожал. А Дэрил продолжал ласкать и лизать его.

- Твоё тело куда честнее, чем твой язык, - холодно смеялся Ясон.

Но боль и унижение на этом не заканчивались. Прежде чем начать ласкать Рики пальцами, Ясон приказывал Дэрилу растянуть его языком. И с наслаждением наблюдал процесс. Фурнитур находил каждую складочку, открывая неиссякаемые источники наслаждения и отвращения, пока всё внутри у Рики не начинало пульсировать от возбуждения.

И так - шесть месяцев подряд. А потом Ясон стал его трахать, и Дэрила в спальню больше не звали. Объятья Блонди и безжалостное проникновение вызывали такую боль, что Рики боялся, что тело его разорвёт на части, но всё равно это было лучше, чем выставляться перед Дэрилом и ощущать его рот на себе повсюду.

При этом Дэрил по-прежнему приводил его в порядок после секса. Когда Ясон впервые взял его, Рики превратился в парализованную ниже пояса развалину. Его кровоточащий зад необходимо было смазывать мазями, и было адски стыдно, когда ему туда запихивали лекарства – а Дэрил ухаживал за прикованным к постели, покорно снося все оскорбления, которыми щедро сыпал Рики.

Он понятия не имел, каково это фурнитуру, да и знать не желал. Вообще-то Дэрил был очень скромным – во всём, что не касалось секса. Удивительно, что когда обнаженный Рики выставлялся напоказ, как никогда раньше, и Дэрил ласкал его снова и снова, пока по телу юноши не пойдёт крупная дрожь, никогда в глазах фурнитура он не видел ничего похожего на вожделение.

И всё же Рики не мог воспринимать его как технику разового использования. Если фурнитуры – легкозаменяемый, практически одноразовый товар, то и пэты, которых разводят и растят из них повёрнутых на сексе игрушек, вряд ли могут считаться чем-то иным. Презренный Дэрил ничем не отличался от него самого.

После того как Ясон впервые лёг с ним, как бы ни заводился Рики, Дэрил никогда не терял над собой контроль. Только много месяцев спустя Рики осознал, что он так демонстрирует свою гордость. Недюжинная сила нужна для того чтоб принимать человека таким, какой он есть – как бы жесток и агрессивен он ни был. Он это понял далеко не сразу, но всё-таки понял. И хотя Дэрил по-прежнему совершенно ему не нравился как фурнитур, к нему он стал относиться лучше, чем к прочим пэтам.

В конце концов, просто следить, как Дэрил суетится, управляясь с делами в своей оживлённой манере – был способ развеять скуку. Фурнитур же под его взглядом заметно робел: Рики, который нормально себя ведёт – явление сродни затишью перед бурей.

- Так же как всё, что Вы говорите и делаете, отражается на чести Вашего хозяина, - говаривал он, - так же и Ваше здоровье отражается на моих обязанностях и ответственностях. Я живу для того, чтобы Вам было здесь уютно, как дома.

Неуправляемый пэт – позор хозяина и ответственность фурнитура. Об этом знали все в Эосе.

- Ага, - тут же яростно вскидывался Рики. – Ты кормишь пэтов, одеваешь пэтов, убираешь всё после того, как хозяин трахает пэтов. Я бы на твоём месте даже не задумывался о том, чтоб прикидываться свободным человеком!

А между тем в какие бы передряги с другими пэтами Рики ни встрял, Ясон всегда говорил одно:

- Единственное место, где пэты могут делать что захотят – это салон. По большей части всё, что там происходит, приемлемо. Но ты пойми, Рики – если пожар начнётся, не важно, зажигал ты спичку или нет – стоит только слово сказать, и ты будешь виноват. Не давай им этого шанса.

А потом разразился скандал с Мимеей.

Для Рики и Ясона скандал, прокатившийся по всему Эосу, стал поворотным моментом во всём. Скандал угрожал положению Ясона. А Рики на собственной шкуре уяснил, что же такое «урок, который ты никогда не забудешь». С этого дня Ясон ожесточился. Когда дома Рики не подчинялся, Ясон мучил его до тех пор, пока тот не мог подняться. А когда Рики вёл себя послушно, Ясон издевательски интересовался, что за коварный план он замыслил на сей раз. Рики только и оставалось, что кричать с досады, пока голос не охрипнет.

Тело, пережившее безжалостное наказание, даже не помнило последующих заботливых прикосновений фурнитура. Кстати, а что же стало с Дэрилом? Рики не знал. Их дорожки разбежались слишком внезапно.

Просто однажды запертые двери главного холла вдруг распахнулись прямо перед ним. На секунду мир перед его глазами вспыхнул слепящим светом. Рики потянулся к нему рукой, словно во сне. Всё ещё наполовину в шоке, Рики шагнул вперёд… прочь из Эоса.

- Стоять на месте! – закричала охрана.

Не успев подумать, Рики побежал. Но побег, конечно, провалился: его поймали и взяли под стражу. Он был уверен, что за побег из Эоса с ним разделаются раз и навсегда.

Как и следовало ожидать, Ясон молчал. Но вместо того чтобы отправить Рики в центр утилизации, Ясон вернул его в трущобы. Этот шок был сильнее, чем то, что он испытал, когда двери Эоса распахнулись перед ним. Кольцо пэта сняли, и ничто больше его не удерживало. Его захлестнул абсолютный восторг. И он побежал вперёд – так быстро, как только мог, пока Ясон не передумал.

Рики полагал, что Дэрил и сейчас заботится о каком-нибудь другом пэте Ясона. Там Рики или не там, а Эос никогда не меняется. По крайней мере, он так думал.

Но узнав, что Дэрил, как и сам он – выходец из трущоб, Рики совершенно по-новому взглянул на три года, проведенные в Эосе. Какого чёрта? Какого ляда? Он не хотел этого знать, но теперь знал. Его вдруг окатило волной ненависти к Катце за то, что пронзил его правдой, словно копьём; особенно сейчас, когда Дэрила не было рядом.

- Когда я был фурнитуром, - объяснил Катце, - мне не было нужды кляузничать и огрызаться. Но для меня в этой жизни было кое-что другое. Пять лет я сверху вниз смотрел на Мидас. И это было здорово. Как будто я в этом мире ничего не боюсь.

Фурнитур Блонди. Очень может статься, что хозяином его был ни кто иной, как Ясон.

- … вероятно, именно поэтому я продал душу дьяволу. «Не вижу, не слышу, не скажу.» Железный закон фурнитуров. Вкуси запретный плод любопытства и уже никогда не забудешь его вкуса.

Рики казалось, череп тисками сжимает его мозг. Катце говорил об очень серьезных вещах. Открыть глаза на такую правду было больно, но не мог же он отвернуться от реальности?

Для него эти три года были полны отвратительного унижения. А Катце всё продолжал изливать Рики свои откровения, и тот силился понять, к чему он клонит. От этих слов его буквально лихорадило.

- Я знал, что Попечительский Центр – игрушка в руках Танагуры, - безжалостно продолжал Катце, - но мне было любопытно. Используя компьютер в своей комнате, я полгода потратил в поисках баз данных. Хорошо, что эти маленькие заносчивые пэты безграмотны – не стоило и волноваться, что они что-то заметят. Хотя охрана там была нешуточная.

Логично. Рождаясь, вырастая и развиваясь в собственных клетках, пэты всю жизнь проживали, не зная ничего о внешнем мире. Салоны, где собирались пэты, с точки зрения Рики представляли собой игровые площадки для разодетых деток. В их обиходе всё было упрощено, охрана следила за каждым их шагом. Без пэт-кольца, служившего личным документом, пэт не мог даже выйти из комнаты.

- Но в любой системе есть щели. Расширь их в нужную сторону – система изменится, даже если не знать паролей.

- Знаю, - фыркнул Рики. Не такой уж он был тупой полукровка. – Алек говорил, компьютер – хуже женщины: попрёшь напрямую в лоб - словишь по щам. А будешь джентльменом, зайдешь с нужной стороны, так сразу и получишь, чего хотел.

Катце на миг застыл. Внезапно замолчал он, как Рики понял, при упоминании Алека. Он брякнул про бывшего напарника случайно, но реакция Катце была крайне интересной.

Он решил не спрашивать, работает ли Алек до сих пор курьером. Катце тоже больше ни слова не добавил и вместо этого вернулся к своей исповеди.

- Доступ к базам данных был ограничен по времени, поэтому я не мог сразу добыть всё, что мне нужно. Но восторг от того, что прерываешь связь за секунду до того, как тебя обнаружат, волновал во мне даже то, что ныне отсутствует. Всех ответов за один раз не получишь, но я не мог устоять пред возможностью пощекотать себе нервы. Ты знаешь, о чём я говорю, Рики.

Рики знал. Волнение. Возбуждение. Давным-давно он ночами подворовывал на улицах Мидаса ради этих мгновений экстаза.

- Полукровка из трущоб, установленный в качестве мебели, воровал секреты Танагуры – а никто и не заметил. Я не мог удержать этот восторг в себе, так что я поделился им с друзьями. Видишь, что мне это дало, - Катце указал на длинный шрам через всю щёку. – Ясон просто сказал, что я это заслужил – с такой лёгкой улыбочкой. – Словно представив эту улыбку и жестокий насмешливый голос, Катце вздрогнул, и глаза его потемнели. – Он с самого начала знал. Только ждал, пока я оступлюсь. Это у него было такое развлечение. Так вот там дела делаются, Рики. И я считаю, что мне очень повезло, что отделался распаханной мордой. Как вариант – мог жизнь провести по рынкам – как кусок плоти на продажу.

В словах его не было ни гнева, ни скрытых желаний. О собственном прошлом он говорил так же бесстрастно, как рассказывал бы о ком-то постороннем. Но сколько же горя он познал? Этот вопрос бился где-то на краю сознания Рики, и в конце концов он растерянно опустил взгляд.

Однако ему всё еще не давала покоя мысль – что же Катце задумал? Зачем пришел, чтоб раскрыть ему тайны прошлого именно сейчас? Далеко-далеко, в совсем другом мире, кто-то когда-то сказал ему: «Разделишь радость – удвоишь её. Разделишь горе – ополовинишь его». Это казалось невероятным, но не это ли причина откровений Катце?

Быть не может.

Он не хотел спрашивать. Он не хотел знать. Не слышать ничего дурного, не видеть ничего дурного, не говорить ничего дурного. Но чего бы там ни хотел Рики, он должен был разобраться и узнать правду. Казалось – если не разберётся, то никогда не избавится от проклятья, которым только что наградил его Катце.

- Я по-прежнему не понимаю, какое отношение к этому имеет Кирие, - медленно проговорил Рики, - и вообще-то мне, к чёрту, всё равно. Я с ним связываться не буду, даже если ты пытаешься мне тонко намекнуть, что он влип слишком крепко. Кроме того, раз уж у тебя такие дела с Ясоном, так у тебя в любом случае возможностей больше, чем у меня. Вот и спасай Кирие сам.

Он не сомневался, что именно Кирие разбомбил штаб-квартиру Джиксов. Из-за этого – даже если Рики не желал иметь с Кирие ничего общего – кучу хвостов надо было подчищать благодаря ему. И еще один кусок говённой работы плюс ко всему ему нужен был в последнюю очередь.

- Три года, Катце. Если б ты тогда был фурнитуром, Катце, ты бы понимал хотя бы… - Рики оборвал сам себя, заметив, как Катце на него воззрился. Он перевёл дух и нашел в себе силы встретить этот взгляд. – Если не хочешь, чтоб Кирие повторил мои ошибки, Катце, так сам иди и убеди его. Я с Ясоном не желаю больше иметь ничего общего. Я свободен. И хочу оставить прошлое в прошлом.

Катце глубоко вздохнул. Снова достал сигарету. В повисшем между ними безысходном молчании печально вилась кольцами сизая струйка сигаретного дыма – прежде чем растаять без следа.

Они и не заметили, когда за окнами успел пойти дождь, насквозь промочив холодную ночь. Рики рухнул на узкую кровать и уставился в тусклое небо. Куда бы ни был устремлен его взгляд, он явно был далёк от этой комнаты и этой реальности.

В ушах его всё ещё эхом отдавались слова Катце. И совсем не те, что были сказаны о Кирие.

- Запомни, Рики, - сказал он, уже стоя у порога. – То, что Ясон снял с тебя кольцо – не значит, что он с тобой закончил. Он просто не бывает таким щедрым.

Он сказал это без нажима, словно говорил сам с собой. Но в глазах его отразилась такая значительность, что у Рики волосы на загривке зашевелились.

«Какого хера он пытается мне сказать?»

И Рики снова понял, что отчаянно не хочет этого знать. Он не хотел, чтоб его втравили в чужую драку. И всё же, как бы он тому ни противился, слова Катце запали ему в душу.

Он плохо спал той ночью.