НА САЙТ ОГЛАВЛЕНИЕ

Ai no Kusabi - Перевод романа

В столице Танагуры правила содержания пэтов целиком и полностью определялись «Законом о пэтах», сводившемуся к Девяти Пунктам:

  1. Квалификации
  2. Регистрация
  3. Родословная
  4. Прививки
  5. Вязки
  6. Сертификат качества
  7. Запреты
  8. Дисциплинарные ограничения
  9. Утилизация

Впрочем, это были даже не правила, а скорее рекомендации для представителей элиты, державших пэтов в качестве классового символа; для аристократов, любимых Юпитером, всего лишь способ привлечь внимание к их статусу избранных.

Те, кого называли пэтами, представляли собой кукол для секса, произведенных методом лицензированного разведения на фабриках с единственной целью – обеспечить клиентов домашними игрушками. Генетически они не отличались от людей, но при этом были и оставались искусственно созданными куклами.

Производство велось при помощи специализированных технологий и не имело ничего общего с естественным процессом размножения. Доказательством происхождения служил серийный номер производителя, пропечатанный на стопе у каждого, при помощи которого компания вела и поддерживала на них документацию.

Живые твари, но не люди. А следовательно, для них наличествовал базовый минимум дисциплины и норм содержания, но больше их существование ни к чему не обязывало.

Естественно, пэты, которых даже хозяева различали только по серийным номерам, напрочь лишены были гордости, а также человеческих прав и свобод. Единственный «класс», доступный им, определялся сертификатом родословной, а привилегией (хоть ценность её и сомнительна) считалось принадлежать представителю элиты.

В железных рамках классовой системы Зейн сертификат, подтверждающий, что пэт находится в собственности элиты, для граждан Мидаса был шикарным аксессуаром – символом манящей и недостижимой мечты. Просто так никто и ничто питомцами элиты не становились; только избранные, выдержавшие строгий отбор. Пэты, бывшие элементом статуса для миропомазанного высшего класса - правящей верхушки Танагуры – жили в Дворцовой Башне Эоса и купались в немыслимой роскоши. А сказки такого рода всегда пленяли толпу. О том, чем эти сказки заканчиваются, никто обычно не думал.

Стоимость Танагурского пэта выводилась очень просто. Если статус владельца высок – то высоко ценится и питомец. Второе слагаемое – происхождение. Но для всех пэтов основополагающий вопрос был: как кланяться, ползать или прибегать к ноге, чтобы так или иначе завоевать сердце хозяина.

Единственное, что имело смысл – видимый результат: хорошая родословная, привлекательная внешность и «чистота» - вот неоспоримые достоинства, к которым стремился каждый пэт. Однако красота сама по себе не гарантировала кукле успеха – тут нужна была изюминка. Беспрекословное повиновение было основным требованием; но показать, что знаешь себе цену – вот верная стратегия, чтобы забраться повыше там, где выживает сильнейший. А этого никакими тренировками не добьешься.

На первый взгляд, питомцы в Эосе жили сытой и спокойной жизнью, наслаждаясь гармонией и покоем. Заоблачный социальный класс – элита – хотели, чтобы их пэты соответствовали их социальному статусу. Или, скорее, сама жизнь в Эосе устанавливала своего рода планку, за которой долгом каждого владельца было вырастить питомца, достойного такой чести.

Самыми лучшими считались чистокровные пэты производства Академии – их-то и приберегали для Блонди. Как будто сдай они позиции – то же случится и с производителем.

Сделав пэта из полукровки, Ясон выказал бесстыдное неуважение к неписаным правилам. Это был первый крупный скандал с момента основания Эоса. Элита отреагировала бурно, напоказ изображая брезгливость, одновременно пытаясь скрыть всё возрастающее любопытство.

Как и полагается в жестком классовом обществе, авторитет Блонди был неоспорим во всех уголках Эоса. Так что никто не решался критиковать их в открытую.

«Я взял питомцем полукровку из трущоб».

Смелый вызов, который не назовёшь иначе как безрассудством, поднявшим всё возрастающую волну интриг. Тут и там зазвучали приглушенные насмешки, граничащие с презрением. А уж пэты в своём кругу высказывались откровенно резко и жестоко. То были горькие слова, полные зависти и насмешки, заставлявшие всё повышать и повышать голос.

Рики было всё равно. По его понятиям, пэты, не знавшие ничего, кроме стерильного замкнутого пространства Эоса, были как дети – со всеми визгами и истериками, присущими детям. Какая б там ни была гордость, а никто из них и шагу не мог ступить без посторонней помощи. Обильно извергаемые ими пошлости и оскорбления лишь подчеркивали смехотворную скудность их словарного запаса. Их безмозглые взгляды волновали кровь не больше, чем мимолётный ветерок. Они были глупы, слабы и едва ли достойны внимания Рики.

Бесполезны.

Молча шугнуть «детишек» было несложно, но иногда Рики всё-таки выходил из себя и злился. В Эосе пэты кишмя кишели, но среди них не было ни одного, на кого он мог бы выплеснуть ярость. Он вовсе не собирался тратить силы на тех, кто не стоил его времени, а ввязываться из-за каждой мелочи выходило себе дороже. Хватать их за шкирку и выдавать по парочке оплеух было без толку, так что он решил нарваться на охрану и хоть так отвести душу.

Серьёзно удалось сцепиться с ними лишь однажды; тормозов у ребят не было, и получил он за это по полной. Повторять ошибку он не собирался. И тем не менее, такое отношение ощутимо настроило против него прочих пэтов, и жестокий круг завертелся по новой.

Сиднем сидеть в комнате, где нечего делать – было ему поперёк души, а все прелести пэтских салонов и центров досуга лишь ненадолго разгоняли скуку. В результате куда бы Рики ни шел, беды всех сортов бежали следом. И Рики всегда считал, что он ни при чём – всегда был кто-то другой, кто первым начал.

Не важно, так это было или нет. Стало ясно, как день, что он ни в малейшей степени не может сдерживаться. У него и в мыслях не было попробовать отступить первым или куда-то не соваться.

- Не подходи.

- Не трогай его.

- Не попадайся ему на глаза, и никто не пострадает.

Его раздражительное, высокомерное отношение было ровно так же оскорбительно, как их взгляды, которые он ловил на себе. И никто не собирался первым сделать шаг к перемирию. То, что полукровка – с рождения исконный враг граждан Мидаса – стал игрушкой Блонди, вызывало к нему глубочайшую антипатию.

Неотесанный, бескультурный и обладающий железной волей, он вызывал в них такой же инстинктивный страх и ненависть, как дикий волк, которого выпустили посреди отары, вызывает у овец. Куда бы он ни шел, суть его видна была с первого взгляда. А за ним струились феромоны и неизбежная ослепляющая зависть. Впрочем, возможно, это совершенно иная система ценностей Рики пробудила доселе неведомый страх в пэтах... в пэтах, которые раньше считали безграмотность и бездумность абсолютными благами.

Но вот что их действительно донимало, так это неоспоримая истина – маленькие предательские следы на его теле. Если не считать смешивающейся спермы, когда они кончали на глазах у всех, да жарких секретов, которыми они частенько обменивались после, за кулисами, Рики ни с кем в контакты такого рода не вступал.

В первый момент, когда Рики дебютировал в шоу, но так и не появился на последовавшем сексуальном вечере, остальные от души над ним посмеялись. Он напрочь лишен был здравого смысла, присущего всем пэтам, не говоря уж о манерах, хорошем вкусе и классе. Да ни один хозяин не отправит своего любимца на вязку с этой недоразвитой обезьяной. Если нет перспектив вязок – то его на такой вечер никогда и не пригласят – а если пэт не может ни повязать, ни повязаться, то какой с него прок? Это все знали.

- Так ему и надо.

- Получил по заслугам!

- А чего ты ждал от полукровки из трущоб?

Ему была прямая дорога на свалку, в этом никто не сомневался.

Но вышло иначе.

Рики не появлялся на секс-вечеринках не потому, что его туда не звали. Просто все подобные приглашения его хозяин Ясон отправлял в мусорную корзину. Как только это стало известно, последовало всеобщее изумление. Рики ни под каким видом не появлялся на «вечерах», и тем не менее тело его носило неоспоримые следы занятий любовью.

Почти достаточно чтобы решить, что Ясон сам с ним спит.

Никто не знал, кто первым выдвинул эту гипотезу, но слух прошел и сотряс пэтский мир словно землетрясение. Засосы на коже Рики были метками, клеймящими собственность.

Обыкновенно такие следы у пэтов оставались после секс-вечеринок или после назначенных вязок. Каждый, кому случалось воплотить свои плотские желания тайно, не с назначенным партнёром, старался – просто из кожи вон лез – чтоб улик удовлетворения их похоти не оставалось.

Да, полная зависимость от секса была у пэтов в крови, однако практика заслуживала строгого порицания. Ну и конечно, попавшим в категорию «слишком доступных» полагались определенные дисциплинарные санкции, что вполне могло служить причиной потери расположения хозяина. В самом худшем случае итогом могла стать и «утилизация». Общепэтская гордость никак не позволяла им согласиться с тем, что они – всего лишь утилизируемый товар, но для хозяев – элиты – они были всего лишь очередным легко заменимым предметом роскоши.

Засос обычно обозначал явное присутствие партнёра, и одно это обстоятельство уже воспринималось общественностью как своего рода символ статуса. Рики на секс-вечерах не появлялся, а засосы на нём не исчезали.

«Хозяин спит со своим пэтом…»

Доказательства чего-то немыслимого с точки зрения устоявшихся традиций Эоса бесили пэтов ещё больше. Их ненависть к Рики стала нестерпимой; они бредили мыслями о том, как этот бунтарь стонет в объятьях Ясона.

Губы у него дрожат, и он крутит задницей. Они скрипели зубами, представляя его набухший до изнеможения член.

Жестокая ревность. Стоило представить, как Ясон делает это с Рики – как хочет, куда хочет – и их окатывала волна обжигающего гнева и чувства предательства.

Почему? Почему именно он? Почему Рики?

Чем больше вопросов, тем больше было их смятение. Даже их хозяева, которые рады были баловать их, как могли, никогда к ним не притрагивались. На пэтов только смотрят; их не ласкают, их не любят. Вся элита об этом знала.

День и ночь за пэтами приглядывали человеческие существа еще ниже рангом – «фурнитуры». Фурнитуры – бытовая техника, общеупотребительный товар; к мебели незачем относиться как к людям. И всё же в Эосе, автоматизированном до предела новейшими технологиями, без них пэты ходили бы в лохмотьях и умирали бы с голоду. Никто не задавался вопросом почему.

Но стоило появиться Рики, и всё изменилось. Он смеялся над их прописными истинами. Он жил так, словно правила написаны не для него. А всё то, что само собой разумелось… он без зазрений совести попирал ногами.

Само его существование было им ненавистно, было унизительно и угнетающе.

Законы, по которым жили пэты, затрещали по швам. Вскоре они стали побаиваться, что и цена их упадёт. Кто-то должен был что-то сделать.

И всё же…

Несмотря на хаотичное поведение Рики, их хозяева только и делали, что сыпали длинными словами, которых пэты не понимали, вроде «разница интеллектуального уровня» и как она влияет на законность и незаконность действий. Впрочем, пока всерьёз никаких вызовов не выдвигалось.

«Всё потому, что он пэт Блонди», - вот и всё, к чему они пришли. Им казалось, что тем всё и устаканится; но тот факт, что Рики – пэт Ясона, не означал, что все пэты Блонди получат такой же привилегированный статус.

Собственно, скорее, наоборот. Прежде чем Ясон завёл Рики, он месяцев шесть, а то и год регулярно менял питомцев. И не скупился – каждый был чистой Академской линии и высочайшего класса.

Академская родословная и сертификат, удостоверяющий, что пэт принадлежал Блонди, поднимали его цену до небес. Никто так и не понял, что происходит – но охотно воспользовались настоятельной необходимостью Ясона менять пэтов в целях коммерции. Разведением он занимался редко, но тогда уж выставлял питомца на секс-вечеринках чуть ли не каждый день, да и тогда на каждом подолгу не зацикливался.

Тогда почему же? Зачем ему этот кусок мусора со дна помойки, презренный полукровка? Когда же и пэтам достанутся эти благости?

И каждый раз как эти мысли приходили им голову, в каждом – будь то самец или самка – вскипала обжигающая зависть. Кто-то из них получил титул особенного. Невыносимо было мириться с тем, что уникальным считают чудище, которого в этом мире просто не должно существовать.

Мидасская и трущобная кровь не смешивались, как масло с водой. Но перед лицом элитарности местных пэтов гордость Рики лишь еще больше окрепла. Чем больше он слышал от них критики и злословия, тем больше наглел. Их открытой враждебности он плевал в лицо. Он целенаправленно игнорировал их предрассудки и на любую реальную угрозу немедленно бил кулаком в морду. Рики не лизал задницу никому – включая Ясона – даже когда прекрасно знал, что лучше бы слегка прогнуться там и сям. Но ему казалось – стоит лишь раз отступить – и будешь всю жизнь целовать кого-нибудь в зад.

Между тем другие пэты вовсе не проводили дни напролёт у ног своих владельцев. Одни втихую занимались сексом «для здоровья» - чтобы пощекотать нервы и хоть как-то занять пустые часы; другие наслаждались самолюбованием, а няньки-обслуга обеспечивали их всем необходимым.

Соперничество между враждующими пэтскими фракциями было упорным и всепоглощающим. Систематически дело заканчивалось линчеванием, причём весьма изощренным, чего хозяева как будто и не замечали… по крайней мере, не больше, чем незначительный ущерб, наносимый их регалиям. Ведь они же не привязывались к своим пэтам. Уж точно не больше, чем к любой другой вещи, радующей глаз.

Досада и страх появлялись и разрастались моментально. Пэты ценны были своей сексуальностью и прекрасно знали, что время их коротко. Ровно столько, сколько они остаются свежими и желанными.

  1. Начало полового созревания.
  2. Потеря девственности.
  3. Подбор пары и вязка.

Эти три ключевых события определяли их существование; по их окончании падала и себестоимость пэта. Первая и неизбывная истина для всех, кто появился на свет и вырос в Эосе. Даже для пэта редчайшей породы не было никакого «завтра». Каким бы красивым и гордым он ни был, время быстро и жестоко возьмёт своё.

В Эосе список пэтов менялся постоянно. Если хозяин заскучал – дни пэта сочтены. Особенно если это самец; даже из тех, кто доказал свою мужественность и был допущен к вязке, редко кто оставался здесь до зрелых лет. Для тех, у кого с возрастом ломался голос, Танагурские поставщики предлагали целый ряд таблеток, подавляющих гормоны. Процесс превращения юноши в мужчину сопровождался страхом и отвращением, ведь это может лишить их внимания хозяина. А другого способа выживания нет; такова трагедия пэта-самца.

Поэтому пэты не знали стыда. Что бы им ни говорили делать, будь то даже полный идиотизм, они тут же подчинялись – это было их породное качество. Вот почему в Эосе устраивались вакханалии и секс-банкеты чудовищнее, чем в любых гаремах Мидаса, где секс на законных основаниях продавался, как пиво за барной стойкой.

Ясон, вложивший немало усилий в то, чтобы выдрессировать Рики, собирался устроить традиционную вечеринку по случаю выхода нового пэта в свет. Потом ему подберут подходящую самку, и он её повяжет.

Тут у оппозиции возражений точно не возникнет – ведь возможность добавить в уже имеющийся коктейль новую линию – полукровки из трущоб – уникальна. Ясон не тревожился: право принимать решение о вязке в любом случае как правило ложилось на плечи того из владельцев, кто был выше по классу. Классовая рознь – непреодолимый барьер. Подчиненный не откажет старшему ни в чём. А уж у пэта – обычного расходного предмета роскоши – уж точно не было права голоса. Если поступило предложение, которое хозяин принял, пэты совокупляются. И никаких вопросов.

До сей поры Ясон никогда не пользовался правом на осуществление вязок. Однако теперь собирался попробовать. В трущобах однополая связь считалась нормой, и ему было любопытно, как его полукровка повяжет женщину. Ему было совершенно всё равно, хорош Рики в постели или плох.

Он как с листа читал жизнь Рики и видел, что в тех однополых связях, что происходили в трущобах, не было ничего необычного или особенно интересного. Нет ничего более скучного, чем наблюдать, как кто-то систематически кончает. Чтоб посмотреть на то, что он обычно делает, незачем было тащить полукровку из трущоб в Эос.

Но ведь стоячая вода мутнеет; полезно время от времени внести что-то новое – даже не важно, что. Ясон до сих пор не определился, каков же будет statusquo, но эксперимент совершенно точно не будет скучным. Вот почему первым партнёром Рики должна была быть женщина.

Хватило трёх дней, чтоб Ясон слегка улыбнулся и переменил план.

Успех собственного дебюта заботил Рики в последнюю очередь. Блонди стоило догадаться раньше, что голова полукровки была напрочь забита бунтарским упрямством. Как только он открывал рот, на окружающих выливался поток трущобной брани и пошлостей. Стоило на секунду отвлечься, как в воздухе уже мелькали кулаки.

Ясон и ухом не повёл. «Боже правый, да у полукровки хватает смелости! Раз так, то скучно мне станет еще не скоро». Впрочем, эти мысли он благоразумно оставил при себе.

Без труда приковав бушующего Рики к кровати и связав ему руки, Ясон драматически вздохнул и сказал:

- Такое поведение испортит тебе дебют.

Рики оскалился и рявкнул в ответ:

- Значит, нечего было тебе сажать на цепь такую тварь, как я. Ты же Танагурский Блонди; не мог что ль подобрать себе кусок мусора получше?

- Это не выход. Так или иначе, а слухи о тебе ходят по всему Эосу. Когда ты наконец достигнешь уровня дрессировки, соответствующего для моего пэта, тогда и устроим тебе вечеринку.

Чтобы должным образом утвердить в Рики принципы дрессировки, «соответствующей пэту Блонди», Ясон оставил его без одежды на месяц. Запертые нагишом в своих комнатах, пэты вынуждены были признать, что они «вещи» - без прав и свобод. Параллельно постоянные любопытные взгляды посторонних искореняли в них остатки застенчивости.

Как правило, спаривание пэтов было чем-то вроде зрелищного спорта. Конечно, к сексу они привыкали с младых лет, но до этого обычно не занимались им публично. Уверенные в себе самцы частенько бравировали тем, что член у них не обмякнет даже если прессом жать, но эта уверенность мало чем помогала, когда парень не мог обеспечить себе стояк во время шоу. Такое действо на публике само по себе непросто, а уж вероятность упасть в грязь лицом всем и каждому была глубоко неприятна.

А раз так, то тренироваться следовало с первого дня. Ясон и не ждал, что его трущобный волк превратится в овечку, но тупая тварь, которая рычит и плюётся на малейший жест, была абсолютно неприемлема. «Не позорь своего хозяина», - вот базовое правило, вбитое в голову каждому пэту.

В кругах элиты просмотр демонстрации пар и вязок считался признаком утонченности. Подбор партнёра для своего пэта и подсчёт количества успешных вязок – признаком хорошего хозяина. Так они получали удовольствие от своих «зрелых» пэтов, а заодно подчеркивали собственное совершенство.

Кроме всего прочего, это повышало рыночную стоимость пэта. Пэты-самки, поступавшие из Мидасских гаремов и искусные во всех видах постельных утех, знали это лучше всех. Если у тебя есть амбиции, то совокупление – наилучший способ набить себе цену. Их ничто не отвращало; особенно когда дело касалось неопытных пэтов и дефлорации девственников, соитие неопытного пэта с пэтом из гарема стало обычной практикой в Эосе.

Пэты «чистого» разведения вообще лишены были чувства стыда. Все их жизненные активности от мытья до дефекации происходили при фурнитурах – и это не вызывало у них ни малейших сомнений или стеснения. В том числе подготовка к вязкам, включавшая в себя изучение и практику всевозможных способов самостимуляции… разумеется, устранение последствий тоже ложилось на плечи фурнитуров.

По устоявшимся правилам, знакомиться, прежде чем заняться сексом было совершенно не обязательно, а потому безоговорочно вступать в соитие было для пэтов главным жизненным правилом. И всё же определенные индивидуальные развития в циклах у них были. Всем было без слов понятно, что пэт, у которого нет пары, а влечение к сексу при этом бесконтрольно, найдет способ спустить напряжение втихую. Если видимых следов их сладострастия на теле не оставалось, владельцы предпочитали закрывать на это глаза. Тем же, кто не находил себе желающих партнёров для таких авантюр, помогали получить удовольствие фурнитуры – посредством орального секса.

Разумеется, хозяева знали о жизни своих питомцев куда больше, чем рассказывали. Но никому не хотелось, чтоб всплыли доказательства их халатного отношения к дрессировке, и это тоже входило в обязанности фурнитуров. Пэтов и учили быть послушными владельцам, а у фурнитуров не было выбора. Все сексуальные контакты пэтов с фурнитурами были строго запрещены, и ни один хозяин не опустился бы до того, чтоб открыто потворствовать подобному поведению; однако большинство пэтов прекрасно понимали, что если всё сделать тихо и аккуратно, никто возражать не будет. А если хозяин и застукает их за этим занятием, они не сомневались, что за всё по полной программе ответит фурнитур, расходный материал.

Но Рики обо всём этом не знал. Необходимость щеголять без одежды перед фурнитуром или перед Ясоном не вызывала у него ничего, кроме отвращения. Одного этого хватало, чтоб вспомнить, как однажды Ясон заставил его «играть в плохого парня» - раздвинуть ноги и отдрочить у него на глазах.

Ясона это удивило. Он-то думал, что не связанный никакими запретами полукровка будет трахать всё, что движется. На самом же деле, когда Рики повёл блонди в мотель – это было сиюминутное решение совершить бартер, где тело как валюта, то есть деньги за молчание. У него была своя мораль – и за грубой угловатой внешностью скрывалась удивительная целеустремленность.

Поняв это, Ясон подумал: «Кажется, я нашел настоящий алмаз в куске породы». - Он усмехнулся про себя. - «А если так, значит придётся приложить усилия и выдрессировать его как следует».

Если учить аккуратно, то даже такого, как он, можно изменить. Когда эта мысль полностью оформилась, он загорелся новым интересом к тому неограненному камню, которым был Рики. То, что однажды он заставил его кончить у себя на глазах, было неоспоримо. Но гордость, за которую Рики так отчаянно держался, даже обнаженный, надо было сломить на корню.

Закономерная ответная реакция Рики – назовём это так – заключалась в том, что он плевался ядовитыми проклятьями, щедро орошая всё кругом своим обширным словарным запасом. Он отказывался отступать.

Тогда Ясон зафиксировал отчаянно сопротивляющегося, красного, как рак, Рики, так, чтобы всё самое интересное оказалось на виду, и остальное оставил фурнитуру – который прилежно отсасывал Рики, пока спина у того не изогнулась от наслаждения. Когда он кончил, фурнитур немедленно всё убрал, а Ясон понял, что для этой работы фурнитур куда более эффективен.

Среди всех пыток минет от фурнитура вызывал в Рики наибольшее отвращение.

Ягодицы дрожат, когда фурнитур облизывает головку.

Член вздрагивает, когда фурнитур сосёт его.

Стоны вырываются из горла, когда фурнитур дразнит самую маковку языком.

Спазмы удовольствия, сотрясающие его бёдра, когда фурнитур осторожно ласкает его мошонку.

Такое распутство на глазах у Ясона и фурнитура было просто невыносимо. И не было ничего хуже, чем когда его доводили до грани оргазма, а потом заставляли закончить дело своими руками.

Глядя на распростертого Рики, чьё тело бесстыдно содрогалось, а из горла вырывались стоны, когда фурнитур отсасывал ему, Ясон опускался на колени и нашептывал ему на ухо колкие оскорбления.

- Я слышал, что у жителей трущоб напрочь отсутствует мораль, - говорил он. – Неужели слухи ошибочны? Где же храбрость, заставившая тебя затащить меня в тот убогий отель?

- Я… не… такой… ты… сексуальный… маньяк!

- Всем известно, что пэты совокупляются на глазах у всех.

- Вы все… элита… просто… кодла… извращенцев!

- У тебя дебют через два месяца. Ты должен быть готов к тому времени. Каких бы мер это ни потребовало.

- Хочешь сказать, что выставишь меня на посмешище! И какова же моя стоимость с учётом того, что я кусок мусора из трущоб?

- Даже у тупой, нетерпеливой развратной обезьяны должно быть по крайней мере одно положительное качество. И я намерен его развивать. – С этими словами Ясон резко выбросил руку вперёд и схватил его за яйца. У Рики вырвался неоформленный, царапающий гортань вскрик. – У меня тоже нет никакого желания позориться на твоём дебюте. Ты мой – Ясона Минка – пэт, Рики. Каждая клетка твоего тела будет знать это и помнить.

Пока Рики не соглашался покорно сам раскинуть колени и отдрочить себе, Ясон звал к нему фурнитура. Отвращение Рики от того, что он привязан и выставляет свои потроха напоказ, удваивалось, когда фурнитур начинал лизать его член, и утраивалось, когда он брал его в рот и Рики возбуждался.

Такое обращение было платой за то, что он отчаянно цеплялся за свою гордость. Ясон намеревался вбить этот факт ему в самую душу.

Губы плотно сжимаются вокруг головки члена.

Язык скользит по стволу, и яйца подрагивают в мошонке.

Его сосут, пока по мышцам, сокрытым в изогнутом теле, не пройдет дрожь и судорога.

Награда за его упрямство, крики возбуждения, вырывавшиеся у него, когда ему делали минет, бесконтрольно трясущееся тело… всё это было ради того чтоб впаять в суть его бытия одну идею: «Ты ничего не стыдишься; так и должен вести себя пэт».

Два месяца ушло только на то, чтобы он – закусив губу и нахмурив брови – всё-таки начал дрочить и кончать когда приказано. И три месяца в целом с момента, когда его привезли в Эос. Столько времени было потрачено лишь на обучение Рики правильной мастурбации.

Вспоминая обо всех испытаниях, что выпали ему за это время, Ясон не мог сдержать улыбки. «Так вот он какой – полукровка. Приятно было познакомиться. Я получил массу удовольствия».

В то же время стоило ему встретиться с Раулем, как тот непременно поднимал эту тему.

- Как дела с твоей дикой обезьяной? Научил его уже хоть чему-нибудь?

- Полагаю, даже ты с ним так просто бы не сладил.

- Всё потому что нельзя развивать способности, которых изначально нет и не было. Не пора ли тебе сдаться?

Рауль не позволял себе сарказма. Другие Блонди нередко посмеивались над Ясоном, но тот оставался спокоен и беспечен. Раньше он не играл в эти игры и расценивал пэтов как симпатичный элемент декора. А то, чем он сейчас занимался – было для него существенной переменой.

Ещё три месяца у него ушло на то, чтобы завершить обучение Рики – сделать его тело чувствительным и отзывчивым на любое ласкающее прикосновение; но дух его так и остался не сломлен. Он не повышал больше голос, не сжимал кулаки, не крушил всё вокруг. Он перестал пытаться остановить фурнитура, когда тот его ласкал. Парализованный ядом стыда и наслаждения, Рики умудрился всё-таки взять сопротивление под контроль.

 

 

Спустя полгода Ясон впервые взял Рики сам.

Вплоть до этого момента блонди всегда общался с ним в холодной и спокойной манере. С чего бы вдруг такая перемена? Вдруг стукнуло в голову поиметь полукровку? Если пытаться выразить это словами, получалось, что это нечто большее, чем просто минутный каприз. Может, это был результат его неистребимого любопытства. А может, просто Ясону, стократ клеймившему Рики грязной дикой обезьяной и безграмотным тупым куском мусора, хотелось посмотреть, что же за плод созрел на взращенном в болоте дереве.

- Покажи-ка мне, что ты умеешь.

С этими словами он явил миру идеальную симметрию своих обнаженных форм.

«Какого чёрта ты делаешь?» - хотел спросить Рики, но отчего-то онемел.

На ощупь кожа Ясона, упругая и тёплая, совсем не казалась искусственной. Постепенно Рики заставил себя двигаться, хотя тело слушалось еще с трудом. Была точка здесь, и вон там, и еще некоторое сопротивление вот тут – над ними предстояло еще работать. Покорно принимать наслаждения – прямая обязанность пэта; когда этот факт отзывается в каждом уголке тела пэта – это уже своего рода успех.

Прелюдия Ясона была бурной, и не зря. Более того, чувствовался определенный навык. Рики вздрагивал, где бы Ясон его ни коснулся, стонал и выгибался. Похоже, Ясон досконально изучил искусство секса.

У Рики заколотилось сердце, когда Ясон погладил его соски, мгновенно затвердевшие под подушечками его пальцев. Пальцы усилили нажим, и соски сжались в комочки, пока дело не кончилось вполне отчётливыми непристойными будущими синяками. От одного этого губы у Рики задрожали, а кровь без всякого сопротивления хлынула к паху.

У Ясона вырвался тихий смешок. «А мы ведь только начали».

Он обхватил сосок парня губами, дразня языком, и член Рики немедленно встал в его ладони; из кулака показалась влажная головка. Ясон сжал пальцы плотнее и начал дрочить, одновременно настойчиво лаская губами сосок.

Рики отдался экстазу всем своим молодым, энергичным телом. Он завёлся от таких ощущений, и тело желало большего. Да, он до смерти ненавидел всё это, но, когда начинались ласки, с нуждами плоти нельзя было бороться. Он схватил ртом воздух и выдохнул сладким стоном. Напрягся до предела.

И кончил.

Сердце колотилось в груди. Сперма плеснула, словно лава из кратера огненного желания, бушевавшего внутри; словно отмечая превосходство лучшего из мужчин. Впрочем, к такому сюжету он за последние месяцы более чем привык.

И всё же – почему?

Ясон вдруг почувствовал, как внутри поднимается очень неприятное ощущение. Неодолимая тошнота, которую он силился преобразовать в слова. Но вскоре это чувство изменилось, заставив губы его изогнуться в холодной жесткой улыбке.

Рики тяжело дышал, грудь ходила ходуном, и он раз за разом облизывал губы. Ясон заметил это боковым зрением, повернувшись к прикроватному столику. Там стояла бархатная коробочка. Внутри оказалось ярко поблескивающее кольцо. Больше, чем на палец, но меньше чем браслет; на первый взгляд похоже было на обычную платину.

Однако при ближайшем рассмотрении на нём обнаружились знаки «Z-107M».

Номер регистрации Рики как пэта.

Ясон взял кольцо и надел на его обмякший член.

Рики рывком сел. Уставился на свою промежность и побледнел.

- Э-это еще что за хрень?!

- Твоё кольцо пэта.

- Кольцо пэта?

- Да. С сегодняшнего дня оно будет служить тебе вместо удостоверения личности.

- Но Дэрил говорил, что пэт-ринги это ожерелья или серьги – что-то в этом роде.

- Такие побрякушки для обычных пэтов, которые всегда делают то, что им сказал хозяин. А это – изготовленное на заказ кольцо D-типа – как раз для бунтарского выходца из трущоб.

- Какого хера? Ну-ка сними с меня эту дрянь!

- И очень подходит для такой твари, которая не думает, прежде чем разевать свою грязную пасть на хозяина, да еще поливать его грубостями.

Кольцо Ясон заказал специально для Рики. А-тип были кольца, тип В – ожерелья. С-тип – серьги. Эти драгоценные кольца, сверкавшие драгоценными камнями, служили свидетельством того, что пэта ценят, и отделяли его от других.

D-тип – другое дело. Во всём Эосе Рики, наверно, был единственным обладателем такой уникальной, сделанной на заказ вещицы. Изготовленное с использованием новейших нанотехнологий и адаптивных к форме сплавов, кольцо плотно сидело на основании члена Рики.

-Сукин ты сын! – завопил Рики. – Ты, блядь, за кого меня держишь? Сними его!

Заткнуть его оказалось проще простого. Ясон спокойно повернул простенькое колечко на левой руке, и жалобы Рики тут же прекратились, а тело сжалось и скорчилось.

- Ааагх, - застонал он, двумя руками закрывая промежность и скрючившись от боли.

Чтоб продемонстрировать связь причины и следствия, Ясон снова коснулся кольца.

- Хааахх! – губы Рики дрожали. – Х-хватит… - он всхлипнул. – Б-больно

- Вот такое наказание можно получить с помощью кольца D-типа.

Горло парня свела судорога шока.

- Не забудь, Рики. Если придётся, кольцо будет въедаться прямо в плоть. И где бы ты ни был, власть останется здесь, у меня на пальце. В пэт-ринг также встроен GPS. Каким бы диким полукровкой ты ни был – станешь огрызаться – я только пальцем пошевелю, и тебе будет больно. Ты всё понял?

В паху судорогой пульсировала боль; Рики кивнул.

- А теперь перестань закрываться и вытяни ноги.

Но сжавшиеся мышцы не позволили парню разогнуться. Ясон понизил голос и прошептал ему на ухо:

- Я второй раз повторять не буду.

Рики заметно колотило.

- Раздвинь ноги.

Непривыкшее к сильной, пульсирующей боли, тело его одеревенело. Но всё же он неуклюже развёл ноги в стороны.

- Ещё чуть-чуть. Ещё немного. Покажи мне свой пэт-ринг.

Член Рики лежал безжизненно, словно прятался в коротко стриженных паховых волосах.Яички сжались внутри подтянувшейся мошонки. Сразу видно было, насколько его впечатлило наказание.

Ясон медленно протянул руку и огладил кольцо кончиками пальцев – раз и еще раз. На губах его заиграла удовлетворенная улыбка.

Несколько секунд – и Рики уже вжимался спиной в простыни, выгибался всем телом и стонал. А Ясон проталкивал в него два пальца, растягивая тугое кольцо мышц. У Рики перехватило дыхание, и задрожали ноги.

Он был натянут как лук, вены вздулись, а стояло у него так крепко, что член почти касался живота. Рики протянул руку и легко прошелся ладонью по чувствительному кончику. Тело его истово выгибалось вверх и вниз, а он стонал и стонал всё громче.

- Ах…ахх…ааххх!

Возбужденный член в его руке. Кровь пульсирует по венам быстрее, лишь усиливая напряжение плоти.

Не в силах вынести удовольствие, неодолимо растекавшееся густой тягучей патокой по всему телу, Рики стонал не переставая, и с губ его срывались пронзительные восторженные крики. Не выпуская его мошонки, Ясон приподнял его. Пульсирующие спазмы, в которых сжимался анус, выдавали, где источник его наслаждения.

Поглаживая мошонку и пальцами входя в него сильными, ритмичными движениями, Ясон увидел, как по горлу Рики прокатился крик – громче и сладострастнее, чем он когда-либо от него слышал. Всё выше и выше, через стоны, хватая рваные глубокие вдохи.

Сам Рики в это время отчаянно дрочил.

Но – туго натянутый лук впустую изгибался к потолку; развязка и не думала наступать. Сквозь кожу проступили вены – настолько он был возбужден. Но кольцо на основании члена не давало ему кончить.

- Хватит… уже! Сними… его! Дай… мне… блядь… передохнуть!

Всё тело его содрогнулось, когда он попытался выровнять горячее рваное дыхание. Рики сжал губы в надежде заглушить рвущиеся из гортани стоны, но тщетно.

Он не мог кончить, а возбуждение буквально рвало его на части. Губы его дрожали. Бёдра непроизвольно вскидывались вверх. Он выл в голос. Рубиновая головка подёргивалась в нетерпении, истекая первыми каплями нектара.

Что касалось пэтского секса, Ясону всегда было скучно. Хватит с него и самцов со зверскими инстинктами самовоспроизводства и цветущего эксгибиционизма сучек.

Но никогда еще ему не случалось пережить такой эротической чумы, в которой металась сейчас эта плачущая, стонущая тварь в его руках. Каждый раз, как Рики с надрывным стоном выгибал спину, задница его конвульсивно сжималась вокруг пальцев Ясона. Нектар, сочившийся сквозь нежную щелочку на конце члена, впитывался в волосы внизу живота и расползался темнеющим мокрым пятном на простыне.

Ясон смотрел на эту яркую, грубую невинность. Холодная улыбка уже пропала с его лица, но глаза горели ярким огнём.

Что за желания электрическими разрядами бились сейчас в его голове – те, которым он никогда прежде не поддавался? Ясон сам не понимал.

Единственное, что он точно знал, так это то, что полукровка, в котором не было ни одной пленительной черты, заставил его мир пошатнуться.

- Дай мне кончить! – просил и стонал Рики, и в голове у Ясона завертелось что-то ещё.

Он медленно приподнялся и, взяв Рики за лодыжки, прижал ему колени к груди. Сквозь поволоку полубессознательного состояния Рики выдал сдавленный протестующий стон. Но если бы он в этот момент увидел возбужденный член Ясона, вздрогнул бы он по другой причине и сжал бы бёдра.

Пред ним было живое доказательство того, что Юпитер позаботился даже о мельчайших деталях физиологии организма. Всем известно было, что Танагурская элита располагает всеми возможностями секс-андроидов наивысшего класса.

Рики был возбужден, насколько это вообще возможно. Но в отличие от самок, располагающих соответственными половыми органами, Рики физически не мог принять член Ясона. Тот об этом прекрасно знал, растягивая его анус пальцами, и всё же резким движением вошел.

Пронзительный крик вырвался из горла Рики. Всё его тело, лицо и голос исказила боль.

Спина выгнулась…

Мышцы сводит судорога…

Рики выл.

Абсолютно не тронутый этим обстоятельством, Ясон вошёл до самого конца. И трахал его – глубоко и жестко. С дрожащих губ Рики не могло сорваться даже стона. Лишь тело его судорожно вздрагивало каждый раз, как бёдра Ясона поднимались и опускались снова. А потом между ними брызнула сперма Рики.

Следующие три дня он даже отлить не мог без посторонней помощи. Ему было так худо, что даже фурнитур – Дэрил – который обычно не выказывал никаких эмоций, сочувственно морщился.

То, что Ясон проявил подобную неаккуратность, было немыслимо. Не ожидав от Рики такой сексуальности, он настолько возбудился, что потерял над собой контроль. Конечно, он не мог признаться в этом даже самому себе, но тем не менее был прекрасно в курсе данного факта.

Вероятно, я слегка перестарался.

Со скорбью подводя итоги этого неудачного опыта, Ясон хмурился, а потом – как и следовало ожидать – вернулся к обычной жизни, решая проблемы насколько можно хладнокровно.

Но почему?

Что вообще происходит?

В дальнейшем, обдумывая эти вопросы и занимаясь самоанализом, он пришел к выводу, что для точного заключения недостаточно данных. Тем не менее, изначально Ясон вовсе не собирался делать из Рики сексуального партнёра. Начнём с того, что у него не было на то никаких причин.

Или, скорее, он полагал, что у него нет на то никаких причин.

Рики ни в малейшей степени не проявлял ни покорности, ни достоинства, соответствующих пэту Блонди. Если отправить Рики на одну из вечеринок для вязки – результат вполне мог оказаться такой, что с ним будет куда как тяжело смириться. Может быть, еще не поздно выдрессировать его как следует. Но сколько это займёт? Пока Ясон не хотел спаривать его ни с самкой, ни с другим самцом. Подумал, что лучше пока отложить этот момент – ибо слишком хорошо знал, какое странное существо он притащил в Эос.

В конце концов Ясон вывел Рики на дебют, просто чтоб продемонстрировать нового пэта, но ни на одну секс-вечеринку так и не отправил.

Это вызвало целую волну совершенно диких предположений; скандальные слухи поползли по всей округе и дальше. Ясон даже ухом не повёл. Вот уж этого окружение ему простить не могло.

Естественно, его жестоко выругал Рауль.

- Ясон, - наставлял он, - отправь эту тварь на секс-вечер. Он уже год как вышел в свет и ни на одной вечеринке не появился. А ты благодаря этому стал объектом никчёмных слухов.

- Если слухи никчёмны, так в чём проблема?

- Даже если от них отмахнуться, ты уже подорвал моральные устои Эоса. Чего еще ждать, когда Блонди нарушает традиции?

- Вязки пэтов устраиваются на усмотрение хозяев. Нет закона, обязывающего вязать с кем-то пэта.

- Потому это и называется традицией.

- Вот и не о чем тут разговаривать.

- Ты же вечно жалуешься на своих тупых озабоченных пэтов. Я не говорю, что его обязательно вязать. Просто отправь его на вечеринку. Пусть оседлает какую-нибудь самку. Или другого самца, если ему так больше нравится. Пусть он хотя бы совокупляется с другими пэтами, тогда хоть часть нападок отпадёт.

Больше всех сплетнями упивались владельцы элитных пэтов. Тем временем их питомцы всё больше нервничали и теряли терпение по этому поводу. Блонди выказывал своему помоечному полукровке особое расположение. Он не отправлял его на соитие ни с кем из них. Вцепился в него сам и никому не отдаёт. Ясон тыкал им в лицо этим фактом.

Он совокупляется с грязным вонючим полукровкой – ниже падать некуда. А этот третьесортный пэт еще и вертит им, как хочет – уж этого они стерпеть не могли.

Мир, который всегда был для них вечным и неизменным, вдруг оказался хрупким и ненадежным – и это еще больше усиливало злобу. Им было страшно. И в мгновение ока вся ярость их обратилась на Рики. Его присутствие было чуждо во всех отношениях. Его существование невозможно было принять.

Стержнем ярости в их сердцах была абсолютная истина, которой покорны даже жестокие, пылавшие в них страсти – безграничное превосходство Ясона над всем сущим. А удар их злобы, страха и чувства противоречия покорно принимали евнухи – ни мужчины, ни женщины – мебель Эоса, фурнитуры.

Такой странный аксессуар. Совершенно неподходящий Танагурскому Блонди. Такие извращенные желания.

Впервые Ясон осознал свою привязанность к Рики, случайно поймав парня, когда тот дрочил, пребывая в своего рода трансе. Вместо того, чтоб отправить его на спаривание с кем-нибудь, Ясон предпочитал смотреть на такие вещи сквозь пальцы и позволять Рики маленькие удовольствия. Однако фурнитуру он не разрешал ласкать его, как бывало раньше.

Ниже пояса обнаженный, он раскинулся на кровати, стоявшей посреди комнаты. Ноздри его трепетали, в распахнутых глазах отражалась голограмма распутной голой самочки, и он был так увлечен процессом, что не заметил возвращения хозяина.

Узрев пред собой Рики в таком состоянии, Ясон нахмурился. Странное, незнакомое, неприятное чувство поднялось из груди; оно было невыносимо.

Быстрыми шагами он приблизился к постели. Рики – так его и не заметив – кончил с тихим стоном. Слабая улыбка удовлетворения заиграла в уголках разомкнутых губ.

В этот самый момент Ясон словно услышал яростный рёв, вырвавшийся из глубин подсознания.

Схватив распластанного Рики за воротник футболки, он со всей силы вздёрнул его на ноги. Парень неподдельно изумился и смутился, а Ясон одну за другой стал отвешивать ему пощечины, да такие, что голова моталась из стороны в сторону.

Это Ясон-то. У которого на языке всегда в избытке было насмешек и унижений. Он никогда раньше не бил Рики так.

И всё-таки ударил, и не один раз.

Блонди Танагуры славились своей хладной рассудительностью и всеобъемлющим знанием; на этом зиждилась их неколебимая гордость и самоуверенность. Ясон танцевал на острие иглы, сделав полукровку из трущоб своим любовником – и забылся. Одержимый неприкрытым гневом, он бил Рики в слепом рефлекторном спазме.

А ведь он всего-то дрочил на картинку голой сучки. Но в самое сердце его гордости вонзилась отравленная игла – жгучего, страстного желания.

Слухи о связи Рики с Мимеей лишь усугубили эти эмоции.

Полукровка и кукла для секса Академского образца. Да если такое случится, все умрут со смеху из-за несуразности подобного союза. Это было невероятно – просто дурная шутка.

Но стоило Раулю на неё надавить, как девчонка неожиданно созналась в содеянном. Как только это стало известно, обитатели Эоса впали в глубокий шок и зашептались меж собой, не в силах скрыть непреодолимое любопытство. Особо их интересовало, не наметилось ли признаков конфронтации между Ясоном и Раулем. Но как утрясётся дело Рики с Мимеей, тоже было любопытно.

То, что Ясон обращается с Рики не как с обычным пэтом, давно стало общеизвестным фактом; этот скандал уже пережили. А засосы на теле парня продолжали появляться. С первого взгляда было ясно, что некий андроид из элиты заводится на грязного полукровку.

Само собой никто из высшего света – даже Рауль – не в силах был понять таких невероятных «отклонений» на эмоциональном фронте; в нормальном случае таковые бы просто не появились.

С их точки зрения это было всё равно что пилить сук, на котором сидишь. Достоинство Блонди было попрано и втоптано в грязь. Затаив дыхание, Эос ждал, пока осядет пыль и все тошнотворные подробности займут своё законное место.

Не оправдав ожиданий, Ясон сохранял полное хладнокровие. Проступок Рики признали таковым, приняли меры, по слухам, Раулю принесены были извинения – тем всё и кончилось. Виновному было назначено соответственное наказание.

Сам же Рауль знал, что его ждёт: лёгкий поклон в лучшем случае и куча работы, чтобы замести все следы. В результате не было рек крови, которых все так ждали. И никаких раскрытых секретов и разоблачений.

Единственные, кто знал, что же в действительности произошло, были, конечно же, Рики, пожинавший бурю, и фурнитур Дэрил, у которого в ушах звенело от его криков.

Мимея обозвала Рики трусом, а тот ни слова не сказал в свою защиту. То, что он теперь называл произошедшее минутным увлечением, не умаляло его вины. Напротив – его трясло от страха при мысли о наказании, которое избрал для него Ясон.

Будучи ежедневным свидетелем сплетающейся паутины страстей между хозяином и Рики, Дэрил начал слегка ехать крышей.

Ясон знал, что Мимея пробудила в нём ни что иное как жесточайшую ревность. Даже если он не мог заставить себя называть это «ревностью», он прекрасно знал, какая жестокость и отвращение поселились в его сердце – и понял, что существование Рики значит для него что-то особенное. Желание единолично владеть Рики и необоримая сексуальная тяга к полукровке облепили его, как мокрая тряпка.

Но он не собирался отказываться от сущности Блонди. Казалось, это единственное, что еще хоть как-то держит его в узде. И тем не менее, он не выказал ни малейшего намеренья удалить от себя Рики, даже чтоб сохранить лицо в глазах прочих представителей элиты. Ясон принял решение: Рики останется его особым пэтом, а он заставит его вести себя как должно.

Кровь и плоть в руках андроида, хозяин и пэт… очевидная всем неестественность – просчёт в системе. Это не продлится вечно. Вместе их держат лишь извращенные желания, а они вспыхнули и рано или поздно прогорят дотла… и Дэрил вместе с ними. Причём так, как никто себе и представить не может.

Настанет время Ясону платить по счетам – но ещё не сейчас.