НА САЙТ ОГЛАВЛЕНИЕ

Ai no Kusabi - Перевод романа

Словно тропический цветок расцвёл в хмуром сумраке, невероятная пара, идущая по улице, притягивала к себе взгляды.

Не только Блонди, надменный и прекрасный, чьё присутствие даже сам воздух наполняло необыкновенным утонченным достоинством, но и тот, что был рядом с ним – выскочка полукровка, который шагал вперёд с нахальным выражением лица, но больше всё-таки не задирался.

Но очевидцев поражало даже не разительное отличие во внешности – они немели от пропасти, разделявшей их социальные статусы. Очевидцам только и оставалось, что глазеть да развевать рты.

Это, должно быть, какая-то шутка, да?

Даже будь на месте Рики женщина, даже будь она сколь угодно привлекательна и талантлива – это все равно не уняло бы их замешательства. Рядом с Блонди может быть только другой Блонди.

Дело было не в паршивом цинизме и не в каком-то подспудном «понимании», когда друг другу кивают и перемигиваются. Таков был лик благоговейной зависти, которую все испытывали к Блонди Танагуры – к тем, что в своих руках держали скипетр абсолютной красоты, абсолютного ума и абсолютной власти.

Отсюда и зияющая пропасть меж Рики и Ясоном. Проходя мимо, они ощущали это «белым шумом», словно тающий мираж или круги на воде.

Беспощадный айсберг, сиявший золотом волос, и чёрный горящий уголёк. Две разных материи бытия, которые при обыкновенных обстоятельствах никоим образом не должны соприкасаться – разве что посредством отдалённых колебаний энергии в пространстве.

В толпе охотников за удовольствиями, струившейся по улицам Квартала Утех, они явно плыли против течения.

 

 

Они свернули в переулок, вырвавшись из шума и гама широкого проспекта. Темнота сгустилась, и сладострастные ветры тут же остыли. Толпа поредела вдвое.

Они забирались всё дальше в подворотни, по тёмным аллеям, сквозь лабиринт зданий, уводивший их всё глубже и глубже. Рики уверенно шагал знакомым маршрутом.

Он ни разу не обернулся, чтобы удостовериться, что Ясон всё еще идёт за ним. И не потому, что был абсолютно уверен, что тот не отстал, а потому – если уж набраться смелости и быть абсолютно честным с самим собой – что представить себе истинные намерения молчавшего Блонди было выше его сил. Так что на сей раз Рики был совсем не уверен в том, что его ждёт.

Как бы это провернуть? Вот единственная мысль, которая занимала его на тот момент.

А великолепный Блонди безмятежной лёгкой походкой следовал за своим проводником. Разумеется, и мысли не возникало, что он собирается бесцельно таскаться по Мидасу за Рики всю ночь, но – по какой бы то ни было причине – желания уйти он тоже пока не изъявлял.

Почему - Рики не имел ни малейшего понятия, как и о том, что делать дальше. Впрочем, одна мысль у него появилась, заставив стиснуть зубы. Вот дерьмо! – пробормотал он, прищёлкнув языком. К этому моменту ему уже тяжело было контролировать эмоции, и всё равно он отчаянно старался собраться.

Да, - подумал он, в конце концов придя к какому-то выводу. Пожалуй, это единственное подходящее место.

Определившись с целью, он двинулся увереннее, из переулка выбрался на улицу и подошел к бару «Минос». Сияние флуоресцентных букв вывески изливалось в глубины темноты.

Рики помедлил у входа, разглядывая грязную серую дверь. За плечом его стоял Ясон – по прежнему молча, но аура его окутала Рики, и это раздражало. Он будто спрашивал: «Ну? И что именно ты намерен делать дальше?»

Сообразив, что дальше тянуть нельзя, Рики распахнул дверь. В баре было так темно, что он помедлил, прежде чем войти внутрь, пока глаза не привыкли к темноте. Впереди во мраке сияли три пятна света: желтое слева, красное справа, синее – по центру.

Прежде чем Ясон успел что-нибудь сказать, Рики поймал его за руку и нетерпеливым шагом пошел прямо к синему свету. Стоило подойти ближе, и стало понятно, что этот свет на самом деле – фосфоресцирующая дверная ручка.

Рики потянулся и медленно повернул её, почувствовав лёгкое, но ощутимое сопротивление, прежде чем замок щёлкнул, открываясь.

Так значит, слухи не врали.

Когда он впервые услышал об этом месте, сказанное могло быть обычной байкой, проскочившей в оживленном разговоре. Рики на нужных местах кивал и пожимал плечами и больше никак не демонстрировал своего интереса к предмету. Но, срань господня, правда что ли? Он даже и не думал никогда, что самолично придётся проверять истории местного фольклора.

Он выпустил ручку, и с тихим скрипом дверь открылась внутрь, приглашая их войти. За дверью снова была темнота. Оба путника одинаково неуверенно сделали следующий шаг. Дверь за их спинами закрылась и автоматически заперлась. И в тот же миг пол засветился неярким свечением, мигая, как огни на лётной полосе, словно поторапливая их. Еще несколько шагов, и перед ними снова оказалась дверь.

Что, еще одна? Проворчал Рики себе под нос. Ему это всё уже порядком надоело. Впрочем, а дверь ли это вообще? Ни ручки, ни замка. Со стороны – так стена стеной.

Рики замер в растерянности. А теперь какого чёрта делать?

Словно в ответ на этот невысказанный вопрос, кусок стены вдруг скользнул в сторону, образовав проём. Ни скрипа, ни щелчка – просто: была, и нету.

Рики потерял дар речи. Сознание затопил ярко-красный цвет, тут же проассоциировавшийся с кровью. К его огромному неудовольствию, в горле встал ком; и только когда взгляд сфокусировался, парень понял, что это не волна крови, а пушистый алый ковёр. Рики сглотнул.

Чёрт! Вот испугался!

Чтоб скрасить неловкость момента, он целеустремленно скользнул внутрь и быстрым зорким взглядом окинул обстановку. В комнате не было ничего интересного, если не считать причудливой люстры на потолке; да и обставлена она была словно специально чтоб создать ощущение унылое и неуютное.

Но вдруг люстра начала поворачиваться – без шума и скрипа, напротив, с мелодичным звуком. Свисающие с неё двенадцать сверкающих цепочек кристаллов закачались, перекатывая блики по граням, и свет, проходя сквозь них, разбивался на чёткие оттенки спектра. Но прежде чем он успел совершенно оцепенеть, очарованный небывалым танцем света, музыка смолкла и люстра остановилась.

Из ближайшей к стене цепи скользнул синий указующий луч, и там, куда он упал, открылся проход.

Куда он ведёт?

Там оказался коридор, по которому двое могли пройти рядом, а по обе стороны тянулись ряды одинаковых дверей. Некоторые были заняты, судя по понятным каждому горящим красным огонькам. Рики толкнул одну из «свободных» дверей, взглядом приглашая Ясона войти.

К слову, на весьма сомнительное предложение Рики – инкогнито следовать за ним незнамо куда, Ясон даже бровью не повёл.

Полное отсутствие в нём каких бы то ни было эмоций бесило полукровку, заставляя зло щуриться. Он слыхал, что элита Танагуры созданы совершенными и телом и разумом. Но стоило взглянуть на его холодное, начисто лишенное чувств выражение лица, как невольно возникало подозрение: неужто он действительно до мозга костей машина?

 

 

Хотя на вывеске «Минос» значился как бар, в действительности это был бордель. Вход в него находился в одном из бесчисленных узких переулков городского лабиринта, так что вряд ли клиенты могли просто завернуть туда случайно с улицы. В путеводителях этот адрес, конечно, тоже не указывали.

Это была отлаженная система, известная всем, кому надо было об этом знать.

Три двери в темноте (сразу после парадного входа) вели в «Красную Зону» (купи женщину), «Желтую Зону» (купи мужчину), и «Синюю Зону» (приводи с собой).

Оплата только наличными, никаких кредиток. В комнатах двери закрывались автоматически, начиная отсчёт времени. Именно способ оплаты послужил для Рики причиной выбора этого места. Если посетитель платит по счёту, то кто он – абсолютно не важно. Ему случалось слышать, что это единственное заведение в Мидасе, которое охотно откроет двери перед полукровкой, таким как он сам.

Для выходцев из трущоб, где гомосексуализм был в порядке вещей, вероятность секса с настоящей женщиной стремилась к нулю.

В Кересе женщины, способные к деторождению, были ценнейшим ресурсом. И тем не менее, хотя женского населения здесь было не более десяти процентов, мужчины, сделавшие операцию по перемене пола, ценились вовсе не так высоко. По понятиям трущоб, мужчина – всегда мужчина.

Тех, у кого не хватало сил сопротивляться, клеймили неудачниками и дураками, а втоптанные в грязь не смели и рта раскрыть на тех, кто их туда втоптал/низверг.

Мир трущоб воплощал в себе исконное, первобытное значение фразы «выживает самый приспособленный». Человек делал, что от него требовалось, чтобы выжить. Самомнение, популярность, навыки саморекламы – всё это было там не нужно, как и самонадеянные попытки вести себя благочестиво.

Каждый из них боролся за один-единственный приз – право быть первым и тем самым доказать, что он мужик. Как бы ты ни выглядел, какие бы наклонности ни проявлял в сексе (точнее, какими бы ни были твои проблемы в постели) - на всё это закрывают глаза, если ты проявишь талант лидера.

Острый ум компенсировал любые физические недостатки. А с кем ты спишь – твоё личное дело. Естественно тех, кто оказывался недостаточно умён и силён, подминали под себя другие. И сколько бы они ни жаловались на плохое обращение, к проигравшим никто не испытывал ни малейшего сочувствия.

Выражаясь конкретнее, извращения и групповые изнасилования были обычной частью повседневной жизни; кастрация и расчленёнка тоже не были редкостью, как следствие постоянных жестоких разборок.

Береги спину. Это было железное правило трущоб.

Те, кто по собственной воле отказывались от самого символа мужества, от того, что было дано им по праву рождения мужчинами – становились в этом извращенном мужском сообществе париями, аутсайдерами. Соответственно никто особо не горел желанием выбыть из строя в надежде сойти за «женщину».

Но в «Миносе» деньги – единственное, что играло роль. Любой мужчина мог купить себе женщину на час или два и трахать её в своё удовольствие – сколько сможет. Сама по себе такая возможность для полукровки из трущоб была билетом в рай; но еще большее удовольствие доставляло осуществление извращенного, тёмного желания – по собственной воле крутить во все стороны презренным гражданином Мидаса (не важно даже мужчиной или женщиной).

А еще говорили, что любовники в «Миносе» во сто крат красивее, чем в конкурирующих заведениях. Якобы это всё были бывшие пэты. Но выяснить, как обстояли дела в действительности, не представлялось возможным. Это лишь один из примеров того, как нераскрытые тайны служили пищей пышным и разнообразным сплетням.

Лично Рики было совершенно наплевать на «правду», скрывавшуюся за этими слухами. И если бы события минувшего вечера не толкнули его в столь неожиданном направлении, он наверняка так никогда и не пересек бы порог «Миноса».

Еще чего не хватало – платить за секс. И вовсе не потому, что у него с этим были какие-то проблемы. Просто в конце концов, Рики пришел к выводу, что в постели ему нужен только его парень – Гай. Это осталось неизменным с тех пор, когда он еще был лидером «Бизонов».

Прежде, чем Рики встретил Гая в Попечительском Центре, у него был «один-единственный» - человек, который (как Рики полагал) будет с ним до конца дней, которого он хотел защищать и боялся потерять. Но теперь такого человека для него не было.

Вот почему он совершенно не мог объяснить, как же события повернулись именно таким образом. Не выразить было чувств, бушевавших внутри. Эмоции вот-вот могли вырваться из-под контроля, а этого не случалось со времён Попечительского Центра.

Не говоря уж о том, что он никогда не спал с Танагурским Блонди. Чем дальше, тем больше всё это казалось ему глупой шуткой, но как он ни старался, рассмеяться не удавалось, и только уголки губ подрагивали, изгибаясь вверх.

Они вошли в комнату, всё еще храня молчание. Рики сел на угол кровати. Очевидно не зная, куда себя деть, Ясон присел на диван и откинулся на спинку, словно ожидал увидеть, что парень будет делать дальше.

Рики облизнул губы; ему было не по себе, он чувствовал, как Ясон давит на него этим отстраненным молчанием. Но ни один из них не хотел делать первый ход, поэтому так они просидели еще минут десять. Потом терпение Рики лопнуло. Он лихо сорвал с себя одежду и нырнул под одеяло.

На это Ясон послал ему холодный, высокомерный взгляд, а больше не пошевелил ни пальцем.

Совершенно взбешенный Рики подал голос:

- Эй! Ты долго еще будешь там сидеть? Я сюда припёрся не ворон считать, ок? Давай уже покончим с этим делом.

- Когда ты даёшь осечку, ты цепляешь кого-нибудь на улице и зарабатываешь вот так? – в холодном, отчётливом голосе звучала неприкрытая насмешка. – К несчастью, я не извращенец, чтоб польститься на такой кусок мусора, как ты. У меня есть способы получше провести время. Эта попытка купить моё молчание не только не приветствуется, но и прямо-таки ставит меня в неловкое положение.

Рики зарделся, губы задрожали. Его гордость планомерно втаптывали в грязь.

Но Блонди не остановился на достигнутом, добавив:

- С другой стороны, может, у тебя есть какие-то скрытые мотивы?

Ситуация была изложена совершенно непредвзято, и Рики почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Скрытые мотивы? Единственный, у кого тут были скрытые мотивы – это Блонди, который «из прихоти» отпустил проштрафившегося полукровку.

Надо ли говорить, что Рики в это верилось с трудом. А уж мысль о том, что это он один тут чувствует себя не в своей тарелке, доводила его просто до белого каления. Мало того, что облажался, так еще и вопреки здравому смыслу решил «вести себя как мужчина» - это вообще ни в какие ворота не лезло.

Если б он сразу склонился перед Блонди с его авторитетом, скорее всего, не оказался бы здесь.

Рики правда не имел ни малейшего представления о том, что значит понятие «элита» для Блонди. Ему было как-то до фени, что это: альфа-самец из привилегированного класса или дыра в стене. Он был из тех ребят, которые без страха схватятся за горячую конфорку – просто потому что раньше ничего подобного не видел.

- Ну, если ты меня не хочешь, тогда чего ты за мной потащился? Хотел поболтать с полукровкой из трущоб, чтоб познакомиться поближе? Давай, начинай уже! Я же сказал тебе: я никому ничего не должен. – Рики несло безостановочно. – Вам, цивилам в крахмальных рубашках, небось, невдомёк, каково это, когда легавые из Кварталов Утех тащат в тюрягу. Для них мы мусор. Ты напортачил, а они тебя – хвать за шкирку – и подтяжку кожи на лице оформят кулаками. Разукрасят в чёрно-синий по всей площади и спустят в ближайший сортир всё, что от тебя останется.

Может, где-то в деталях его речи и проскочили непроверенные раздутые слухи; но и Рики, и любому из трущоб было известно, что наказания, которые он описал, именно такими и были. У него не было Мидасской идентификационной карты, и уже одного этого хватало, чтоб лишить его права на нормальное отношение как к человеческому существу.

- Я уж на всю жизнь насмотрелся. Вот потому и говорю тебе: давай. Валяй на полную! А то ходите такие – Танагурская элита – и у каждого на спине как будто золочёный плакат про то, как вы лучше нас, простых смертных. - Сдабривая свою речь изрядной долей сарказма, Рики бесшабашно улыбнулся. – А еще говорят, отработавшие пэты – и парни и девушки – все заканчивают тут, продавая свои задницы кому попало. – Он действительно слышал, что бордели вроде «Миноса» были их последней остановкой на пути, по которому они катились в бездну. – Так что, думаешь, раз тебе всю жизнь доставался такой первоклассный, хорошо воспитанный товар, то какой-то безродный полукровка для тебя слишком жалок? Скажешь, не так? – Он хотел спровоцировать Ясона, правой ногой откинув одеяло. – Ну и ладно! Беги, поджав хвост. Никто же не смотрит.

Он говорил с оскорбительным высокомерием – на грани раздражения. Вместо того, чтобы дрожащей бесполой тварью распластаться ниц пред сильным, гордым и грозным соперником, в нём проснулся дикий зверь, полный такой сексуальной энергии, которая затмила собой всё остальное.

И этого хватило, чтоб на секунду вывести невозмутимого Блонди из равновесия. Ух, ну он и резвый, говорило его выражение лица.

- Короче, если я тебя правильно понял, ты – оказавшись в долгу у того, кому тебе нечего предложить – решил уладить вопрос, расплатившись натурой?

- Все в выигрыше, и долга как не бывало, верно? – он улыбнулся, и преувеличенное самодовольство вздёрнуло вверх уголки его губ. – Ну, вот я и решил, раз в трущобах так делают, тут тоже должно прокатить. Вот почему я хочу это сделать с тобой.

Не повышая голоса в ответ на эти прозрачные намёки, Ясон проговорил спокойным тоном:

- Не забывай: это ты подошел ко мне. – Он выплёвывал слова по одному, но никак иначе не проявлял эмоций, оставаясь до конца хладнокровным.

Вот почему Рики, не разобравшись в ситуации, не уловил глубокого подтекста в этой фразе. Дышавши всю жизнь затхлым воздухом трущоб, в этом мире Рики оставался абсолютным идиотом – и был, к несчастью, не в курсе сего факта. Отмахнувшись от угрозы, он смело уставился на Ясона в ответ. К чёрту, его так просто не запугаешь!

Но в чём подвох? А где правда? Жителю трущоб невдомёк было, где реальность, а где слухи, когда речь шла о жизни элиты «священного» города Танагуры, на планете Амои.

И тем не менее, у Рики сложилось чёткое осознание, что эти самые представители элиты берут себе в питомцы обычных людей из плоти и крови и тем подтверждают свой социальный статус. Не для того чтоб удовлетворить собственные физические потребности – а просто чтоб посмотреть как их озабоченные любимцы развлекают друг друга; по крайней мере, он так слышал.

Причём не важно, парень это или девушка. А еще он слыхал, что надоевшие, уже использованные пэты, которых потоком отправляли в бордель, все как один маялись нимфоманией – привыкание, побочный эффект от постоянного использования афродизиаков.

Само собой, у Рики в голове не укладывалось, как так: какого-нибудь пэта Танагурской элиты вышибли ногой под зад в Мидас, а ему и сказать нечего по поводу несправедливости своей судьбы. Ему это было неинтересно, да и не волновало настолько сильно, чтоб пытаться выяснить. Но он всегда полагал, что андроидам ни за что не понять сложностей человеческой психологии и эмоций.

Выражаясь циничными словами Ясона, он просто пытался купить его молчание. И всё-таки, некую едва заметную часть его страстного желания расплатиться натурой составляло любопытство – каким окажется тело искусственно созданного андроида?

Великолепие вечно молодых тел было вполне соразмерно высшим достижениям химии и биологии, которые расширили их интеллектуальные способности до пределов возможного. Рики полагал, что эти – «Боги Красоты» - Блонди, вызывавшие у всех кругом зависть и страх – должны были демонстрировать и в сексе такие же навыки, как секс-роботы.

Собственно, даже притащив Ясона через весь город в «Минос», он всё еще сомневался: во-первых, захочет ли Блонди, отличавшийся весьма изысканным вкусом, спать с обычным полукровкой. А во-вторых, сильно ли ему понравится, если его таки отымеют. У него просто не было времени всё обдумать.

Но игра зашла уже так далеко, что, как бы всё ни повернулось, бежать домой к маме было поздно. Он играл ва-банк.

Ясон сделал шаг навстречу бунтовщику – само воплощение утонченной грации. А Рики не сдержал очередной комментарий:

- Слушай, а ты и правда настоящий шедевр. Но если не хочешь раздеваться при свете, выключи.

- Давай-ка для начала на тебя посмотрим. Просто чтоб убедиться, что я не зря потрачу время.

Чего за ради этот придурок вдруг взялся крутого изображать? Еле слышно выдохнув это, Рики всё-таки подчинился – выбрался из постели и невозмутимо прислонился к стене, демонстрируя своё тело во всей красе.

Он еще не набрал полный рост, но благодаря бандитскому образу жизни, вполне мог похвастаться хорошо оформленными мышцами на крепком, гибком теле.

Кроме того, стоит отметить, что этот парень рос в трущобах без всякого контроля и воспитания. Но вот соответствует ли тело Рики стандартам эстетики Ясона, привыкшего к первоклассным пэтам, был отдельный вопрос.

Холодный взгляд пробежался по телу парня. Этот взгляд не был ни угрюмым, ни угрожающим, но не вызвал и пульсирующего тепла у Рики между ног. Вероятнее всего потому, что похоже это было вовсе не на визуальное изнасилование, а на то, что по коже заскользила кромка лезвия ножа.

Клинка из холодной, гладкой, твёрдой стали. И очень острого. От одной мысли мурашки побежали по телу.

- Ну что, подходит? – решив держаться презрительно-дерзко до конца, спросил он, и голос источал провокационное вожделение.

- Хорошие пропорции. Неплохие даже для гарема Диаз. Только если будешь стоять спокойно, закрыв свой рот.

У Рики не было ни малейшего понятия, с чего бы это Блонди решил поделиться такой информацией; с другой стороны, и спускать ему этого не следовало:

- С тобой та же маза. Захлопни пасть, и даже первый красавчик из Клуба Руска с тобой не сравнится. Не говоря уж о том, что если у тебя там внизу всё по размерам и твёрдости подходит к роже – то ты вообще звезда. Опять же это только при условии, что выносливости и умений хватит, чтоб стоял всё время и чтоб они кончали и кончали.

- А ты хорошо информирован.

- Ну, знаешь… дерьмовыми слухами земля полнится – без них жизнь в трущобах была б совсем тоскливой…

Рики как-то неожиданно для себя разговорился. На равнодушный взгляд Ясона, падавший на него с поднебесной высоты, он отвечал с искренним вызовом, не сдаваясь даже пред извечным всемогуществом голоса Блонди.

Правда, вместо того, чтоб презрительно задирать подбородок, он то и дело краснел – пока Блонди оценивал предложенный товар. Впрочем, вполне естественно желание посмотреть на то, что покупаешь, пощупать… а между тем пальцы Ясона стали задевать чувствительные точки.

Ему не показалось. И кровь запульсировала в жилах именно в эту секунду. Это вовсе не страх щекотал его тело. Не настолько уж он был неопытен. И он не собирался играть в застенчивость и скромность, корчить из себя невесть что или притворяться чем-то большим, чем он был.

Что его тревожило, так это внутренний голос, настойчиво нашептывавший: «это всё должно было быть не так!»

Рики знал, как пробуждается желание. Так ли всё происходит у других, он сказать не мог, но с Гаем, его партнёром, недостатка в этом уж точно не возникало. Не говоря о том, что он без всякого стыда стонал и вскрикивал, давая выход наслаждению.

Кончиками пальцев – с холодным расчетом – Ясон одну за другой находил его чувствительные точки, при этом даже не сняв атласных перчаток. Рики возмутился и оскорбился. Что, я просто позволю этому придурку обращаться с полукровкой, как с ходячей фабрикой заразы?

А пальцы Ясона меж тем скользили по его коже, оставляя всё меньше энергии Рики на гневные осуждения. Тело горело так, что описать трудно.

Но иначе.

Что именно иначе?

Нет, не это.

А что тогда?

Сжав губы, он ощутил мимолётное смущение, не зная, что где и как помешать остаткам воли покинуть его…

Ясон осторожно массировал его сосок большим пальцем, заставив его судорожно перехватить дыхание. Медленно, неумолимо – тянущее, соблазнительное наслаждение…

Палец сквозь атлас прижался плотнее, изменив ритм, и Рики захватила новая волна ощущений. Соски его напряглись, став твёрдыми, возбужденными.

Меж тем вторая рука Ясона осторожно скользнула вниз по его спине, огладила аккуратные ягодицы и скользнула между ними.

Рики вздрогнул.

В тот же миг невыразимое ощущение запульсировало у него внутри. Словно насмехаясь над этой полубессознательной реакцией, Ясон обнял его и прижал к стене, заставляя раздвинуть бёдра навстречу своим.

Бездействие перешло в движение. Словно монолит вдруг ожил.

Рики внезапно ощутил резкую перемену – будто щелкнул невидимый выключатель, погнав горячую кровь от самого сердца.

Он проглотил стон и постарался придать лицу равнодушный вид. Холод стены, к которой он прижимался спиной, мешал совсем не так, как невозможность двигаться (так как руки его Ясон запросто удерживал за его спиной).

А потом по его телу пробежала волна совсем иной дрожи. Колено Ясона, плотно прижимавшееся к его промежности, словно для того чтоб контролировать степень его возбуждения, качнулось назад, затем снова вернулось. Непреодолимая тянущая пульсация лишь усилилась, стоило прижаться теснее.

Возбуждение росло, и член Рики встал. О взаимном удовлетворении в их прелюдии и речи не шло. Рики, который никак не мог смириться с односторонней природой этих ласк, порывался отстраниться. Но Ясон уверенно и настойчиво пресекал эти попытки.

Вытянувшись на цыпочках, Рики вжался в стену и оседлал колено Ясона так, что ткань штанов тёрлась о чувствительную плоть. А Блонди поднял его руки, прижав к стене над головой.

На редкость странная и нелепая поза. Рики закусил губу, осознав вдруг, что ведёт себя неожиданно мягко.

Снова смерив его ледяным взглядом, полным всемогущества, Ясон перекатил между пальцами затвердевший сосок, пульсировавший, казалось, в такт биению сердца. На сей раз сомнений быть не могло – от ощущения этой пульсации сквозь гладкую прохладную материю по его собственной коже пробежал горячий озноб. Он тут же оставил сосок и осторожно, словно играя, погрузил палец в Рики.

Бёдра того вдруг всколыхнулись на манер волны в замедленной съёмке. Словно чтоб раздразнить его и возбудить еще сильнее, Ясон с нажимом обвёл вход круговым движением. От этого сердце Рики заколотилось так, будто готово было выпрыгнуть из груди, выбивая дальше сладострастный ритм.

Капля за каплей нежная ласка сжимала его сердце в стальных когтях. В ответ на возбуждающие игры со вторым соском у Рики вырвался стон.

Теперь две растревоженные точки на теле пульсировали с каждым вздохом все сильнее, пока безжалостные и жаркие волны возбуждения не опустились, наконец, к бедрам.

- Ах-ха-ах… - Рики душил нечленораздельные стоны, сам не веря, что его до такого состояния можно было довести всего лишь играя с сосками. А захлестывающее вожделение и не думало униматься. Потоки жара неумолимо двигались по позвоночнику.

Все его существо было напряжено как натянутая тетива, выдавая себя сочившимися из члена каплями.

- Ааах!.. – На этом под аккомпанемент не сдержанного стона он взорвался – единой ослепительной вспышкой.

Вожделение электрическими разрядами стрельнуло в мозг.

И в то же время это был позор – такой, какого Рики не испытывал доселе.

Его скованные руки дрожали и дёргались, ноги не могли найти опоры. Взъерошенный, убогий, растянутый, словно на дыбе… а Ясон по-прежнему не отпускал его, удерживая одной рукой и не позволяя сползти на пол. Обжигающе унизительно.

Он стиснул зубы. Воля натянулась до предела, и бешеный ритм сердца потихоньку пошел на спад. А вот от привкуса желчной горечи во рту избавиться не удавалось. Словно чтоб окончательно уничтожить его надломленную гордость, Ясон саркастически заметил:

- Так быстро кончил? Тут уж точно нечем гордиться.

Рики не нашел оправдания, чтоб швырнуть им обидчику в лицо. В голове бушевали самые разные мысли – и ни одной, как достойно ответить на это.

Кровь бурлила в жилах, являя взору Блонди его унижение; так что оставалось только закусить губу, пока она не задрожала, побелев.

- Пошли.

Но Ясон не ослабил хватки на его запястьях. Напротив.

- Что, ты на самом деле думаешь, что таким жалким образом вопрос решен?

Мягкий голос, струившийся сверху, пронзил его сознание холодом.

- Хочешь сказать, от меня никакого толку?– впервые в жизни Рики ощутил боль от слов равнодушного, привычного презрения.

Сжав в кулак чёрные, как смоль, волосы, Ясон запрокинул его голову и заглянул прямо в обсидиановые глаза.

- Это ты решил купить моё молчание таким неудобным способом. Разве не справедливо, что оплата должна соответствовать цене? – он выдвигал требования, словно отстаивал то, на что имел полное право.

- О чём это ты? Хочешь, чтоб я, как проститутка, охал и ахал? Так это не тот стиль, который мы тут в трущобах уважаем.

- Ты довольно чувствительный. Ничего не будет страшного, если время от времени ты будешь немного пробовать свой голос.

- Ха. Не зарывайся.

Рики упрямо делал выпады – пусть даже только на словах - и прекрасно знал, что они не достигнут цели. Обо всём этом Ясон говорил как о чём-то, само собой разумеющемся – и по собственному горькому опыту Рики знал, что это уже не шутки – он не преувеличивал.

О, нет. Безжалостность, с которой он доказывал, что будет соответствовать своим принципам, была далеко за пределами, доступными любому выскочке. По коже Рики скользнул неприятный холодок. Он уже начал жалеть о том, что так хорохорился перед Ясоном.

- Я снизошел до того, что обращаюсь с грязным полукровкой, как с Танагурским пэтом. И тебе этого мало? – Он и правда говорил снисходительно; и Рики никогда еще не видел кого-нибудь, кому бы так прекрасно шел этот тон.

Но дело было не только в этом; в каком-то смысле сказанное разорвало эмоциональную связь между гордостью Рики и его самосознанием.

- Тогда почему бы тебе хотя бы не раздеться?

- Не путай, полукровка, - слова были, как пощёчина, такой силы, что он дёрнулся назад и перехватил дыхание. – Ты – моя награда, нежданно-негаданно и некстати свалившаяся на меня в обмен на то, что я буду молчать. Так делай, как я говорю – покричи для меня, и закончим на этом. Ничего больше.

Ясон во всём своём великолепии стоял прямо перед ним. Рики сфокусировал немигающий взгляд на этом чарующем воплощении красоты. Какого чёрта этот придурок..!

Пусть разум его горел огнём, а уязвлённая гордость загнила на корню, но в этот момент Рики наконец понял, что ему не вынести остроты холодного взгляда Ясона. Осознание это его поразило. С самого начала они играли такие разные роли!

И только сейчас до него это дошло. Неукротимый дух короля Горячей Полосы не мог скрыть того факта, что он – ничто; особенно в сравнении с элитой из Танагуры. В мире было столько разных людей, сколько он и представить себе не мог, и он ощутил сейчас эту истину как никогда прежде.

Но назло всем печалям мира его воинственная, упрямая воля оставалась прежней; правда раньше ему никогда не случалось испытать на себе, что будет, если её вырвать из сердца и разодрать на мелкие кусочки. Впрочем, также ему не приходило в голову и то, что Ясонова «прихоть» лишь укрепит его веру в слова «никогда не сдавайся».

Возможно, то, что впервые за долгое время у него в руках оказалась игрушка, которая сопротивлялась, всколыхнуло любопытство Ясона до невероятных для него высот. Так или иначе, а Ясон уже вполне серьезно решил вырвать гордость Рики прямо с корнем.

Будучи не в курсе этих намерений, Рики уже попался в крепкую соблазнительную паутину. Ясон же пошел незнакомой тропой, очарованный любопытством, которое порождал в нём полукровка.

Всё так же хладнокровно глядя ему в глаза, Ясон скользнул рукой к его промежности. Уже не играючи, как раньше, а целенаправленно, мимо обмякшего члена, ладонью и кончиками пальцев коснувшись двух половинок. Скорее обычная проверка, нежели ласка, но Рики смутился.

Словно видя его насквозь, Ясон улыбнулся - уголками губ, и в улыбке этой не было ни тени похоти. Великолепная, но совершенно бездушная улыбка, от которой мурашки холодили спину.

И Рики понял, что Блонди Танагуры – бескомпромиссные жестокие тираны, хуже любого дьявола.

Всего несколько минут спустя тишину комнаты снова наполнили волны его прерывистого дыхания. Сырой и жаркий воздух дрожал от сладких, томных стонов. Тёмная похоть, поднявшись из глубин наслаждения, тут и там обволакивала их тела.

В объятьях Ясона Рики не знал, сколько это продолжалось… пока срывающимся голосом, на грани крика, не выдавил «Х-хватит уже!»

Он тяжело дышал, слова были полны странной энергии. Хрипота в голосе отзывалась пульсацией в напряженном члене – каждый звук, слетавший с губ – безыскусное тремоло.

- Я… тебе… не… игрушка! – выплюнул он. И вдруг, словно дыхание застряло у него в горле, губы сжались, - Гхааааххх…

Возбуждение было таким сильным, что он готов был стонать и кричать. Прежде Рики не знал такого наслаждения, когда всё внутри горит беспощадным огнём.

Секс с Гаем всегда был «нормальным», теперь же, когда Ясон ласкал его, это было похоже на невыносимую боль – словно все нервы оголили и безжалостно хлестали по ним кнутом. Чувственность пополам с грубостью.

Рики вцепился Блонди в плечи, впиваясь ногтями в плоть.

Но поющая струна наслаждения лишь окрепла, даже не думая исчезать. Однако любая попытка кончить пресекалась крепкими тисками пальцев Ясона – и его готовый, напряженный член бессильно истекал нетерпеливыми каплями без надежды получить облегчение.

Пальцы Ясона были прижаты к его входу, и Рики был полностью в его власти. Узкую щёлочку меж ягодиц, которую Гай всегда терпеливо ласкал пальцами и языком, Ясон безжалостно растянул лишь с помощью его же собственной смазки.

Но стоило пальцу оказаться внутри, как колющая, режущая боль прекратилась.

- А где же у нас источник твоего удовольствия?

Символ мужского вожделения – пенис, исток эрекции – простата, спрятанная внутри. Неосторожное обращение с ней с наслаждением имеет мало общего. Такое обращение самой мужской сути вспять больше похоже на пытку.

Но Ясону, похоже, нравились судороги, стискивавшие горло парня, вызывая вздохи, от которых содрогалось всё тело.

Ничего не будет страшного, если время от времени ты будешь немного пробовать свой голос.

Рики поверить не мог в то, что эти слова – результат комплекса превосходства Ясона. Впрочем, может, то было выражение отвращения, которое элита, обладавшая искусственными телами, испытывала к простым смертным из плоти и крови. Соразмерно силе этих ощущений, Ясон непрестанно и уверенно мучил полукровку, попавшего в его сети.

Рики хотел кончить. Но не мог. Хуже того, ласки беспрестанно продолжались, и член его продолжал набухать. Судорога сводила ноги и взбегала по хребту.

Ясон играл на его мужской сущности, дразнил его мужские инстинкты – и он не мог этого больше выносить. Блонди не давал ему сорваться с самого пика напряжения.

- Дай… мне… кончить… - в голосе почти прорезались слёзы. – Пожалуйста… хватит… тормозить… меня… на пол пути…

Если б его били по голове, он мог бы сжать зубы и терпеть. Если б ему безжалостно воткнули нож в спину, он мог бы по крайней мере выплюнуть слова презрения в ответ. Но горячая агония, скрутившая его внутренности, сломила его волю. Желание извергнуть семя и должно превалировать над всеми мужскими инстинктами.

Я должен кончить.

Дрожащими губами, дёргающимися пальцами, всем измученным пыткой телом, он просил об этом. Без стыда, без чести. Снова и снова.

А когда ему это удалось, Ясон наконец отпустил его. Может, натешился в своё удовольствие, а может, потерял интерес к человеческой игрушке – после того, как заставил Рики так прелестно просить и умолять.

Именно то, о чём Рики мечтал. Хрен с нею с гордостью и с волей – ему наконец-то даровали то, о чём он просил – освобождение.

И всё же с губ его слетали не сладострастные стоны, а вздохи облегчения. Экстаз схлынул, и он испытал кромешное, полное опустошение. Как только Ясон разомкнул объятья, он рухнул на пол, прямо там, где стоял – словно из него вдруг вынули душу и пустили в расход.

Морозные глаза смотрели на него с повелительной высоты. Тут Ясон как будто что-то вспомнил, снял испачканную семенем перчатку, швырнул в мусор. Уголки его губ чуть приподнялись в улыбке. Он достал из кармана монету и бросил к ногам Рики.

- Сдача. С денег за молчание. Ты прав. Не должник, не кредитор, да будет так.

Рики лежал на полу, грудь ходила ходуном, он снова и снова облизывал губы вялым языком. Ноги всё ещё подрагивали в отголосках судорог. У него не было сил даже прикрыться – куда уж там огрызаться в ответ.

Даже когда Ясон вышел, ни разу на него не оглянувшись, Рики всё ещё не мог пошевелиться. Как трусливая побитая собака.

Пять минут. Десять. Ничего не происходило – лишь бесполезное пустое время текло мимо. В конце концов, Рики собрался и со стоном сел. Взгляд его упал на монету. Он такой никогда не видел: монета была золотая, с геометрическим узором, складывавшимся в оттиск какой-то печати.

Стиснув зубы, он схватил монету:

- Какого хрена? – Шатаясь, поднялся на ноги. – Блонди из Танагуры… так вот ты как!..– бессознательно повторяя эти слова, он потряс кулаком, крепко зажав в нём монету. – Вот идиот!

Блонди из Танагуры и полукровка из трущоб – две параллельные линии, которые никогда не пересекутся. Теперь Рики знал, что жизни их разделяет пропасть, через которую не навести мостов. Они даже имён друг друга не знали. Может быть, от этого оставалось тяжелое, странное чувство неудовлетворенности.

Для Ясона и Рики это было началом – в самом истинном значении этого слова.