НА САЙТ ВСЕ ЭКСТРЫ

Ai no Kusabi - Мускус

ОПИСАНИЕ

Бонусная история вышла в 25 номере BL-журнала Chara. К журналу был приложен DVD-диск с трейлером ремейка и кадрами из первых 4-х серий.

Название: Мускус / Musk / ムスク

Издательство: Tokuma Shoten Publishing Co.,Ltd

Лейбл: Chara

Дата выхода: 22 ноября 2011 г.

Формат: в составе журнала

Страниц: 25 стр.

Иллюстратор: Saichi Nagato

Переводчик: Kai Kold
Бета: Nelle

Танагура — цифровой мегаполис, управляемый искусственным интеллектом Лямбдой 3000, больше известным, как «Юпитер». Электронный город, выстроенный андроидами, в чьём искусственном теле органическим был только мозг, сиял во всём своём механическом блеске.

Между тем, в возвышавшейся над ним Дворцовой Башне Эос имелась особая территория, заселённая исключительно людьми. В ней же, отдельно от жилого комплекса, располагалось развлекательное крыло только для пэтов.

 

***

 

Эос. Развлекательное крыло.

В этом месте общения пэтов, как всегда, было оживлённо. Нет… скорее даже шумно.

Поскольку, несмотря на всю самоуверенность этих мальчиков и девочек, именуемых «пэтами», в первую очередь они были неугомонными детьми.

В прямом смысле слова. Средний возраст пэтов, собравшихся в этом салоне, был 13 лет. Даже самому взрослому из них не больше 15.

Безграмотность, невежество, бесстыдство — вот список главных достоинств, характеризовавших высокий статус пэтов. Их взгляды на жизнь были настолько искажены, что единственной гордостью всего своего существования они считали престиж центров собственного производства, определявших их родословную линию.

Но, несмотря на это, в Эосе присутствовал кое-кто, чьё очарование возмужалости и зрелости было пугающим отклонением от норм и противоречило всем местным законам здравого смысла. И при его появлении в этом салоне суматоха вокруг тут же затихла.

Неприкрытая зависть, откровенная неприязнь. И голая ненависть. Ядовитые взгляды пэтов, брызжущие всеми этими разъедающими их нутро чувствами, стали вонзаться в Рики подобно острым шипам.

Но какой бы едкой жёлчью на него ни прыскали, Рики было всё равно. Он ни на кого не смотрел. Не замедлил шаг. Это лишь пустая трата времени и сил.

Между Рики и остальными пэтами пролегала гигантская и глубокая пропасть.

Исходя из порядка установленного в Эосе — где незрелые самцы и самки, непрерывно сменяющие друг друга, не достигая даже 15 лет, были нормой — присутствие здесь Рики, перевалившего возрастом за 20, и тем более вернувшегося сюда повторно, было для всех не просто совершенной бессмыслицей… а абсурдной реальностью.

Несмотря на то, что Рики вернули сюда силой без его согласия, пэтам не было до этого дела. Весь смысл их существования зиждился на чести и непоколебимой гордости быть избранным в пэты.

И Рики был для них не более чем чужеродным объектом, который не укладывается в рамки здравого смысла.

В их взглядах, направленных на парня, отчётливо читалась переполнявшая их враждебность.

Будучи «трущобным полукровкой» стать «пэтом Блонди» — вот уж где нелепица несусветная.

Более того. Рики был единственным пэтом в Эосе, с чьего тела никогда не сходили следы глубоких засосов, притом, что он ни разу не участвовал в вечеринках-вязках, где можно было с кем-то спариться. По всему выходило, что хозяин сам лично спит со своим пэтом.

Нонсенс.

Для Рики же секс с Ясоном был каждодневной обязанностью, от которой он не имел права уклоняться. Даже мастурбация была для него запрещена.

Бесполезные споры тут же пресекались. Его брали, когда хотели. А, находясь во власти инстинкта под названием удовольствие, и тело и разум его полностью истощались.

И сейчас Рики, вовсе не собиравшийся здесь лишний раз топтаться и выставлять напоказ своё «особое положение», не смотря никуда по сторонам, прошёл через всё крыло и направился прямо в ботанический сад.

По правде говоря, парень был бы совсем не против, если бы в сад можно было пройти, не заходя в «пэтомник». Но в этой жилой зоне был только один ход, ведущий от главного здания в развлекательное крыло. А уже отсюда нужно было пройти через салон и сесть в магнитный лифт, ведущий к пункту назначения.

…Вот блин, засада, — бурчал монгрел, когда надоедало прикидываться глухим и игнорировать остальных пэтов.

Несмотря на это, он ходил в ботанический сад каждый день. Под него был озеленён весь этаж, представлявший собой огромную территорию с умиротворяющей аурой цветов, деревьев и прудов.

Ещё радовало, что здесь не было комнатных фурнитуров. Разумеется, в целях безопасности повсюду были расставлены устройства слежения, однако, находясь под прицелом электронных глазков камер, чувствуешь себя несколько свободней, нежели под приставучим взглядом человеческих глаз. Хотя в случае с Рики эффект производился ровно противоположный: у фурнитура Кэла при присутствии Рики в одной с ним комнате зуб на зуб не попадал от напряжения.

Во всяком случае, здесь в этом саду парень мог полностью насладиться своим уединением и покоем, зная, что за ним никто не увяжется.

Погружение в одиночество — хоть какая-то отдушина…

Некогда в трущобах компания Гая и остальных была для него настолько естественной, что у него никогда не возникало желания побыть одному. А, будучи здесь в Эосе, он каждый день приходил в сад только лишь для этого.

— Так… С чего же мне сегодня начать?

Разговаривая сам с собой, парень вытащил из кармана электронную книгу с установленной на ней иллюстрированной энциклопедией растений. Бессмысленно бродить вокруг его не особенно воодушевляло.

«Ну-ка, посмотрим, что у нас тут».

Рики намеревался тщательно осмотреть весь сад.

 

***

 

Эос. Верхний этаж.

Этот королевского класса этаж предназначался исключительно для тринадцати Блонди, господствовавших на вершине Элиты Танагуры. Именно здесь располагались VIP покои Ясона Минка — роскошные апартаменты с изысканным дизайном, выдержанным в спокойных тонах, при этом без излишней помпезности.

Закончив свои обычные дела, фурнитур Кэл вернулся в свою комнату и, подойдя к терминалу, которым могла пользоваться только мебель, вдруг перед ним застыл.

«Что же делать?»

«…Что же делать?»

«……Что же делать?» - так и вертелся в голове его же собственный вопрос.

Одной из обязанностей фурнитура было вести детальный отчёт об активности пэта, за которого он ответственен. Помимо основного контроля физического состояния, в такой отчёт также включались ежедневное поведение подопечного и даже брошенные им невзначай жалобы и недовольство.

Очевидно, что сам пэт не догадывался, что его собственный слуга-фурнитур его же и пасёт. Однако всё вышеперечисленное можно было отнести к любому другому пэту, но только не к Рики: с ним любые нормативы и инструкции не работали вообще. И день ото дня Кэлу приходилось всё больше в этом убеждаться.

Хозяин этих покоев Ясон отсутствовал уже пятый день.

Само собой разумеется… куда и по каким делам он уехал, Кэлу не сообщалось.

Единственное, что фурнитур знает, это дата возвращения. И, как назло, именно сейчас на него должны были свалиться эти непредвиденные проблемы.

Вчера, после десяти вечера, Рики внезапно собрался выйти.

За те три года, что он был здесь раньше, за ним прочно закрепилась репутация бунтаря, однако по возвращении в нём, как по волшебству, произошли радикальные перемены, заключавшиеся в его неожиданно безупречном поведении.

— Рики-сама. Куда вы? — голос занервничавшего Кэла растерянно сорвался.

— В ботанический сад, — обрубил Рики, никогда не отличавшийся излишней многословностью.

«Он что, издевается? Или просто не понимает нелепость собственных слов?»

Кэл всё никак не мог сообразить.

— Рики-сама. Покидать комнаты после 20:00 запрещено.

— А? — Рики возмущённо насупился.

«…Почему это?»

Дерзкий взгляд парня просверливал в фурнитуре дыру.

— Это Ясон так сказал?!

Такого отпора Кэл явно не ожидал.

Несложно рассчитать, что путь вернувшегося пэта Рики и его пребывание здесь в Эосе были намного длиннее и дольше, чем новичка фурнитура. Кроме того, этот парень показал себя настолько буйным, что даже занесён в чёрный список охраны.

Поэтому Кэл и впрямь стал сомневаться в том, что Рики вообще понимает значение слова «правила».

— Комендантский час после 20:00 не является личным распоряжением хозяина Ясона — это общий порядок Эоса.

В этот момент буравящее сверло в глазах Рики исчезло.

— …Да?

— Да. Это чётко указано в параграфе 3 пункте 1 устава Эоса.

Теперь Рики состроил удивлённое лицо.

— Ни фига себе. То есть, ты хочешь сказать, что знаешь весь устав наизусть?

Что-то… пошло не так.

«С чего, вдруг, он о таком спрашивает?» — мелькнуло в мыслях Кэла.

— Это мои прямые обязанности, как фурнитура.

И это истинная правда, без преувеличений.

Обширный свод правил внедряется фурнитурам прямо в мозг во время сна. Подобную практику проводят в самом начале их обучения.

А от тех, кто не проходит проверку на пригодность до конца, беспощадно избавляются. Ясно давая понять, что фурнитур — всего лишь мебель, которую в любое время можно заменить на другую.

Нерушимые основы выживания фурнитуров.

Тем не менее, столкнувшись с таким пэтом, как Рики, Кэлу пришлось наглядно уразуметь, что уставы и руководства, вбиваемые им в головы — это всего лишь теоретические знания, и они не идут ни в какое сравнение с практическим опытом.

Из чего напрашивался вопрос: «Неужели предыдущий фурнитур совсем ничего ему не втолковал?»

…Да, вопрос был глупым, ведь вернувшегося Рики, слывшего дебоширом и эпицентром пристального внимания всей охраны Эоса, чему-то обучить было совсем непросто. Однако Кэл помалкивал не поэтому.

По неизвестным причинам, имя его предшественника было удалено из всех официальных файлов.

Данные о Рики, что тот оставил, были сохранены во всех деталях, но имя его самого нигде не фигурировало. Мысли о том, что же это может означать, прочно застряли у Кэла в голове и никак не давали покоя.

Тем временем Рики… тоже немного поразмышляв о своём, вдруг спросил:

— А в этом вашем правиле нет исключений?

— Исклю… чений?

Эос, что всегда скрупулёзно отслеживает, чтобы вся система функционировала в соответствии с регламентом, не приемлет никаких исключений. Но, отлично зная реакции этого отпетого бунтаря, Кэл, растерявшись, гадал… как лучше тому ответить.

— Ты не знаешь, у кого можно получить разрешение на выход ночью?

До этого момента… фурнитур о подобном и не задумывался.

Просто, до сих пор, не возникало необходимости об этом задумываться.

…Просто, до сих пор, здесь не было Рики.

Он отчаянно перебирал в памяти весь внедрённый в неё устав, но так и не нашёл ответа на этот вопрос.

«Кто может дать разрешение?»

Конечно, если подумать, то первый, кто приходит на ум — это хозяин Ясон. Но, так как такой вариант нигде чётко не указывается, Кэл не может так просто его озвучить, основываясь лишь на собственных предположениях и догадках. Это не в его компетенции.

Способность адаптироваться и справляться с непредвиденными обстоятельствами, не описанными ни в одних справочниках, определяет ценность фурнитура. А для новичка с малым опытом всё это — непомерная ноша.

— Прошу меня простить, но я не знаю.

Низко опустив голову, Рики слегка прицокнул языком.

…Бестолочь.

Мысль о том, что Рики мог так подумать, глубоко ранила не так гордость Кэла как фурнитура, как его сердце и чувства.

— У Ясона можно попросить? Или разрешить должен Орфей? — спрашивая скорее у себя, пробурчал Рики под нос.

Кэл взволнованно поднял лицо.

— Когда вернётся Ясон?

В глубокой черноте глаз угадывалось противоречие. Фурнитур всегда и изо всех сил старался избегать этого… тяжелого взгляда.

Взгляда, что никогда и ни перед кем не опускался.

Взгляда, в котором чувство собственного достоинства никогда не ронялось презираемым всеми трущобным происхождением.

Такого решительного, пылкого. Самого средоточия несгибаемой гордости.

Непроизвольно задержав дыхание, Кэл сильно напрягся внизу живота.

— Хозяин должен вернуться через три дня. Однако дата прибытия в Эос мне не известна. Прямо перед его приездом нас, наверняка, оповестят.

Рики может иногда бездумно нагрубить, но над кем-то насмехаться он никогда не станет.

— Понятно. Через три дня, значит.

Отметив для себя основную информацию, Рики вернулся в свою комнату.

Пока спина юноши полностью не скрылась из виду, Кэл не смог и с места сдвинуться.

И только… теперь. Уже стоя перед своим терминалом, он удручённо ломал голову над тем… как же ему подытожить события сегодняшнего дня.

В такой повседневный отчёт не включались ни собственные размышления фурнитура, ни возникающие у него с пэтами спорные ситуации. Это, скорее, контрольный доклад, который не приемлет влияние личных настроений.

До сегодняшнего дня составление подобных отчётов не вызывало у Кэла каких-либо затруднений. Потому что ничем особенным они друг от друга не отличались.

Во сколько Рики встаёт. Что ест. Когда выходит и когда возвращается. Во сколько ложится спать. Больше подмечать было нечего, так как большую часть дня парень проводил в развлекательном крыле, а фурнитурам вход в это крыло был воспрещён.

Хотя, по правде говоря, было не похоже, что тот нуждается в излишней опеке.

…В этот момент. Кэл, вдруг, ощутил возникшую перед ним дилемму.

Как заведено у других господ фурнитур не знал, но было очевидно, что его хозяин тщательно сканирует каждый составленный им доклад.

А очевидно это было из указаний, продиктованных Ясоном за день до того, как он привёл Рики.

«Обязанность фурнитура присматривать за пэтом. В сущности, ты должен быть моими «глазами». Твоя забота лишь предоставлять мне информацию. А что с ней делать решать уже мне».

Другими словами: «О каком бы пустяке ни шла речь, не вздумай ничего умалчивать», — прочитал между строк Кэл.

Не спускать глаз ни на секунду.

Не упускать из виду даже незначительные мелочи.

Не думать — это не твоя прерогатива.

В чём же причина такой чрезмерной озабоченности Ясона? Может быть, она, всё-таки, связана с этим абсурдным возвращением Рики, за которым может последовать немало проблем?

Нет… Подобная пытливость уже сама по себе непозволительна.

В отчёт необходимо включить весь диалог, связанный с ночным выходом.

Кэл напряжённо сосредоточился над его кратким описанием. Ни на миг, при этом, не забывая о присутствии Ясона по ту сторону холодного экрана.

 

***

 

Правительственный корабль Танагуры. Звездолёт «Моргана».

Ясон завершил свой успешный визит на планету Аравант и теперь, расположившись в VIP-каюте, возвращался на Амой.

Всё в его комнатах — начиная с мебели и заканчивая мелкими принадлежностями — впечатляло своим великолепием, обличая роскошь высочайшего класса.

Утомительная работа в качестве посла Танагуры подошла к концу. При мысли об этом и он, и каждый из членов делегации, включая помощников, облегчённо вздохнули.

Выполнив всю необходимую работу, наконец, он может вернуться. Хотя время было и не совсем подходящим, Ясон взял в руки попавшийся на глаза планшет и вошёл в сеть Эоса.

Будучи перегруженным должностными обязанностями, он едва ли мог уделить время своим личным делам. Вот уже три дня, как Ясон не подключался к терминалу своего фурнитура.

Где… его поджидало непредвиденное обстоятельство.

«Ночной выход?»

К принахмурившему брови Ясону подошёл Рауль.

— Что такое, Ясон? Всё ещё за работой? Не стоит излишне перетруждать голову. Если время от времени не давать мозгу полностью отдохнуть, то количество его синапсов значительно сократится.

— Я занят не работой, а скорее бездельем.

— Такой трудоголик, как ты и бездельничает?…Ну, надо же.

«Что ещё за безделье?»

Стоило распираемому любопытством Раулю заглянуть в планшет Ясона, как его чопорное выражение лица тут же сменила перекошенная гримаса.

— Это отчёт твоего фурнитура? И давно ты стал его проверять?

— Только что. Сказал же — бездельничаю.

Настойчиво продолжая утверждать, что занят он всего лишь «бездельем», Ясон за весь диалог так и не оторвал своего взгляда от экрана.

— Это уже не безделье, Ясон. Это уже клиника, — хлёстко выплюнул Рауль. Учитывая степень привязанности Ясона к Рики, что бы Рауль ни говорил, всё будет звучать, как докучливая нотация.

— …Ну? Успел твой монгрел за это время набедокурить?

Никакого сарказма — просто уточнение.

По возвращении, этого неотёсанного дикаря будто подменили. И в Эосе воцарилось что-то похожее на спокойствие.

Однако ни Рауль, ни остальные не спешили этому радоваться.

Взять хотя бы второй дебют Рики. На той вечеринке Ясон, словно назло недовольствам присутствующих, разыграл у всех на глазах эпатажное представление с «поением водой рот в рот», заставившее потерять дар речи каждого, кто находился в зале.

После того события и в крыле для пэтов атмосфера сделалась… напряжённей, чем обычно.

Но, несмотря на это, сам Рики в упор никого не замечал, и это, как видно, стало привычным явлением.

— Похоже, он пытался выйти ночью.

От непринуждённого тона Ясона Рауль на долю секунды оторопел. После чего, небрежно усмехнулся уголком рта.

— О-о. Это повод для наказания.

— Охрана его не ловила.

Для Ясона, находящегося сейчас далеко от Танагуры, это обстоятельство имело первостепенное значение.

— Жаль. Так неинтересно, — продекламировал Рауль, явно отдавая предпочтение иному раскладу.

— Только не цитируй Гидеона.

Именно Гидеон жаждал развлечений на той вечеринке, и Ясон, решив его не разочаровывать, — словно бы в пику тому — устроил эффектное шоу. Равнодушным никто не остался. Разумеется, и сам Гидеон на мгновение лишился речи.

— Я не такой язва, как он, — снова делился мыслями Рауль. — Ну и куда его понесло, что не устрашило даже последующее наказание?

— Похоже, в ботанический сад в развлекательном крыле.

А вот это действительно неожиданный поворот.

— Это уловка, не более.

Рауль, как всегда, везде видел подвох.

— В последнее время Рики почти каждый день проводит в саду. Так что, вряд ли здесь ошибка…

Ясон в курсе этого не от самого Рики. Эта информация поступала с камер слежения.

А энциклопедию растений установил для Рики он сам.

«Да потому, что мне скучно!» — выпаливает Рики, глядя исподлобья. — «А там я, хотя бы, могу поиграть в «Угадай растение»!»

Рики, упрямо надувающий губы в уклончивой попытке оправдаться, особенно очарователен. При мысли об этом Ясон едва удержался от того, чтобы расплыться в улыбке.

Однако же, если дело дошло до попытки выйти ночью, то этот вопрос нельзя оставлять без внимания.

— Неужели наш дикий вандал вдруг решил сменить стезю и соприкоснуться с прекрасным?

Такое мог предположить Рауль… но не Ясон.

Он-то знал. В Эосе Рики чувствует себя не в своей тарелке. И никакие местные красоты не заменят парню смрад родных трущоб. Чистота и комфорт, лучшие яства, безбедная жизнь — всё это ему не нужно.

Стихия Рики — свобода.

Но эти частые походы в сад…

Зная его грубую натуру, больше похоже на неудачную шутку. Порой человеческое мышление не так однозначно, как кажется.

— Ну? Что собираешься делать?

— Для начала я собираюсь долететь до Эоса. А там поглядим.

«Для принятия каких-либо решений информации недостаточно».

С этой мыслью Ясон отключил линию межзвёздной связи.

 

***

 

Спустя десять дней Ясон вернулся домой в Эос.

— Добро пожаловать.

Пока Кэл, как обычно, отвешивал безупречный приветственный поклон, Рики опрометью выскочил из своей комнаты. Будто только и делал, что ждал возвращения Ясона.

При виде невозможной доселе картины Кэл, сам того не осознавая, удивлённо выкатил глаза. Ясон же и бровью не повёл.

«Какой же ты, всё-таки, непосредственный», — лишь подумал он.

Плохо ли хорошо ли, но что бы Рики ни говорил и что бы ни делал, он никогда не колебался. В Эосе подобное упорство противоречило всем местным этическим нормам.

— Ясон.

Тон обращения был несколько настойчив.

«…Что такое?» — спросил глазами Ясон, пока снимал и передавал мантию Кэлу.

— Мне нужно разрешение на выход ночью.

— Для чего?

Со среднего пальца левой руки Блонди снял большое платиновое кольцо, надетое поверх шёлковых перчаток, и опустил в ладони Кэла, стоявшего в это время по стойке смирно и услужливо державшего верхнюю одежду.

— Я хочу пойти в ботанический сад.

— Зачем?

После снятия перчаток кольцо было возвращено на место.

Каждое из грациозно производимых движений было преисполнено величием, подчёркивающим его благородство Блонди.

— Хочу увидеть, как цветёт Лила Фауро.

— Лила Фауро?

Не успел Ясон переспросить, как Рики уже сунул ему под нос электронную книгу с изображением цветка. Как бы намекая… что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

«Надо же, как подготовился».

На фото было изображено крупноцветковое растение с лепестками глубокого голубого цвета.

«Лила Фауро. Так же известна, как Ночной Мускус. Распускается раз в 3 года в полночь, источая характерный аромат. Происхождение: планета Гиньюс. Из-за ограниченных условий произрастания оригинальный вид был признан исчезающим.
Селекционный сорт с тёмно-голубыми лепестками, выводимый в декоративных целях, называют «Лила». Оригинальный же, белоснежно-белый сорт — «Алана»
, — следовало из описания.

— Что это редкий вид, я понял. …И что?

— А то, что я хочу его увидеть.

— Видимо, этот цветок вот-вот должен зацвести?

— Именно. По тому, как набухли бутоны, думаю, что уже скоро.

Поэтому-то Рики еле дожидался возвращения Ясона.

В напряжении.

Весь извёлся.

День шёл за два.

Чтобы Рики с таким нетерпением ждал возвращения Ясона — такого не было ни разу.

Если он пропустит это цветение, следующая такая возможность выпадет только через три года. Но то, что монгрел снова сможет застать это событие, нет никакой гарантии.

Потому что он всего лишь пэт Ясона. Собственность, которая не имеет ни права голоса, ни права вето.

— Почему ты хочешь его увидеть?

— …А? - пронзительно вперился взглядом Рики.

Парень даже не сразу понял смысл вопроса.

«Это же редкий вид растения, который цветёт только два часа поздно ночью лишь раз в три года. И я хочу хоть раз взглянуть на него собственными глазами! Какая ещё, к чёртовой матери, может быть причина?!» — возмутился про себя Рики.

— Да, просто так! Я хочу только посмотреть и всё!

Парень сердито воззрился на Ясона.

«Только эта причина».

— Не придирайся к каждому моему шагу!

Его взбесило, что без единого повода его подозревают во всех смертных грехах.

И если подумать, то и в предыдущие три года происходило то же самое. Когда он открыто бунтовал, его так изуверски насиловали, что позже он не чувствовал нижней части своего тела, а стоило ему послушно притихнуть, как его настойчиво изводили подозрениями.

Словом, ему не верили совершенно. Конечно, если брать в расчёт его прежнее поведение, то сомнения Ясона, пожалуй, обоснованны.

Однако теперь, после возвращения, ситуация в корне поменялась. Но как бы клятвенно он ни заверял, что намерения его не несут никакой подоплеки, Рики слишком хорошо понимал, что положение его не изменится.

— Дело не в придирке. Просто, когда от человека, никогда подобным не интересовавшимся, вдруг исходит такая просьба, это звучит, как минимум, неправдоподобно.

Неожиданно сражённый таким убедительным аргументом, Рики не нашёлся в словах.

— Это всего лишь цветы, — холодно продекларировал Ясон.

— Нет, это не всего лишь цветы! Это редкий вид растения, который цветёт только два часа, в полночь, раз в три года! Неужели это не стоящая причина?!

Ясон изящной походкой проследовал в гостиную. Рики тут же увязался за ним.

«Я хочу на него взглянуть, чего бы мне это ни стоило.

…Хоть на мгновение!

Вдохнуть свежесть жизни, которой так не хватает в этом удушливом прозябании пэтом без свободы и прав!»

Вот, что он имел в виду.

— Так значит… ты случайно его обнаружил? Сразу после возвращения? Когда именно? Как?

Ясон, откинувшись на простой в дизайне, но роскошный диван, казалось, не вмещавший его длинных ног, начал подробный расспрос.

«Когда?»

«…Как?»

Объяснять сейчас всё это будет бесполезной тратой времени. Потому что придётся описывать весь маршрут по саду шаг за шагом. Рики бы предпочёл не ходить вокруг да около, а поскорей перейти к итогу.

Для него это был бы идеальный расклад.

Однако.

— Ты считаешь, что в прошении об отмене комендантского часа я должен указать причину «любование цветами»? Смех да и только.

Услышав категорический отказ, Рики закусил нижнюю губу. Ему доходчиво разъяснили, что он слишком уж раскатал её.

До сих пор, единственное, что Рики выпрашивал у Ясона, была электронная книга. Вероятно, он ошибся, решив, что опрометчивым напором сможет добиться желаемого. Что, раз смог получить книгу, то получит и позволение на ночной выход.

«…Размечтался».

Да, он не исключал возражений, но отчего-то решил, что «выбить» прогулку будет даже легче, чем книгу. Как же он наивен.

Нет… даже слишком наивен.

«Он же беспородный монгрел».

Отчего?

«Какой-то ничтожный отброс».

Почему?

«Ему что, дарованы привилегии, которых нет у нас?»

Вероятно, Рики настолько погряз в зависти и ненависти остальных пэтов, настолько свыкся с их враждебными и презрительными взглядами, что и сам не заметил, как они отравили его душу.

Или же он просто круглый идиот.

Кажется, только теперь это признав, Рики что есть силы сжал кулаки, оголив добела костяшки.

— Если у тебя есть опровергающие доводы, я их выслушаю.

— …Нету!

«Ты же обрубил всё на корню, даже не дав рта раскрыть, что ещё я должен сказать?»

— Что ж, тогда попробуй задобрить меня.

— !?

Истинный смысл брошенной Ясоном фразы парень пока не сообразил.

— Покажи, как ты умеешь по-пэтски ластиться.

У Рики внутри всё взорвалось. Ощущение было такое, будто его старую не затянувшуюся рану, о которой он так старался забыть, снова расковыряли и выпотрошили.

Гордость его оказалась втоптана в грязь в тот самый миг, когда он в мидасской толпе повстречал Ясона Минка. Её выдрали с корнем, искромсали на кусочки и развеяли по ветру, атрофировав тело и сознание.

Но вопреки всему. Даже такой, повержено лежащий на земле и скованный цепью пэта, Рики никогда не позволял себе опускаться на самое дно и перед кем-то пресмыкаться.

Не выслуживался перед властью.

Не лебезил перед господством.

Даже связанный по рукам и ногам, одурманенный… никогда не унижался.

Это был единственный способ не потерять самого себя.

— Ты хочешь увидеть ночное цветение. Ради этого просишь получить разрешение на ночной выход. Раз так, покажи, как ты серьёзно настроен.

— Что ты имеешь в виду?!

Рики до хруста стиснул зубы.

Он, что, его испытывает?

«…Зачем?»

Дразнит?

«…Для чего?»

Или просто издевается?

— Помнится, когда ты не переставая выпрашивал электронную книгу, у тебя был такой жаждущий блеск в глазах. Ты говорил, что от упрощённой системы фигур и по-детски примитивных знаков вокруг, у тебя разлагается мозг и тупеет голова. О том, чтобы предоставить тебе компьютер, конечно же, и речи не шло. Тогда ты стал рычать и требовать позволить тебе хотя бы книгу. Ну а в этот раз, я хочу, чтобы ты упросил меня лаской. Покажи, каким ты можешь быть по-пэтски очаровательным.

То есть для того, чтобы взглянуть на цветы, нужно предать собственные убеждения?

Нужно…

По-пэтски… ласково упрашивать?

По-пэтски… ластиться?

«Это что, шутка?!»

У Рики мурашки пошли по коже от одной мысли только об этом.

Да, когда он в объятиях Ясона, каждая клеточка его тела тает и плавится от наслаждения и удовольствия, и Рики не в силах этого отрицать.

В эти моменты он деградирует до уровня вульгарного, ненасытного, развратного пэта. На меньшем Ясон не остановится в принципе. Когда рассудок, самоконтроль и способность мыслить улетучиваются, остаются только первобытные инстинкты.

Можно стерпеть мучительную боль, но сопротивляться наслаждению невозможно. Уж слишком долго и старательно ему вдалбливали эти искажённые принципы.

Тем не менее. С его трущобным образом жизни, вооружившим его упрямой гордостью, твердостью характера и силой воли, он не понимал даже самого значения такого термина, как «ластиться», о котором Ясон говорил.

Рики в совершенстве владел искусством сквернословия, но как надо подлизываться, он и понятия не имел. В его предыдущей жизни подобным навыкам применения уж точно не нашлось бы.

Слишком поздно ему теперь меняться. Даже будучи птицей в клетке. А если это случится, нынешний Рики просто перестанет существовать.

…Нет, даже не так.

Рики просто не может позволить бездушному властелину, царствующему на вершине нерушимой иерархии и всерьёз настроенному подчинить его своей воле, сбить его с толку, искушая и испытывая на прочность. Вот так будет правильней.

— Что такое? Неужели сдулся весь твой настрой?

В ответ на бесстрастный тон этой провокации Рики, молча, но красноречиво, выставил средний палец.

«Пошёл на хер, чёртов ублюдок!»

И расправив плечи, резко развернулся спиной.

«Блять».

«Блять!..»

«БЛЯТЬ!..»

«Бесит!»

«БЕСИТ!!!»

Парень еле сдерживался. Семимильными шагами он направился в свою комнату, в то время как внутри него всё кипело и бурлило.

Провожая взглядом такого дымящегося Рики, Ясон зашёлся утробным хохотом.

«Ну, никакой сговорчивости. Какой же он милый».

Ясон был, по-своему, удовлетворён.

Поскольку имел возможность удостовериться, что, несмотря на то, что Рики, поневоле, приходится адаптироваться к определённым обстоятельствам, его истинная натура ничуть не пострадала. Ясон был удовлетворён тем, что его окружение, скорее всего, назвало бы верхом дурновкусия.

 

***

 

Танагура.

Офис Ясона.

Кабинет Блонди сохранял принцип функциональной практичности, исключающей всякие излишества, но не лишённой при этом умеренного шика.

На видеосвязи Орфей.

— Ночное цветение? До чего похвальный интерес для столь невежественного монгрела. Я изумлён.

Без подколок и сарказма разговор бы, по-видимому, не сложился.

Хотя, не стоит отрицать. Ясон и сам был неожиданно удивлён.

— Но более меня изумила эксцентричность хозяина этого самого монгрела, ходатайствующего о подобном разрешении.

И снова подтрунивает.

На что Ясон тонко улыбнулся уголком губ.

«Эксцентричность… значит?»

Хотя, вероятно…

И этого не стоит отрицать.

А если бы Орфей прознал о выходке Рики с неприличным жестом, то его прекрасные черты, скорее всего, скорчились бы в приступе отвращения.

Между тем.

— То, что этот дикарь, прогуливаясь, вдруг нечаянно набрёл на вымирающий Ночной Мускус, не делает это событием века… не так ли?

Никто и не спешит назвать находку Рики величайшим достижением.

— Значит, Рики не ошибся, когда говорил, что это тот самый Ночной Мускус?

— Похоже на то. Для уточнения я сравнил образец с данными, имеющимися в Центре Охраны Исчезающих Видов при Федеральном Институте Варнаса, и получил результаты, что генный уровень типа FP совпадает на 90%.

При виде результатов отчёта Ясону только и оставалось, что глубоко вздохнуть.

Как эти ценные семена могли попасть в ботанический сад Эоса? Но удивительнее всего, как случилось так, что до сих пор их никто не заметил?

Хотя, что уж говорить. Для того чтобы заметить цветы, нужно, как минимум, заметить сам сад.

Признавая этот, развивающий эстетические чувства ресурс, ценным для пэтов, сами они никогда не проявляли к нему интерес. Такова общепринятая специфика всей Элиты.

Цветы, как цветы. Ни больше, ни меньше.

Из всего выходит, что Танагура, во всём зацикленная на точности и перфекционизме, проявила непозволительную невнимательность во время озеленения сада, пренебрегши проверкой списка ныне существующих растений.

И согласно наведённым Орфеем справкам, похоже, что… в отчёте нет записей о том, когда и как был посажен Ночной Мускус.

Вполне вероятно из-за того, что назначение ответственного за этот вопрос лица просто не было предусмотрено.

С другой стороны, каким бы идеальным ни было управление садом, каждый цветок, по причине его недолговечной природы, рано или поздно увянет. Невозможно всё и всегда держать под полным и строгим контролем.

Сгниёт и сравняется с землёй — никто и не заметит. Всем всё равно. Просто, таковы реалии.

Так же и с пэтами, которые в силу собственной безграмотности элементарно не запомнят названия растений. И пока они бестолковы настолько, что не способны задуматься о том, как цветы сажают и как они погибают, то всё в порядке.

Однако же. Когда один из них оказывается достаточно эрудирован для того, чтобы распознать очень редкий вид — это уже совершенно другой уровень. Ценность тут же возрастает. Не только растения, но и пэта.

И то, чем до сих пор все пренебрегали, вдруг может стать центром всеобщего внимания. Но шумиха вокруг простого цветка была бы предпочтительней, нежели суета вокруг восприимчивого, подвергающегося стрессам пэта.

Ясон сейчас просто не мог не беспокоиться об этом. Но, конечно же, не подавая виду, держал эти мысли при себе.

— Если бы речь шла только о любовании цветочками, я бы, само собой, отклонил твоё прошение. Однако нет сомнений, что в данном случае речь идёт о научном открытии. Поэтому, в качестве поощрения, как заслуженной меры, я делаю исключение и даю тебе одноразовое разрешение на выход ночью. Но только при условии, что ты самолично поведёшь его на поводке.

— Я понял.

Получив желаемый результат, Ясон закончил диалог и отключил связь.

 

***

 

Тем вечером.

Рики впервые за долгое время после своей второй дебют-вечеринки появился в развлекательном крыле в ошейнике с поводком.

Он с самого начала не очень верил, что добьётся ночной прогулки. А после той оказии, когда он в пылу ярости показал Ясону средний палец, и вовсе похоронил последнюю тлеющую надежду. По крайней мере, так он думал.

Но, несмотря на это.

— Я получил у Орфея разрешение на выход ночью.

Услышав это… Рики на мгновение лишился дара речи.

«…Неправда.

Не может быть.

…Как?»

Пытаясь распознать в этих словах злорадную шутку, Рики вскинул на Ясона хмурый взгляд.

— Ты это… серьёзно?

— Награда за то, что обнаружил редкий вид в огромном саду.

И всё же, одолевают сомнения.

— Эта особая мера предоставлена только на одну ночь.

Так это не шутка.

«…Неужели, правда?»

Как только Рики в этом убедился, сердце его нетерпеливо встрепенулось. Лицо заалело, и внутри будто что-то вспыхнуло. Кровь стремительно заструилась по венам.

— ..! Класс!

Рики не смог сдержать триумфальный жест кулаком.

— В сад ты пройдёшь на поводке в моём сопровождении.

В другое время он бы предложил засунуть эти условия ему в задницу. Но если только так Рики сможет увидеть цветение — так уж и быть, потерпит.

Сейчас, всё зависит от этого пункта договора.

Рики проделывает свой привычный путь: сенсорная автоматическая дверь, чувствительная к касаниям слайд-дверь, стерилизующий воздушный душ.

Что до Ясона, для него эта прогулка станет редчайшим опытом, который, при других условиях, он бы никогда получил.

При этой мысли Рики не мог не усмехнуться про себя.

«По непробиваемому лицу Ясона, конечно, не поймёшь, но… стопудово, он думает сейчас о том, какого чёрта вообще здесь делает».

Сравнение более чем нелепо, но может Блонди, как и люди, тоже способны на сожаления. Как бы ни было, непохоже, что их красивый, но безразличный лик в состоянии отобразить хоть малейшую эмоцию.

— Теперь твоя очередь вести.

Парень тут же направился к хорошо знакомым местам.

Гробовую тишину тёмного помещения нарушали лишь раскатистые шаги Ясона и Рики. В отличие от дневного, ночной режим освещения выставляет минимальный уровень яркости.

Свет ламп еле брезжил.

…Меж тем, поступь Рики держала твёрдый и уверенный ритм.

А Ясон про себя только диву давался. Ночью намного проще сбиться с пути, чем днём, однако…

«Впотьмах, а как умело ориентируется».

Для усовершенствованных сверхчувствительных зрачков Ясона никакая тьма не помеха. А вот причина решительного шага Рики, ничем подобным не обладавшего, крылась в совершенно ином.

Да, он не так хорошо видел ночью… зато, из-за частых посещений сада, изучил дорогу к цветку, как свои пять пальцев, и никакая темнота не заставила бы его эту дорогу спутать.

Глядя на Рики со стороны, волей-неволей поймёшь, насколько парню полюбилось это, ещё даже не зацветшее, растение. Оттого-то, лично эту сцену наблюдавшего, Ясона одолевали противоречивые чувства.

Будь то человек, вещь — что бы ни было. От любого проявления привязанности Рики к чему-либо Блонди становилось не по себе. Стоило Ясону это осознать, как на губах его запечатлелась горьковатая улыбка.

«С другой стороны, может быть он, попросту, обладает отличной пространственной ориентацией. Может быть, просто, по памяти воспроизводит виртуальный маршрут», — вдруг подумалось Ясону. Но параллельно этим размышлениям, его снедала вполне допустимая вероятность того, что желаемое он выдаёт за действительное.

В это время Рики, совершенно не заметивший какими мыслями обуреваем его поводырь, неожиданно остановился вблизи пункта назначения.

«…Что за?»

«Здесь Орфей и Рауль».

«Какого?»

«Что эти двое тут забыли?»

«О них мне не говорили!»

«Я думал, сегодня меня сопровождает только Ясон!»

«Так… почему?»

В поисках ответов на эти вопросы, Рики оглянулся на позади стоящего Ясона.

Между тем, Ясон, проигнорировав того, степенно направился в сторону двух Блонди.

Рывком поводка утянув монгрела за собой.

— …ть!

Издав нечленораздельный рык, Рики, почти падая, завалился вперёд.

 

— Опоздал, — первым заговорил Рауль.

— В отличие от вас, мы шли обычным путём.

На столь сухой ответ, Орфей натянуто улыбнулся лишь уголками губ.

— Ну а ты, по всей видимости, первый и последний из господ, воспользовавшийся маршрутом, предназначенным только для пэтов. Поистине, бесценный опыт.

— Беру пример с вас. Вот уж не много найдётся экстремалов, среди ночи утруждающих себя любованием цветами, — не растерялся Ясон и метко парировал колкостью на колкость.

— Это моя обязанность, как Главы Эоса.

— Не каждый день выпадает шанс увидеть воочию цветение вымирающего Ночного Мускуса. Это уникальная возможность.

В отличие от Орфея, Рауль имел в виду именно то, что говорил.

— Ты пренебрегаешь обычными растениями, но внезапно заинтересовался редким видом? Взыграла натура учёного?

— Когда речь идёт о возможности исследовать загадку, неразрешимую на генном уровне, животные то или растения значения не имеет.

Высший авторитет в области биотехнологий извечно горазд развивать свои излюбленные теории.

Продолжая манкировать Рики, трое Блонди пустились в полемику, оперируя сложными, узкоспециализированными терминами.

А сам Рики, косо поглядывая на них и думая: «Ох уж, блин, эти… Сколько можно рисоваться!», бесшумно вздохнул.

Тусклый свет ламп, что струился на троих мужчин, скорее, мерещился… великолепным сиянием прожекторов.

Элита Танагуры — новое поколение сверхлюдей, в чьём теле искусственно всё, кроме мозга. Абсолютная классовая система дифференцирует Элиту по цвету волос. И то, что высшим её звеном являются «Блонди», известно всем. Даже невежественным пэтам.

Однако, у Рики сейчас возникло ощущение, что истинное значение этого слова он понял только что.

Их благородство и величественность созидались не одеждой или положением. Вечная красота бессмертного тела, созданного по правилу золотого сечения, с одной стороны, и выдающаяся личность и яркая индивидуальность — с другой. Вот оплот достоинства Блонди.

«…Да, закругляйтесь вы уже, чтоб вас!»

Когда Рики был здесь днём, что-то подсказывало ему, что цветение будет именно сегодня.

И если этим вечером он его прозевает, шанс будет упущен.

«А может из-за искусственного освещения, растение зацветёт не ночью, а днём?» — подумал тогда он.

Надежда была призрачной, но Рики до последнего продолжал её питать.

И всё же.

…Неудача.

«Чёрт! Чёрт! Чёрт! Чёрт!..»

Возвращаясь в свою комнату после ужина, парень еле сдерживал проклятия. Но с наступлением вечера Ясон вернулся на удивление раньше обычного. С разрешением… на выход ночью.

И вот, его желание исполнилось. Он здесь.

«Как же я рад».

Парень слегка заулыбался.

И разглядывал сад. Ослепительное дневное освещение потухло, и привычный глазу пейзаж совершенно изменился. Под покровом ночи деревья, трава, цветы… погрузились в мёртвую тишину.

Между тем. Над его головой внезапно раздался голос.

— О чём задумался?

Это был Ясон.

Приходя в себя, Рики непроизвольно захлопал глазами.

— Главное событие ещё не началось, а ты уже в облаках витаешь? Не рановато ли?

На типичный для Орфея сарказм Рики рявкнул в своей фирменной хамской манере:

— Благодарю судьбу за такую охуенную удачу!

Хотя, как бы он ни боялся себе в этом признаться, скорее всего, это так и есть. И уж лучше так, чем никак.

— Что именно побудило тебя обнаружить Ночной Мускус?

Вот уж чего Рики никак не ожидал, так это прямых расспросов самого Рауля.

Стоило тому переключиться на режим исследователя, как антипатия к монгрелу, видимо, отошла на второй план.

— Побудило?

Кажется, Ясон уже задавал похожий вопрос.

— Не являющийся экспертом в области ботаники дилетант находит сокровище в огромном лесу. Неужто, простая случайность?

Первым, что бросилось Рики в глаза были не стебли Ночного Мускуса плотно обвивавшиеся вокруг остальных деревьев, и не густо разросшиеся, необычно заострявшиеся концами листочки. А неподвижно и пристально что-то разглядывающий мальчик-альбинос.

Его белоснежная кожа сливалась с еле её прикрывающей такой же белоснежной одеждой. Сливалась в самом прямом смысле слова. Пэт был абсолютно и полностью бел. Единственным цветным элементом во всём облике оказалась пара багровых глаз.

На фоне пёстрых растений, пышной зелени и распустившихся цветов белый силуэт того мальчика выглядел скорее… инородным телом.

Каменной белой статуей.

Из-за чего Рики даже решил, что это такой необычный предмет искусства, водружённый для контрастного визуального эффекта.

Как вдруг монгрел вздрогнул от неожиданности: «статуя» шевельнулась. И посмотрела на Рики.

— … !

От одного вида полукровки у мальчика глаза полезли на лоб. Перетрухав до дрожи в коленках, пэт трусливым зайцем пустился наутёк, отчего — второпях — феерично шлёпнулся наземь.

«Я что, блять, монстр какой-то?»

Рики давно свыкся с окружавшими его злобными взглядами, но пэты в страхе обращающиеся в бегство — это что-то новенькое.

Мальчик лежал на земле, весь скрючившись.

«Может, он что-то повредил? Или просто очень больно? Если он сильно ушибся и не может встать, его нельзя вот так бросить. Что же делать?»

Рики немного растерялся.

Но пэт, хоть и неуклюже, всё-таки поднялся. И тут же, не оборачиваясь, спешно заковылял прочь.

Как бы то ни было, монгрел вздохнул с облегчением.

Этот мальчик и после встречался ему пару раз. В той же позе, в том же месте.

«На что он там вечно таращится?»

…Рики стало интересно.

Поэтому, когда тот ушёл, Рики встал на то же место и вгляделся в том же направлении. Обвёл всё взглядом. Тщательно обсматривая.

Прямо по курсу попался только увядающий цветок. В итоге, он так и не понял… что тот пэт там разглядывал. Но особенно яркие и цветистые растения, что находились рядом, Рики вбил в энциклопедию и стал искать их названия.

И, как раз во время этих поисков, наткнулся на причудливо скрученный стебель Ночного Мускуса. Он ещё не зацвёл, но так необычно завивался, что его невозможно было не заметить.

Вот так всё и было.

Однако, похоже… что Ясон и остальные заострили своё внимание на ином объекте.

— Самец-альбинос?

— Полагаю, мутация из линии Барака.

— Андрогин с белым как мел телом?

— Именно. По этой причине, он ни с кем не хотел спариваться. И мне так и не удалось его повязать.

— …Вот как.

— Его паттерн поведения был абсолютно противоположен твоему полукровке.

— А ты не пробовал повязать его насильно?

— Как-то я привёл ему самку, так он завопил как резаный и убежал. Для соблюдения формальностей ему было вынесено соответствующее правилам наказание. В итоге… он стал затворником.

— Встреча двух несовместимых по природе аномалий поспособствовала обнаружению редкого вида. Воистину, феноменальное стечение обстоятельств, по-другому и не назовёшь.

Кое-что из выше сказанных слов, Рики явно не понравилось.

«Что ты… имеешь в виду?» — хотел он было переспросить у Рауля, как в этот момент ему почудилось…

Как будто в воздухе, вдруг, словно что-то торкнуло.

«…Что это?»

Он вслушался, но ничего не услышал.

«…Галлюцинация?»

«Нет, не то».

Ощущение было будто…

Что-то, где-то шелохнулось.

И снова…

Всколыхнулось.

Зашебуршало.

Но, по-видимому, никто из Блонди никаких колебаний не уловил.

Заметив застывшего без движения и дыхания Рики, Ясон слегка сдвинул брови.

— Рики. Что такое?

— Только что… качнулось, — шёпотом вымолвил Рики.

Сразу сообразив, о чём речь, Ясон бросил взгляд в том же направлении, что и он.

Как в этот миг.

Зашелестела тьма.

Все бутоны Ночного Мускуса начали одновременно распускаться.

Танцуя в темноте.

В плывущем от вибраций воздухе белоснежные лепестки плавно и изящно раскрывались.

Так живописно.

Так чарующе.

Так пленительно.

Подобно волшебному великолепию, что повторялось раз в три года, но никому до сих пор неизведанному.

К тому же. Растение оказалось не сорта «Лила», как был уверен парень, а «Алана»: повсюду распускались только белые цветки.

Рики.

Ясон.

Рауль.

Орфей.

Были просто… заворожены.

Не в силах что-либо произнести, они трепетали от восторга. От казавшегося иллюзорным восхитительного действа, никто не мог отвести глаз.

Околдовывающий.

Зачаровывающий.

Густой аромат… пьянил.

Дурманил.

…Распалял.

«Вау… ! Это же… просто… это… обалдеть!»

Тягучее источаемое благоухание словно бы раскрашивало и оживляло тьму.

В действительности аромат не имел окраса, но в видении Рики лепестки вместе с запахом сочились медовым цветом. Жидким золотом… стекавшим капля за каплей.

Опьяняющий аромат, стимулировавший нервные окончания в носу, затуманил взор и ударил парню прямо в голову.

Пробудил чувство, сравнимое с эйфорией первоклассного наркотика.

Хотя… нет.

Не совсем…

Эти спутывающие сознание вибрации, походили не столько на наркотический дурман, как на возбуждающие импульсы от действия афродизиака.

В момент, когда монгрел это осознал, глаза его застелила мерцающая пелена.

Голова…

…Идёт кругом.

Пульс…

…Несётся галопом.

Дыхание…

…Полыхает огнём.

Сердце…

…Рвётся из груди.

Жар.

…Дрожь.

…Исступление.

Мышцы натянулись тугой тетивой. Пламя желания разом охватило всё тело и норовило вырваться из его неволи.

«Что это?»

«Что со мной?»

«…Как же это?»

«Нет».

«Только не это».

«…Чёрт!»

Мысли плавятся.

В глазах мутится.

Всё тело… пульсирует.

Ниже пояса… сладостно ноет.

«Я… сон».

«Яс… сон».

«Ясоннн…»

Дрожащими пальцами парень ухватился за поводок.

«…Ясон».

«…Ясон!»

«…Ясон!!!»

Задыхаясь от беззвучного вопля, лихорадочно сотрясаемый, Рики рухнул на землю.

 

***

 

— Ха…

— Хха…

— Нн…

— …Ахааа…

Тяжёлые, удушливые стоны срывались с губ бессвязным бредом. В плену жара и томительного яда Рики изнывал в сладострастной истоме.

Он был настолько возбуждён, что даже от нежных и лёгких прикосновений всё его тело, покрывавшееся мурашками, захлёстывала волна приятной неги. И каждая такая волна сопровождалась тяжелым, сбивчивым, опаляющим горло дыханием.

Во время секса всё всегда зависело только от Ясона. Как приласкать, где подразнить языком, какую часть тела вобрать в рот. Ясон, полностью бравший инициативу в свои руки, всецело контролировал желание и удовольствие Рики.

Но сегодня…

Всё было иначе.

Когда они, воспользовавшись кратчайшим аварийным путём, дошли до покоев, Рики уже был распалён до предела.

Встречающий их в этот момент Кэл забыл как моргать.

— Кэл. Сними поводок и ошейник.

В то время как Ясон отдавал распоряжения, Рики на его руках бился в мучительной пытке.

Он изнемогал.

Бушующий внутри пожар судорожно метался по всему телу в поисках выхода. Каждая клеточка ныла мучительной жаждой похоти. Интенсивные пульсации стреляли в голову электрическими разрядами. Он не мог даже выплеснуть напряжение, разрывавшее плоть на части.

Пока Ясон удерживал беснующегося у него на руках монгрела, фурнитур отчаянно старался снять поводок.

Однако, поводок в ответ стараниям лишь лязгал своей цепью, никак не желая сниматься.

От натужных и усердных попыток лицо Кэла побелело, как полотно.

Наконец поводок, с горем пополам, был снят — но расслабляться некогда. Отцепить скользкий от пота кожаный ошейник будет ещё сложнее.

«Не снимается…»

«Не получается…»

«Что же делать?..»

Всё так же широко распахнутые глаза фурнитура уже начинало щипать.

Задыхающийся Рики стонет. Сопротивляясь, вертит головой. Ошейником стирает затылок в кровь.

Оценив всю безнадёжность ситуации, Ясон схватил парня за волосы и, чтобы немного того присмирить, накрыл его уста поцелуем.

«Довольно буянить».

Глубоко вобрал губами губы.

«Успокойся».

Пленил его скользкий язык своим.

«Дай снять ошейник».

Всосался пылким поцелуем.

Он допускал, что Рики сейчас в таком состоянии, что и себя не помнит, но забыть его Ясон не даст. Вот, что говорил этот поцелуй.

«Я здесь… с тобой».

Языки жадно сплетались. Одни губы ненасытно пожирали другие.

И вот, с немного притихшего Рики ошейник был, наконец, снят.

Но ошейник — это ещё не всё. С чем действительно пришлось потрудиться, так это с одеждой: Рики снова стал за всё цепляться и брыкаться.

В итоге, Ясон не выдержал.

— Рики! Успокойся! — он повысил голос, хотя позволял себе это крайне редко.

«Мы же делаем как лучше, не паникуй!»

А ещё реже ему приходилось всеми силами удерживать Рики, как сейчас.

Дыхание монгрела сбилось на рваное, влажные глаза застелила мутная поволока. Он всем телом льнул к Ясону и выпрашивал поцелуя.

Сотрясаясь мелкой дрожью, монгрел вцепился тому в спину и, обхватив его ноги своими, начал развратно тереться об Ясона промежностью.

«Быстрее».

«Сильнее».

«Прижмись».

«Прикоснись».

«…Возьми меня!»

Настолько невменяемого Рики Ясон никогда прежде не знал.

«Да что же могло на него так повлиять?»

Блонди был в полном недоумении.

Единственное, что он понимал — это тот факт, что Рики завёлся во время цветения.

«Из-за чего?»

Обычно Рики сам по себе не заводится.

Ясон не позволит.

Потому как секс для Рики был возможен только под тотальным контролем Ясона над всем процессом. Только он имеет право доводить парня до нестерпимой эрекции, затем до немыслимого экстаза и, в конце, до умопомрачительного оргазма.

Но сегодня, всегда с боем дававшийся, Рики вёл себя совершенно иначе. Его пошлые попытки приласкаться к Ясону, бесстыже выставляя своё возбуждение напоказ, лишь раздражали Блонди.

«…Что?»

«Что с ним случилось?»

«…Почему?»

«Почему мне это не нравится?»

Ясон ласкал Рики, слушал его соблазнительный голос, брал его так, как тот хотел, заставляя содрогаться под сильными толчками. Но чем безумней и ненасытней разгорался огонь внутри Рики, тем холодней разумом и бесстрастней чувствами становился он сам.

 

***

 

События сегодняшней ночи сразили Кэла, как гром среди ясного неба.

Сначала он не понимал, что вообще происходит. Потом не понимал, как и что он должен делать. В итоге, совсем растерявшись, он, как мог, старался исполнить хотя бы то, что приказал Ясон.

И моральные и физические силы его были на исходе.

По-существу, работа у фурнитура в основном умственная, и уход за пэтом не подразумевает тяжелых физических нагрузок. В случае необходимости, заменой послужит простой робот.

Но сегодняшняя ночь… отличалась от прежних.

Закончив делать то, что он должен делать, Кэл был отослан Ясоном в свою комнату. Не потому, что тот сильно заботился об отдыхе своего фурнитура перед завтрашним рабочим днём, а потому что дальше… он был уже лишним.

Только заслышав распоряжение, Кэл и сам облегчённо вздохнул. Ибо без позволения на то хозяина, он не мог удалиться.

Но не только поэтому. Одно присутствие в той спальне уже само по себе было мучительным.

Склонившись в глубоком, тщательно выверенном поклоне, фурнитур покинул комнату Рики.

И потом... до самого утра пролежал без сна.

Несмотря на то, что он полностью выбился из сил, ему так и не удалось сомкнуть глаза. Перед ними всё ещё мелькала недавно увиденная сцена. Хотя, нет… она, скорее, вклеилась намертво в его веки.

К обнажённому виду Рики фурнитур привык.

…Вроде.

Так как Ясон совсем не скрывал свою интимную связь с этим парнем. Тем более что следы после этой связи с изнеможенного, обессиленного тела Рики приходилось смывать именно Кэлу.

Поведение хозяина, что самолично спит со своим пэтом, расценивается не просто как возмутительное — это позорный скандал. Но в этих покоях такая неприемлемость вполне себе в порядке вещей.

И секретом, в который был бы посвящён один только фурнитур, это не являлось — о данном факте знал весь Эос. Ибо Рики позволял себе невозмутимо расхаживать по салону… со свежими засосами на теле.

«Как можно быть настолько беспечным? Сколько можно провоцировать остальных пэтов? Неужели можно такое не замечать?»

Обязанность приводить в порядок пэтов после секс-вечеринки — а именно вычищать их измазанные слюной, смазкой, спермой и лосьоном тела — целиком возлежит на мебели.

Вследствие чего, мебель кастрируют, дабы те не могли почувствовать половое влечение при виде обнажённых тел.

Но правило правилу рознь.

И Рики тому подтверждение. Само существование взрослого, возмужалого самца среди незрелых эосских пэтов попирает все писаные руководства.

А для Кэла, только поступившего на службу к Ясону, монгрел, к тому же, оказался первым подопечным, отчего фурнитуру приходилось испытывать непомерное давление и стресс.

Более того, он с каждым днём был вынужден всё глубже постигать исключительность этой в высшей степени безумной плотской связи, на которую не распространялись ни одни местные законы.

Но, несмотря на это, шок от увиденного сегодня побил все рекорды.

Помнится, после недавней дебют-вечеринки сопровождаемый Ясоном Рики вернулся с сильной эрекцией, но даже в таком состоянии парень держал себя в руках. Его феромоны вожделения можно было учуять за версту, но вопреки соблазну он, собрав всю волю в кулак, до последнего сохранял самообладание.

Но сегодня всё было иначе.

Этой ночью Кэл впервые видел, чтобы Рики перевозбудился настолько, что не владел ни своим телом, ни разумом. А что потрясло ещё больше, так это Ясон, который, не зная, как с тем справиться, дошёл до того, что… машинально повысил голос.

Но всё это не идёт ни в какое сравнение с тем, что произошло после. Истинная суть связи хозяина и пэта, которая до сегодняшнего дня была фурнитуру неизвестна, оказалась слишком тяжёлой ношей. Перед его взором предстала кульминация этих отношений. И его заставили прочувствовать это вживую.

Ясон, хоть и поручал Кэлу уход за Рики после очередной близости, никогда не доверял его работе полностью. Отслеживание хозяином каждой мелочи стало уже привычным.

Но эта слежка за каждым шагом была связана не с неопытностью фурнитура: проверочный осмотр Рики говорил лишь о том, что Блонди был озабочен состоянием парня. Одно это подтверждало, как сильна привязанность его хозяина к полукровке.

Фурнитур был уверен, что понял это ещё тогда.

Пока не увидел, как Ясон трахает Рики.

Хоть Кэл и был знаком со всеми «последствиями» интимных отношений, секс двух людей воочию он не наблюдал никогда.

…Да что уж говорить. Он и целующихся-то ни разу не видел.

В сущности, как фурнитур, он имел общее представление о том, что такое половой акт.

Тем не менее, подробности этой ночи оказались для него уж чересчур наглядными и детальными.

Всё началось слишком внезапно и неожиданно. И стало бурно и стремительно развиваться.

Кэл, в секунду когда разгоряченный Рики цеплялся за него в своём буйном бреду, в панике застыл соляным столпом, словно бы выпал из реальности. Что является непозволительным промахом и говорит о его несостоятельности как мебели.

В тот момент монгрел, не имея возможности извергнуть «лаву» клокотавшую внутри, трепыхался и корчился в муках — зрелище не для слабонервных.

Чёрные волосы прилипли к раскрасневшейся коже, с которой градом стекал пот. С содрогающихся губ то и дело срывались удушливые вздохи. В судорожном трансе парень запрокидывал голову назад, выставляя лихорадочно трясущееся горло. Даже воздух вокруг как будто бы… наэлектризовало.

Это был не Рики, а… совершенно другое существо, описать которое можно было лишь одним словом — агония.

У Кэла мурашки побежали по телу.

Однако настоящим насилием для глаз фурнитура оказалась сцена, последовавшая позже.

Он в это время возился с плотно прилегающим к шее монгрела ошейником, который, в отличие от поводка, ни в какую не хотел сниматься.

Рики дёргается в припадке. Кэл бледнеет мертвецом. И Ясон, окончательно потеряв терпение, вдруг впивается поцелуем в Рики. Прямо на глазах у фурнитура.

Сердце Кэла испуганно пропустило удар.

Он впервые лицезрел поцелуй Ясона и Рики.

На мгновение эта сцена пленила его взгляд.

А в следующее — его увлечённость остудили.

Пока губы Ясона жадно смаковали рот монгрела, глаза его, сузившись, метко пронзили фурнитура холодом упрёка за его некомпетентность.

«Что ты стоишь? Быстро снимай ошейник, пока есть время!» — услышал Кэл в этом грозном взгляде.

Возникло ощущение, словно его с головой окунули в ледяную воду: он задрожал как осиновый лист.

Рики же настолько вошёл во вкус глубокого пылкого поцелуя, что выгнулся вперёд бёдрами и стал прижимать их к Ясону, настойчиво требуя большего. Этот съехавший с катушек парень не имел ничего общего со знакомым Кэлу Рики.

Однако теперь, когда тот перестал ёрзать и отбиваться, ошейник поддавался стараниям фурнитура значительно легче. Но на растёртую, измазанную кровью шею было больно смотреть.

Итак, ошейник снят — на очереди одежда.

Но вот стянуть её оказалось невыполнимой задачей, так как монгрел вцепился в Блонди мёртвой хваткой и не отпускал, выклянчивая у того поцелуи и всем своим телом настаивая на более интимном контакте.

Пока Ясон, успокаивая парня, продолжал покрывать его поцелуями; пока поглаживая волосы, спину, опускался всё ниже к бёдрам; пока исполнительно ласкал его между ног, Кэл раздевал Рики, медленно и очень осторожно разрезая одежду универсальным ножом.

И вот. В момент, когда последний лоскут был, наконец, вытянут…

— Ха!… ааааа!! — Рики с громким томительным стоном выгнулся дугой, сотрясаясь в своём первом долгожданном оргазме.

Кэл подавился воздухом. Сцена извержения Рики, которой фурнитур стал невольным свидетелем, просто обескуражила.

Но обескуражила не потому, что напомнила о некоторых особенностях физиологии, которых он сам был лишён навсегда. Ощущение, скорее, было, как если б кто-то вдруг огрел Кэла чём-то тяжёлым прямо по голове.

После чего, судорожно сглотнув, он боязливо поднял глаза на Ясона.

— Достаточно. Принеси и поставь у кровати две бутылки «Амриты» — и свободен.

Услышав привычный индифферентный тон, повелевший выйти, фурнитур облегчённо выдохнул.

Что до Рики, так ему одного раза явно было недостаточно. Окутанный пленительной аурой соблазна, он, задыхаясь, простонал…

— Е… щё… ещё…

Это сбивчивое бормотание, вливаясь в уши вязким, сладким нектаром, пробуждало такую чувственность, такой эротизм, что, казалось… олицетворял самые порочные желания.

Такого Рики… он ещё не знал.

Захлебнувшись собственным вдохом, Кэл неуклюже попятился к выходу.

— Сейчас же… будет… исполнено.

Когда фурнитур, пройдя в гостиную и достав из холодильной камеры две бутылки «Амриты», вернулся в комнату Рики с минеральной водой, то застал интимное соитие хозяина и пэта в самом своём разгаре.

Кэл не знал, куда девать глаза. Ощущение того, что он неожиданно вторгся в запретную зону, куда ни в коем случае не должен был вторгаться, впечаталось в его обомлелое лицо гримасой глубочайшего шока.

Взбудораженный исступлёнными, рваными криками монгрела фурнитур невольно опустил взгляд.

Разумеется, Ясона наличие Кэла в спальне заботило не больше… дуновения ветра за окном. Разве мебель, что стоит в комнате, может беспокоить?

Поддерживая себя подобными мыслями и собравшись с духом, фурнитур подошёл к кровати. Возле неё лежала скинутая Блонди одежда.

Бесшумно поставив бутылки на прикроватный столик, Кэл удалился.

Вернулся к себе, лёг в постель и попытался уснуть.

Но в итоге. Заснуть ему так и не удалось.

 

…Утро.

Пройдя, как обычно, в гостиную, Кэл встретил Ясона. Облачённый и полностью готовый к выходу Блонди дал указание.

— Сегодня от тебя требуется только принести еды, когда он попросит — больше ничего не нужно. Главное, проследи, чтобы он как следует отдохнул.

«Как следует отдохнул… То есть, никуда не выпускать».

— Будет исполнено.

Согнувшись в строгом поклоне, Кэл, по обыкновению, проводил хозяина.

 

***

 

В тот день.

Рауль заявился к Ясону в офис без предупреждения и предварительного назначения встречи. Прежде чем Ясон успел поинтересоваться причиной незваного визита, тот, опершись на обе ладони, навис над рабочим столом.

— Ну и? Что с ним было?

Под «ним» Рауль, конечно же, имел в виду Рики. Это была первая личная встреча Блонди после инцидента в саду три дня назад.

— Не знал, что ты так сильно беспокоишься о Рики. Я удивлён.

Небрежно брошенный Ясоном сарказм.

— Орфею ты то же самое сказал?

Рауль отразил с лёгкостью.

— Замечания Главы Эоса я пресёк прежде, чем он успел их произнести.

И это правда. Ясон не хотел обсуждать это неприятное для него происшествие.

В ту ночь. В саду Рики возбудился.

Точнее… его возбудили.

И всё этот Ночной Мускус.

Рики был не просто одурманен интенсивным ароматом цветка. Его в самом прямом смысле возбудили. Причём, до невменяемого состояния.

Разумеется, никто и помыслить не мог, что в таком месте может произойти нечто подобное. Включая его самого.

Если говорить о восприятии, у Ясона в носовой полости имеются обонятельные сенсоры, которые сообщают сигналы их стимуляции в головной мозг. Благодаря этим сенсорам зловоние и благоухание отличимы и вызывают соответсвующие ощущения.

Несмотря на то, что у каждого Блонди развит свой субъективный эстетический вкус и взгляд, их органы чувств — зрение, слух, обоняние — стандартизированы и чётко соответствуют специфике дзинкотаев. Потому полученная извне информация всегда корректна и безошибочна.

Вследствие чего, Ясон и остальные в саду чувствовали лишь запах. Не более.

Однако с Рики всё вышло по-другому. Испускаемый Ночным Мускусом аромат на него возымел эффект сильнодействующего афродизиака.

«Неужели решающим фактором стало различие между искусственным и живым телом?»

«…Или нет?»

«А может всё дело в индивидуальной человеческой природе?»

«…А может нет?»

«Возможно ли, что возникла, своего рода, аллергическая реакция?»

«…Возможно и нет».

То, что растение оказалось редким видом, отвлекло Ясона, оттого, на миг, он потерял присущую Блонди бдительность.

Неописуемо сказочная сцена цветения Ночного Мускуса так его ошеломила, так впечатлила, настолько восхитила, что он не заметил казус с Рики.

«А вот это уже и впрямь… грубейший просчёт».

— У этого цветка обнаружилась довольно необычная особенность.

— В данных она не была указана.

В них упоминалось лишь то, что во время цветения растение источает характерный аромат.

Если бы Ясон знал об его специфическом действии, ни за что бы не отпустил Рики в сад.

— А может это природная особенность твоего полукровки?

«Он подшучивает или действительно так считает?»

Не опровергая и не подтверждая эту теорию, Ясон растянул губы в тонкой полуулыбке.

На дебют-вечеринке уже демонстрировался похожий эффект от изготовленного на заказ пэт-ринга. Но то была лишь краткая прелюдия, не отразившая истинного потенциала.

При виде того, как Рики, задыхаясь, стоически борется с охватившим его желанием, ни Рауль, ни Орфей, всё же, не забывали отпускать свои плоские шуточки и фривольные комментарии.

Однако в саду они стали свидетелями безумства Рики, полностью потерявшего над собой контроль — и эта сцена склеила к горлу их языки.

«Если то безумство действительно природная особенность, то…»

Рики будет изрыгать пламя ярости, узнав, что взращённые Ясоном семена удовольствия, начали давать свои плоды и раскрыли его тайник наслаждений, о существовании в себе котором монгрел и не догадывался.

«А ведь может ластиться, когда захочет».

Охоту ткнуть монгрела носом в его слабые стороны отбил здравый смысл.

— В любом случае, это означает, что мы обнаружили не изученные ранее свойства исчезающих видов.

В ту ночь Рики, без подготовки приступивший к «тяжелым физическим нагрузкам», был полностью измотан. И хоть действие афродизиака уже закончилось, парень весь следующий день пролежал в постели.

Теперь он вряд ли ещё раз попросится выйти ночью в сад. Ясон и сам ни за что не позволит.

Дабы выяснить причину такого эффекта, Рауль и Орфей настаивали на том, чтобы тот час же изолировать Рики в медицинском кабинете, но Ясон наотрез отказался.

Парня нельзя было оставлять в таком взвинченном состоянии.

Но не только поэтому. Ясон категорически не желал, чтобы перед кем-то кроме него Рики предстал таким безвольным, безудержным, бесстыжим, бьющимся в экстазе и напрочь растерявшим последние остатки своей монгрельской гордости.

Единственным властителем прошлого, настоящего и будущего Рики является Ясон. Он и только он управляет жизнью полукровки.

Соответственно, лишь Ясон имеет право сковывать его цепями наслаждения.

Потому-то Блонди и ощущал себя сейчас так скверно.

К какой бы наивысшей категории вымирания ни относился этот редкий вид, растение оно и есть растение. И на особую ценность оного Ясону было плевать.

Внимание всех остальных оно привлечёт только, как необычная находка ботанического сада Эоса. Но лично Ясону было невыносимо осознавать, что этот цветок заставил его собственность изнывать жаждой похоти.

Разум твердил, что то была всего-навсего непредвиденная случайность, но чувства диктовали совершенно иное.

Кто б узнал, что Ясон потерял покой, соперничая с каким-то цветком, поднял бы его на смех.

А остальная элита, вероятно, решила бы, что благородные Блонди деклассировались до того, что впали в помешательство.

Но, даже признавая, что его привязанность давно вышла за рамки простого увлечения, Ясон не мог игнорировать эти чувства. Не мог вырвать их из сердца. Хотя понимал, что то, что он испытывает — всего лишь глупые сантименты, именуемые любовью.