НА САЙТ ВСЕ ЭКСТРЫ

Ai no Kusabi - Файл-0

ОПИСАНИЕ

Бонус вышел вместе с лимитированным изданием Ai no Kusabi OVA 1–4. К каждому официальному диску прилагался купон, собрав все 4 купона, можно было обменять их на этот буклет.

Название: Файл-0 / File-ZERO / ファイル-ZERO

Издательство: PONY CANYON INC., Chara (Tokuma Shoten Publishing Co.,Ltd)

Дата выхода: 31 августа 2012 г.

Формат: книга в твёрдой обложке

Иллюстратор: Hiroshi Fuji (藤井洋)

Переводчик: Kai Kold
Бета: Nelle

1. Уведомление

 

Верхний этаж дворцовой башни «Эос».

Личные апартаменты Ясона Минка.

Утро. Фурнитур Дэрил, как всегда начиная свой обычный распорядок дня с проверки терминала, обнаружил в нём уведомление от охраны.

[Сегодня в 12:00 по плану замена комнатного пэта.]

Распоряжения указываются всегда чётко и ясно. К тому же ещё и неожиданно. И никаких комментариев от самого хозяина Ясона.

Для элиты Танагуры «пэты» лишь подчёркивают их статус и приходятся не более чем аксессуаром.

Они сконструированы исходя из человеческих пропорций, но невероятной красоты. Чистокровные пэты выводятся искусственно с помощью генной инженерии и имеют свои серийные номера, определяющие их потребности. Для них гордость составляет уже то, что их выбрали в качестве любимцев и содержат в Эосе, однако никто не хотел признавать, что они являются всего лишь быстро заменяемым расходным материалом.

…Отнюдь. Пэты настолько безграмотны, что вряд ли бы вообще поняли значение слов «расходный материал».

Для того чтобы жить как пэт, знания не нужны.

Поэтому они никогда не задаются вопросами и не тревожатся за своё положение: подобные сомнения просто не приходят им в голову. Возможно, именно это и делает их счастливыми. А ключом к существованию в Эосе, несомненно, является такая обратная сторона монеты, как фурнитуры, обладающие для этого рядом обширных знаний.

Дэрил незамедлительно ответил на запрос охраны.

[Вас понял.]

И тихо вздохнул.

«На этот раз полгода? С тех пор, как я служу у Ясона-сама, это самый длинный срок».

Его держали…шесть месяцев?

На этот раз, протянул полгода.

Но это Дэрила касаться не должно. От пэтов, что стали ненужными, быстро избавляются.

Это решение принял хозяин Ясон, и Дэрилу, как мебели, не пристало задавать такие вопросы как «Почему?» и «Зачем?».

Такое поведение неприемлемо.

Это бы выказало непочтение к хозяину.

Для Дэрила Ясон — абсолют.

Элита содержит пэтов, соответствующих их классу. И в Танагуре эта тенденция — своего рода, обязанность.

В кибер-городе, управляемом искусственным интеллектом, называемым «Юпитер», люди из плоти и крови служат дзинкотаям, у которых из человеческого остался только усовершенствованный мозг.

Для Ясона «пэты» всегда были комнатными украшениями под стать его статусу.

Доказательство тому — срок их годности, который весьма короток.

Чистокровные пэты Академии высшего класса без колебаний ликвидируются каждые три месяца. Для элиты это обязательство, а для самих пэтов — гарантия удвоения их стоимости.

Согласно записям, оставленным предыдущим фурнитуром, пэты менялись раз в год, но при становлении на службу Дэрила, частота замены ускорилась.

Как обстоят дела в других апартаментах, Дэрилу не было известно. Поскольку фурнитур обязан соблюдать конфиденциальность.

Нет, о том, что может быть иначе и думать непозволительно. Так будет правильней сказать.

Быть фурнитуром Блонди — наивысшая честь. И Дэрил прослужил им уже два года, только потому, что никогда не оставлял сомнений в своей компетентности.

Одна из важнейших обязанностей фурнитура — обеспечивать максимально комфортное и беззаботное проживание пэтов в Эосе.

Вот три главных достоинства пэта Эоса.

Подобное воспитание требует немалых сил и терпения.

Дэрил родился и вырос в опекунском центре, где привык заботиться о детях младше него. Но, по сравнению с теми послушными детьми, так же как и он хорошо обученным дисциплинам «Гардиан»… пэты казались существами из совершенно иного мира.

Для них невежество не приравнивалось к недостаткам.

Наоборот, они до безумия этим гордились.

От центров производства, где они рождаются, зависит их цена. И вместо грамотности там их обучают совсем другого рода навыкам.

С другой стороны, и усидчивость не их конёк.

Быть послушным своему хозяину — непреложное правило, а в случае чего, все шишки летят в фурнитура. Раздражение, истерики и всплески гнева были естественными повседневными явлениями.

Пэтам это дозволено, но, ни в коем случае, не наоборот. Даже повышать голос на пэтов было непростительно.

Потому что на их коже допустимы следы только от засосов после очередной вязки. Кожа пэтов отполирована до блеска, и на ней не должно быть ни царапины.

При всём при этом, естественно, накапливается стресс. Но у фурнитуров нет иного выхода. Пэты находятся под покровительством своих хозяев, которым они беспрекословно подчиняются.

Не удивительно, что двадцать процентов новичков не проходят свою стажировку на должность фурнитура. Потому что фурнитур — это всего лишь мебель, что стоит в комнате.

Посему им только и остаётся, что быть преданными. Даже если их усилия не будут признаны, по крайней мере, они могут исполнить своё предназначение в жизни.

Формальной собственностью хозяев пэты становятся только после своего «дебюта». А до этого события, в период так называемой «адаптации», первые выходы новичков в свет к остальным пэтам осуществляются в ошейнике на поводке. За поводок их терпеливо выгуливают фурнитуры, пока пэты освоятся в коридорах и комнатах.

Проще говоря, это воспитательный процесс.

Так как времени на обучение грамотности пэтов не предоставляется в принципе, фурнитуры путём системы упрощённых фигур и цветов обучают их простым словам. Своего рода тест на профпригодность самих фурнитуров.

На дебюте пэт вместо своего серийного номера производителя получает пэт-ринг, который отныне будет служить и его регистрационным ID. К тому же, это событие и для фурнитура ознаменовывается чувством выполненного долга. И даже радости. Нет…скорее гордости.

Пэту до запланированного дебюта желательно избавиться от ошейника. Постоянная потребность в ошейнике — некомпетентность фурнитура.

В Эосе подобное клеймо внушало страх.

Некомпетентный фурнитур — бесполезная мебель.

Пэты — расходный материал, фурнитуры — комнатное оборудование. Ненужные предметы утилизируются без намёка на жалость. Такова расчётливость Эоса.

За время служения Дэрила пэты менялись через каждые три месяца. Но это вовсе не по его недосмотру: по подобным вопросам у Ясона к нему никогда не возникало ни малейших упрёков.

Поэтому оставалось только привыкать. В покоях Ясона высокостатусные пэты обретали лишь статус расходного материала со сроком годности в три месяца.

О том, что Дэрил никогда не пренебрегал своими обязанностями и говорить не стоит. Дэрил был горд быть фурнитуром.

Приходили от охраны уведомления или нет, установленный каждодневный распорядок никогда не претерпевал никаких изменений.

Навести порядок в комнатах, приготовить пэту завтрак, вовремя разбудить. Обыденная рутина.

Пробуждение Аарона от его сладкого сна пришлось ему явно не по вкусу.

— Ну, что ещё? Достал.

Аарону тринадцать лет. Мальчик пискнул высоким, не сломавшимся голосом. В наилучшем расположении духа просыпался он далеко не всегда, однако подъём этого утра оказался для него особенно тяжёл.

— Прошу прощения. Ваш завтрак готов, — спокойно произнёс Дэрил, стараясь лишний раз не беспокоить Аарона.

— Не хочу, — мальчик перевернулся и с головой накрыл себя одеялом.

Не только его вредность, но и нахальный тон выводили из себя.

Ежедневный завтрак — основа распорядка дня и здорового ритма жизни пэта.

Но тут дело в том, что Аарон в последнее время стал цепляться к Дэрилу.

И причина тому была известна.

В течение двух недель мальчику не позволялось выходить, и он ни с кем не спаривался.

Пэт всегда посещал вечеринки, практически, каждые три дня, но не в этом месяце.

Он где-то ошибся? Или просто устал? Или есть какая-то другая причина?

Дэрил не мог понять.

Если пэту не назначается партнёр, он не может участвовать в вечеринке. А назначает партнёра хозяин. Пэты же не имеют права об этом просить, не говоря уже о фурнитурах.

Тем не менее, Аарон позволял себе выказывать своё недовольство, отрываясь на Дэриле, будто это он виноват.

Участие в вечеринках-вязках помогало пэтам стать половозрелыми и сексуально опытными. Иными словами — это признак их престижа.

Засосы на своём теле они носят как ордена и медали, хвастаясь и выставляя их напоказ при каждом удобном случае.

А отсутствие следов поцелуев, как раз наоборот, могло стать причиной насмешек и всеобщего презрения.

Возможно, по этой причине Аарон уже несколько дней не покидает комнату и не появляется в общем холле.

А вот кастрированные фурнитуры никакого отношения к сексу иметь не могли.

Соответственно, и на вечеринках такого рода они, конечно же, никогда не бывали.

Впрочем, они вполне имели понятие о том, что таковые из себя представляют. Ведь именно они омывают пэтов после очередной секс-вакханалии, вычищая при этом каждый уголочек их тела.

Пэты всегда говорят, что думают.

Где были, что делали, как себя чувствуют.

Невежественные пэты не знают даже названий собственных частей тела. Именно поэтому они так смелы, беспардонны и развязны на язык. И в определённом смысле, скабрезны. Для них правильно только то, что совершенное бесстыдство — их достоинство.

Естественно, пэты так же свободно могут обсуждать и обратное.

Кто хуже всех.

Кто ужасно неумел в ласках.

С кем они больше не собираются спать.

Кто им противен.

А комнатный фурнитур обязан соблюдать конфиденциальность.

Но у пэтов нет права вето. Дэрил знал, что далеко не все они с удовольствием отправляются на вязки.

И фурнитуру приходилось молча выслушивать их жалобы и недовольное нытьё. Все же, он всегда старался не затрагивать личные темы, и держаться на расстоянии.

Их высокомерие, безрассудство и непомерная эгоцентричность, в конце концов, оправдывались тем, что совсем скоро они пойдут в расход. И навсегда покинут свои покои.

И через три месяца это снова повторится. Аарона держали полгода, и сегодня было решено его утилизировать.

С него более чем достаточно.

Не сближаться.

Не привязываться.

…Не видел — не знаю.

Вот урок, полученный будучи мебелью.

— Немедленно убирайся, фурнитур! - вспылил явно подавленный Аарон.

Пэты не произносят имени Дэрила. Фурнитур для них всего лишь обслуга. Пэты меняются, но его положение остаётся неизменным.

— Я вас понял.

Лёгкий поклон, и Дэрил удаляется.

Предыдущим утром он бы, в любом случае, уговорил мальчика позавтракать. Заставил бы силой подняться с постели, невзирая на его протесты.

«Прежде чем появится охрана, лучше бы, чтобы он плотно позавтракал».

Потому что неизвестно, когда в следующий раз ему удастся поесть.

Но было слишком поздно.

Что происходит с утилизированными пэтами?

Дэрил не знал. Фурнитур не обязан это знать.

И, честно говоря, это его совершенно не интересовало. А те, кто знал, всё равно не сказали бы.

У фурнитура не должно быть никаких сомнений или колебаний, иначе его можно признать дефективным.

Никакого сочувствия.

Никаких сантиментов.

Сохранять нейтралитет.

Таково неприкосновенное правило фурнитура. Тот, кто не способен себя контролировать, непригоден даже в качестве мебели. А этого фурнитуры боялись больше всего.

Выйдя из комнаты, Дэрил скопировал на микро-диск файл «Аарон» с его распорядком и дневником активности, который фурнитур заполнял каждый день. Файл нужно передать охране, что будет его забирать. С каждым новым пэтом все эти процессы успели стать рутиной.

Итак. Не отставая от графика ни на секунду, ровно в 12:00 в интеркоме раздался звонок.

У порога стояли трое охранников. Всё как всегда.

— Серийный номер AL-313078 должен быть изъят.

Пэты утилизируются не по имени или регистрационному номеру, а по серийному номеру. В этот момент Аарон был уже не домашним пэтом, а просто вещью.

Дэрил впустил троих мужчин и, проводив их до комнаты юноши, открыл в неё дверь.

Внутри показалась фигура мальчика, который, ничего не подозревая, всё ещё подрёмывал в пижаме.

Охранник невозмутимо стянул одеяло и встряхнул его плечо.

— …уйди.

Аарон открыл заспанные глаза, чтобы сказать что-то ещё.

Но… Вместо хорошо знакомого Дэрила, он ошеломлённо уставился на брутального незнакомого мужчину.

— …Кто…вы? — голос его растерянно дрогнул.

— AL-313078, встать.

Если тебя называют странным, не привычным для тебя в течение полугода именем, разве можно понять, что обращаются именно к тебе?

Аарон даже не моргнул.

…Нет.

Чувствуя, что что-то происходит, у него из головы вылетели все мысли. И это правильно.

— AL-313078, встать.

Охранник повторил тем же самым тоном, давая наконец понять, что обращаются именно к нему. Аарон вяло поднялся и встал с кровати.

…И тут, на тоненькой шее мальчика был закреплён, испускавший тусклый свет, серый металлический ошейник.

Это специальный ошейник для фиксации пэтов при их утилизации. И эта сцена Дэрилу была хорошо знакома.

— …Что?…Что…это? Что происходит?

Аарон ничего не понимал.

В комнату вдруг входят какие-то незнакомцы.

С чего-то называют его странным именем.

Ни с того ни с сего надевают какой-то ошейник.

Что такое?

Почему?

Совсем… ничего непонятно.

Аарон в изумлении наблюдал, как двое здоровенных охранников обхватили его с двух сторон.

— AL-313078, задержан. Уводим, - доложила охрана центру.

Схваченный и влекомый обоими за подмышки, Аарон, не дотягиваясь до пола, болтался посередине.

— Ч-ч-что, ч-то?… Что… вам нужно?

Бледное лицо пэта судорожно передёрнуло.

— Я пэт Ясона-сама!

Попытка уцепиться за своё мнимое положение казалась жалкой.

На охрану это заявление никак не подействовало.

— Я сказал, я пэт Ясона-сама!

Теперь бравада звучала не так убедительно.

И в это время, заметив взглядом Дэрила, стоявшего за дверями, Аарон завопил во весь голос.

— Фурнитур! Фурнитур! Фурнитур!

Мальчик выгнул шею, дрыгал ногами, глядя затравленным взглядом.

Он только и мог, что кричать. Если Дэрил слуга, значит он может что-то сделать. Что-то да обязательно должен. Ведь он слуга — это его прямая обязанность.

Однако. Мгновение спустя он понял, что всё бесполезно.

…Секунда.

— Нет~!

Аарон зарыдал.

Бахвальство пэта обернулось плачем несмышлёного ребёнка. Его тащили рыдающего, упирающегося, вопящего во всё горло.

Печальная сцена, повторяющаяся каждые три месяца.

Для Дэрила же всё это было в порядке обыденного существования.

Он лишь молча стоял в стороне с опущенной головой.

— Нет! Нет! Нет! Нет!…Прекратите…!

Звук закрывшейся входной двери приглушил визг Аарона.

И тут…

С губ Дэрила сошёл тихий вздох.

Не вздох жалости. А очередной вздох.

Хоть пэта больше нет, у фурнитура кроме этого найдётся ещё немало дел. Прежде всего — привести в порядок бывшую комнату Аарона.

Фурнитур собрал и бросил на пол одеяло, которым тот пользовался, стянул простыни, что всё ещё хранили тепло его тела, заменил подушку.

«Сколько же месяцев продержат следующего пэта?»

Это единственное, что сейчас его интересовало.


2. Дерзость

 

Для элиты Эоса демонстрация своего нового пэта на дебют-вечеринке — событие обязательное.

Ведь это единственное общественное мероприятие, объединяющее элиту всей ранговой системы, классифицирующуюся цветом и длиной их волос.

Для вечно занятой элиты, редко сталкивающейся друг с другом, такая вечеринка отличный способ наладить контакты между собой.

Естественно, соблюдая при этом субординацию. И она очевидна уже одним расположением мест, строго соответствующим определённому классу.

Чтобы занять время перед началом выступлений, Ясон, присоединившись ко всем в зале для Платины и высших Блонди, взглядом и легким кивком поздоровался с Раулем и занял место около него.

В последний раз он видел Рауля три недели назад. И именно благодаря принудительному посещению этого мероприятия, они могут видеться хотя бы раз в месяц.

— Ясон. Ты снова избавился от очередного пэта?

Казалось, в вопросе Рауля послышалось некое удивление.

— Ну, надо же, какой горячий приём, — невозмутимо блеснул взглядом Ясон.

Демонстрация пэта на вечеринке в честь дебюта — общеизвестное правило.

Однако буквально на днях Ясон от такового избавился.

— Этого я продержал полгода.

Раз уж заявился сюда, будь готов получить порцию сарказма.

— Чистокровного пэта Академии так запросто не сбывают.

Рауль не иронизировал, он действительно так считал.

Да, пэты — часть статуса, пускаемая в расход, однако Ясон с его трёхмесячным лимитом явно перегибает палку.

— Ничего не поделаешь. На пэтов с серийными номерами Академии в Мидасе большой спрос.

Может, это и прозвучало, как предлог, но вполне оправданный. Таково настоящее положение Мидаса.

Этот город без преувеличения можно было назвать центром пэт-индустрии всей Галактики.

Ну а самыми выдающимися продуктами данной индустрии были чистокровные пэты, выпускаемые Академией. Внешне они были спроектированы как дети человеческой расы и до определённого возраста выращивались в капсулах без использования каких-либо методов дрессуры. Вдобавок ко всему, они являлись эксклюзивным предметом роскоши, который можно было приобрести только на пэт-аукционе.

— А во сколько раз дороже он станет, как бывший пэт Ясона Минка?

Это была вовсе не насмешка.

Так как Ясон известен, как глава Информационно-маркетингового отдела. В свою очередь, Рауля Ама представители Галактической Федерации прозвали «Сумасшедшим Учёным».

При одном упоминании Блонди Танагуры, как бывших хозяев, стоимость пэтов тут же взлетает до небес. Независимо от их серийного номера.

Тринадцать Блонди Танагуры являются представителями их создателя — Юпитер.

По серийному номеру на ступне пэта можно определить его родословную, историю бывших владельцев и сертификат оценки.

Кроме того, пэт, содержащийся в Эосе, должен носить драгоценное украшение под названием «пэт-ринг». А статус пэта самих Блонди вызывало непомерное чувство зависти.

— Даже если его не отобрали, самец с таким серийным номером имеет отличный потенциал к размножению.

Искусственно выведенные дети обладают уникальным генным кодом, их невозможно клонировать. Поэтому они единственны в своём роде, и выращиваются специально под заказ.

Да, они имеют репродуктивные способности. Однако из-за индивидуальных особенностей плодовитость их чрезвычайно низка.

Если самца на вязках отсеивают, его перепродают в бордель Мидаса в качестве потенциального осеменителя.

Искусственный ребёнок сохраняет свою чистокровность, даже если порода матери, выносившей его, на несколько классов ниже. Но это только в том случае, если нежелательный фактор, так называемый летальный ген, на ребёнке не отразится.

Для самки существует предел её деторождаемости, у самца же период его способности к оплодотворению не ограничен. Это в теории. В детях рождённых самкой с серийным номером доминантный ген проявляется ярко выражено, а в генах детей самцов наследственность с вероятностью в 50% может рецессировать. Вот почему чистокровные самки с их репродуктивной способностью стоят намного дороже таких же чистокровных самцов.

И именно поэтому дитя, рождённое от слияния пары из Эоса, как редкий вид, оценивается крайне высоко.

— Ко всему прочему, для меня, в отличие от вас, содержание пэтов не более чем, одно из обязательств Блонди.

— Неужели властитель всеобъемлющего рынка… пресытился озабоченными сексом пэтами?

— Пэты, они ведь не просто расходный материал премиум класса, они ещё и несут в себе ценность созерцательно-декоративного характера.

В его понимании, сродни… надоедливому бельму на глазу.

— Действительно, твой специфический вкус всем известен.

Было очевидно, над кем именно подтрунивал Рауль.

— И происхождение может сыграть на руку, если использовать нужного человека в нужном направлении. Вот что такое специфический вкус.

И это правда.

О том, чтобы позволить бывшему фурнитуру Катце, совершившему тяжкое преступление, избежать выговора, да ещё и устроить на чёрном рынке, было поднято немало споров, однако Ясон настоял на своём. Хотя такое решение и было крайне рискованным — пан или пропал — не стоит игнорировать тот факт, что Катце сейчас занимает высокий пост.

— Да, верно. Этот субъект действительно оказался полезен.

— Надо же, ты его похвалил. Я, пожалуй, передам твой комплимент Катце.

Рауль откровенно нахмурился.

Ясон тонко улыбнулся одним краешком губ, в то время как перед глазами его мелькали пэты.

Среди них был новый пэт Рауля, дебют которой был объявлен несколько дней назад.

Как правило, пэты на своём дебюте, обряженные во всю атрибутику, включая ошейник с поводком, покорно сидят у ног своего хозяина. Перешёптывание строго воспрещено, и без личного позволения хозяина они не имеют права вымолвить и слова.

Однако сегодня в этом зале не наблюдалось как таковой дисциплины. Возможно, из-за нервозности перед выступлениями пэты пустились в словесный разгул.

— По окончании вечеринки, твой пэт, похоже, окажется весьма популярной.

— Естественно. Мимеа — чистокровная представительница родословной линии Бержерак. Среди всех пэтов Академии её серийный номер наивысшего класса.

Вместо того чтобы прельститься похвале, Рауль, блистая всей своей заносчивостью, дал понять, что от его пэта другого ожидать и не стоило.

— Линия Бержерак — это та, над улучшением которой ты работал?

Отсюда и такая увлечённость этой особью.

По нескрываемому отношению Рауля к Мимее, Ясону это было вполне очевидно.

— Верно. Добиться такого глубокого фиолетового цвета глаз нелегко. Как считаешь? Красивые у Мимеи получились глаза?

Говорить о себе с таким тщеславием — признак одержимости.

— Да, это так. Представительнице линии Бержерак под стать сверкать взглядом, сравнимым с драгоценными камнями.

И это не просто комплимент.

Фиолетовые глаза в этимологии означают благородное происхождение.

Их влажный отблеск был в них особенностью. А что касаемо смешения крови, то этот изыск отлично отразится на следующем поколении. Ведь смешение двух разных оттенков глаз лучше отражает эмоции. Того, что никак не может быть у элиты с их искусственной, равномерно пигментированной радужкой.

Рауль удовлетворённо кивнул.

— С нетерпением буду ждать потомства Мимеи

«Даже, так?»

Подавляя внутреннюю усмешку, Ясон всё же пытался поддерживать беседу.

— Ты уже решил с кем её повязать?

— Пока нет. Время ещё есть. Я всё тщательно обдумаю.

Этой высшей степенью серьёзности он и отличается от остальной элиты.

— С выбором партнёра действительно спешить нет необходимости.

— Вероятно, начну отбор прямо здесь, — спокойно заявил Рауль.

— Для начала, в любом случае, стоит подождать окончания успешного дебюта.

— Это сложно.

— Что именно? Выбор кандидата для вязки Мимеи? Смешение с её кровью будет сочтено за честь.

Кажется, разговор перешёл за рамки формальностей.

— Какого самца ты бы предложил?

— Что если повязать её с чистокровным Силурцем?

— Пока что, нет.

Если Ясон помнит верно, то это пэт Айши.

Рауль, конечно же, желает выбрать для Мимеи партнёра самых лучших и благородных кровей.

— Лувит последние в линии Силур. Видимо, следующими на пэт-аукционе будут представлены Тьери.

— Ты предлагаешь мне одного купить?

— Разве такая жемчужина не достойна быть пэтом Ясона Минка?

— …Я это учту.

Сразу после слов Ясона, зал наполнился лёгким перезвоном. Вечеринка должна вот-вот начаться.

Когда только что беседовавшая элита встаёт, их болтающие без умолку пэты прижимаются к их ногам, готовясь идти.

Рауль взял Мимею за поводок и неторопливо пошёл вперёд.

Если не учитывать того, что Ясон, недавно избавившийся от своего пэта, шёл один, эта церемония ничем не отличалась от предыдущих.

— Какие, однако, необычные породы, — будто угадав мысли Ясона, произнёс Рауль.

— Например?

— Давай-ка поглядим. Как насчёт новинок из линии Соланж с оперением или из линии Бельда с хвостом?

Здесь, на вечеринке за разговорами и беседами они, возможно, и кажутся интересными экземплярами, но на деле содержать их в Эосе будет крайне хлопотно и нерационально.

— Похоже, линия Химера дальше шоу в Эосе не продвинется.

Во многих смыслах.

В выборе разновидностей пэтов нет определённого шаблона, однако все предпочитают выделиться своим особенно эффектным приобретением. Что элита действительно не приемлет, так это дурной вкус.

— Говори за себя.

— …Мда. Уж у кого что, а у тебя свои причуды.

Рауль сдержанно промолчал.

И тут, случайно…Ясон вспомнил полукровку, с которым столкнулся в Мидасе.

«Хотя, в подобном упрекать его уж точно не мне».

Если подумать, то всё это, определённо, была просто причуда. Припоминая высказывание Рауля о его специфическом вкусе, Ясон усмехнулся себе под нос. В конце концов, этот каприз зашёл слишком далеко.

Как горд и нагл был этот трущобный полукровка, зная, что перед ним сам Блонди.

«Я ненавижу быть у кого-то в долгу! И особенно у такой элитной шишки, как ты!»

Ещё и смелый какой, паршивец.

Тем не менее, сам же позвал его в замшелый любовный мотель на окраине города, пытаясь откупиться собственным телом.

«Ну и ладно. Можешь убежать поджав хвост… Всё равно никто не видит».

До чего нахален и наивен этот глупый мальчишка.

«Я…тебе…не…игрушка!»

Сквозь сладкие стоны удовольствия он ещё пытался дерзить.

Поэтому, нещадно его подразнив, чтобы тот даже на ногах не стоял, Ясон безучастно там и бросил парня в таком состоянии. Чтобы указать на его место и наказать за подобную провокацию.

«Ну, по крайней мере, развеял скуку небольшой потехой».

Пусть довольствуется уже тем, что остался жив.

Хотя нельзя не признать, трущобный монгрел, что не прогибается, не отводит взгляда, а с вызовом смотрит Блонди прямо в лицо, оказался довольно забавным новшеством. Особенно не напрягаясь, Ясон выжал из мальчишки все соки.

А ту монету Авроры он бросил парню под ноги уже не просто ради прихоти, а для забавы.

Монета Авроры — это особая монета, известная также как «монета пэтов». На ней выгравирован герб Танагуры, и состоит она на 99 процентов из чистого золота.

Однако. Так как территория её использования ограничена, на рынке эта монета не имеет абсолютно никакой ценности.

…Почти. При правильном её сбыте, трущобный монгрел вмиг может обратиться в богача. В том случае…если распознает её истинную ценность.

Спустя полмесяца, на вопрос к Катце, светилась ли где-нибудь в трущобах монета Авроры, последовал ответ «Нет». Следов торговли и перепродажи не было и в Мидасе.

«Учитывая необычность монеты, в случае её реализации, она сразу же всплывёт. Как только она попадёт в руки человеку знающему, она обязательно будет вычислена».

Судя по утверждениям Катце и его анализам трущоб, монета всё ещё у этого полукровки.

Или же в пылу гнева, он просто выбросил её, так и не узнав ценности…? Подобная ситуация тоже не маловероятна.

Или же наоборот, ошибается Катце.

Так почему же Ясона так интересовала эта монета?

«Если об этом спрашивает Ясон-сама, это уже не шутки. Ведь это особая монета, востребованная только на ограниченной территории».

Сразу видно, бывший фурнитур. Ему не нужно объяснять, что такое «Аврора».

Эту монету ещё именуют «медалью», в связи с тем, что она служит наградой пэтам за определённое количество участий в вечеринках-вязках. Поэтому валютной ценности она не имеет.

Тем не менее, правильно её продав, на ней можно было неплохо заработать. Ведь это редкая монета из золота высшей пробы. Всегда найдутся маньяки-фанатики, готовые выложить за неё любую сумму.

Некоторые особо редкие экземпляры «Авроры», подлинники которых невозможно достать на аукционах, выставлены в роскошных мидасских борделях. Вместе с фото и профилем проданного пэта. Для борделя монета и кольцо пэта были его так называемыми трофеями, демонстрирующими статус и роскошь этого заведения.

«Если уж говорить об этом, то где трущобы и где монета «Аврора». С чего вы решили что… она объявится в таком совершенно невероятном для её реализации месте?»

Обычно Катце не лезет к Ясону с бессмысленными расспросами.

Не потому, что природа фурнитура в нём настолько укоренилась. Когда Ясон решил его судьбу, устроив на чёрном рынке, удавка абсолютного повиновения хозяину затянулась на нём с двойной силой.

Шрам на левой щеке, окрестивший его Шрамолицым, сковал его шею невидимыми цепями. Тяжелым грузом давившими на Катце.

И всё же. До сих пор «Аврора» для Ясона имела ценность лишь развлекательного характера. Допустим, этот монгрел, в силу своего незнания, действительно выбросил целое состояние в мусор — ну и пусть. Какая разница.

Однако. Это поручение даже всегда без рассуждений исполнительного Катце спровоцировало на вопрос «Зачем?».

…Зачем?

…Почему?

Ясон всё размышлял.

У жителей «призрачной зоны» нет официального ID. А если нет ID, удостоверяющее твоё происхождение — не видать и светлого будущего.

Жизнь в районе, удалённом из официальной карты Мидаса, была далека от мечты.

И сколько бы ты ни пытался пробиться сквозь стену отчуждения, ничего не выйдет. Ты просто остаёшься по обратную сторону дверей без единой надежды на лучшее.

Эдакая несвобода во имя свободы. Вот и гниёшь в болоте жизни вместе с тысячами таких же парней, как ты.

Вот, что такое быть монгрелом из трущоб.

…Откуда?

…Об этом?

…Столько мыслей?

Несмотря на эти раздумья, чёткого ответа так и не нашлось.

« Зачем?»

«Почему?»

Отвергать собственные вопросы тоже бессмысленно.

Могут ли эмоции затмить разум?

…Невозможно.

Только не у Блонди Танагуры. Так он думал.

Потому и отдал Катце распоряжение. Использовать этого монгрела, так нагло спровоцировавшего его, в качестве пешки чёрного рынка. Ясон хотел понять, что за чуждость закралась в самые задворки его сознания.

Угольно чёрные волосы. Бесстыжие чёрные глаза. Дерзкий взгляд трущобного полукровки.

При поверхностном описании черт Катце уже стало интересно, кто это мог быть. Нечасто увидишь, как маска его невозмутимости…слетает в один миг.

Даже если учесть, что Катце родился в Церере, он никогда не жил в трущобах, поэтому вряд ли он был знаком с этим монгрелом. Это разожгло ещё больший интерес.

Методы действий оставлены на усмотрение Катце.

Независимо от того каковы будут результаты, требовался детальный отчёт. Таков был строгий указ.

И вот, наконец, хотя следов монеты обнаружено не было, зато нашёлся тот монгрел.

Имя — Рики. Главарь одной из лучших банд трущоб. К тому же ещё и проницательный, раз удалось разрешить затейливую задачку Катце.

Пока что, Ясон был доволен. А его скромное любопытство удовлетворено.

Катце и после продолжал присылать подробные отчёты по первому требованию Ясона.

Семя, засеянное лишь из каприза, пустило корни, потом проросло и скоро начнёт давать неожиданные плоды. Всё шло именно к этому.

Даже трущобный отброс, которому кроме как гнить заживо ничего не оставалось, может по-своему преобразиться, если его правильно вскармливать. Что и подтвердилось.

Но спустя время Ясон стал понемногу настораживаться.

Этот монгрел, какой-то уличный наглый гадёныш, оказался довольно хитроумным, чего Ясон не ожидал. А если ему надоест наблюдать за ним издалека?

В таком случае…

…Как он поступит?

Ответа на этот вопрос не нашлось. Пока не нашлось….

В конце концов, он трущобный полукровка. Наблюдать за ним, всё равно, что наблюдать за пэтом, только в других условиях и в совершенно ином направлении. Поэтому дальнейшее развитие событий совершенно непредсказуемо.

Но эта непредсказуемость и зажгла интерес. Который в будущем зайдёт намного дальше простой забавы.

«Специфический вкус…значит?» — улыбнулся Ясон одним уголком губ. — «Что ж. Похоже, будет весело».

С подобными мыслями Ясон занял место за столом, предназначенным на вечеринке специально для Блонди.


3. Импульс

 

В тот день Дэрил с самого утра был непривычно неспокоен. Потому что сегодня Ясон должен был привести нового пэта.

До сих пор такого ещё не было.

Нового пэта несколько дней держат в Медицинском Центре для полного обследования, и, если всё в порядке, за ним приходит фурнитур. На его ошейнике с поводком выбит номер апартаментов. (У Блонди вместо номеров символы.) Новым пэтам он какое-то время заменяет ID.

До сих пор всё было именно так. Так же, как и у всех остальных господ. Даже Блонди, как наивысшие звенья власти Танагуры, не делали исключений.

Однако же. На этот раз, всё иначе.

…Почему?

Хозяин, сам привезший своего пэта — небывалый случай. И если уж об этом говорить, то, по-видимому, едут они вовсе не из Медицинского Центра.

…Что это значит?

Дэрил даже не получил файл с данными о пэте, который обычно высылают заранее.

…Невероятно.

Когда накануне Дэрил получил от Ясона уведомление, то был в крайнем замешательстве от подобного беспрецедентного случая.

В Эосе правила прописаны в мельчайших деталях.

Для соблюдения обычного дневного распорядка достаточно лишь следовать соответствующему руководству.

Однако иногда могут происходить, не предписанные руководством, чрезвычайные ситуации.

И этот случай, как раз, именно такой.

По всем указаниям хозяина фурнитур не должен задавать вопросов, не должен проявлять любопытства, не должен колебаться в сомнениях — таково железное правило. А в подобной ситуации, где необходимо отступиться от дисциплин Эоса, Дэрил чувствовал странное беспокойство.

Ясон должен вернуться к вечеру. Точное время не сообщалось. Только этот факт привычным и остался.

Основа повседневной жизни мебели — опекать пэтов. И во время замены оных нельзя отрицать, что фурнитур остаётся немного не у дел.

Если бы у него на руках был профильный файл, он бы мог хоть как-то подготовить себя к предстоящему событию. Но на этот раз таковой не был предоставлен.

Когда Дэрил впервые встречал пэта, то волновался как на выступлении, на которое забыл подготовиться. Теперь же он накопил достаточно опыта.

…Вроде как. Но никак не мог скрыть напряжения. В результате чего, заметив, что по нескольку раз перепроверяет то, что требует обычно однократной проверки, остановился и мрачно выдохнул.

«Почему же я так нервничаю?» — спросил он сам себя.

Хотя…стоит ли теперь об этом думать?

Его всегда мучили подозрения, что каждая трёхмесячная замена пэтов является испытательной проверкой его самого, как фурнитура. К пэтам Ясона он всегда относился одинаково и в соответствующей манере.

По мере подобных раздумий он понемногу успокаивался.

И всё же, появление нового пэта без каких-либо уведомлений было явным отклонением от норм.

Вместе с тем, у него возникло ощущение, что все до сих пор приобретённые им навыки оказались непригодными, что повергло его в немалый шок.

До сих пор неосведомленность в тех или иных делах казалась ему чём-то самим собой разумеющимся.

Однако сейчас это самое молчание на него и давило.

Как же это?

Так ли это?

Или же это просто…самовнушение?

Осознавая, что он всё ещё не дотягивает до стандартов фурнитура Блонди, Дэрил снова глубоко вздохнул.

Позже. Когда время на часах перевалило за 21:30, затрезвонил интерком, оповещая о том, что вернулся хозяин.

В этот самый момент что-то в груди… бешено стукнуло по рёбрам.

В ожидании, когда входной замок автоматически откроется, Дэрил стоял не в силах шевельнуться, полностью переключив своё внимание на дверь.

«Добро пожаловать», — хотел он, как всегда, произнести, когда дверь распахнулась.

…Но в этот момент.

— Сукин сын! Отпусти меня!

Из-за дверей показалось лицо человека, выкрикивающего эти непотребства.

Дэрил, ошалевший от испуга, вмёрз в пол. Внезапно, немыслимая доселе сцена развернулась прямо у него на глазах, заставляя их широко распахнуться в полном изумлении.

— Отвали, сказал! И сними с меня эту чёртову хрень!

Пока парень, сопротивляясь всем телом, рвал и метал, Ясон, схватив его за руку, практически затащил в комнату.

Совсем неухоженные рвано остриженные угольно-чёрные волосы. Старые, изношенные чёрные брюки. Выцветшие чёрные ботинки. Потасканная чёрная куртка. Под ней чёрная футболка.

«С головы до ног в чёрном…»

Картина перед глазами поплыла, и Дэрил стоял, затаив дыхание.

Для фурнитура, привыкшего к кричаще-вульгарному внешнему виду пэтов Эоса, одеяние юноши казалось слишком уж эксцентричным.

Надетый на него ошейник смотрелся нелепо, подчеркивая лишь бледность его тонкой шеи. Хотя он был точно таким же и с элементами такого же металла, что и у Аарона, когда его уводили, на этом парне он смотрелся совершенно иначе. Обыкновенный доселе аксессуар на нём казался кандалами.

Хотя…может, он и в самом деле выполнял подобную функцию. Ведь образец цепи, что Ясон держал в руках, был фурнитуру не знаком.

……Ааа???……

Когда Дэрил пристально вгляделся в мальчишку, его первоначальное удивление сменилось глубоким ступором.

Дэрил знал, что Ясон должен был сегодня вечером привести нового пэта, но такого он точно предвидеть не мог.

Не веря своим глазам, Дэрил забыл, как дышать.

Это что, такая…шутка?

Нет. Плохим юмором или неудачной постановкой это, явно, не назовёшь. Развернувшаяся перед глазами жестокая коллизия была настолько сокрушительной, что не укладывалась у фурнитура в голове.

— Сукин сын, б…ть! Паскуда! #✽@~ть 、 ※♭∢ ∈ ∀_ть !

Режущие слух ругательства эхом разнеслись по всей комнате. А от последней невнятной фразы, смешанной с непонятным по значению жаргоном, Дэрил вообще позеленел.

Весь тот бесчисленный поток истерик, который выплёскивали на Дэрила все предыдущие пэты, казался просто ангельским щебетанием по сравнению с этим ядрёным сквернословием.

За всю жизнь ему не приходилось встречать кого-то, кто мог бы себе позволить так оскорбительно отзываться о Блонди Танагуры.

Не приходилось знать. Слышать или видеть. Такого отчаянного смельчака.

Невзирая на град поношений в его адрес, Ясон даже бровью не повёл, мастерски сохраняя невозмутимость.

Внутри у Дэрила всё аж похолодело. Ведь дальнейшее развитие событий непредсказуемо.

…Нет. Фурнитур не знал, что ему делать. Только неуклюже застыл, как вкопанный.

Как вдруг заметил, что всё ещё не поприветствовал хозяина.

Какая недопустимая оплошность. На его ладонях выступил холодный пот.

Как правило, фурнитур по возвращении хозяина, стоя по стойке смирно, принимает его верхнюю одежду и перчатки, относит их в шкаф и немедленно возвращается со шлафроком в ожидании дальнейших указаний.

Однако сейчас он мог только стоять, окаменев и с перекошенным лицом.

Заметил ли Ясон эту непозволительную со стороны Дэрила ошибку, ведь с тех пор как хозяин вошёл в комнату, он на фурнитура и не взглянул.

Затем, когда парень, видимо устав от борьбы, решил угомониться, раздалось имя,

— Дэрил, — голос прозвучал напряжённей обычного.

Это заставило Дэрила выйти из своего ступора.

Суетливо засеменив, но не подняв взгляда, фурнитур подошёл к хозяину. Непозволительно без причины смотреть хозяину в глаза. Потупив взгляд, Дэрил ждал приказов.

— Это новый пэт.

Неужели, это правда?

Услышав это заявление от самого Ясона, Дэрил почувствовал на своих плечах непомерный груз взвалившейся ответственности.

Он осторожно поднял глаза, чтобы взглянуть на юношу.

«И мне предстоит обучать вот это?»

Этого неотёсанного дикаря, что вовсе не походит на пэта Блонди?

…Невозможно.

Если бы у фурнитура было право вето, то сейчас именно тот случай, когда он бы им незамедлительно воспользовался.

— Ни черта я никакой не пэт!

С этим разъярённым воплем Дэрилу резко заехали ногой под дых.

— Мм…хаа! — мучительно застонав, Дэрил рухнул копчиком на пол.

От невыносимой боли у него перехватило дыхание. По телу градом выступил холодный пот. Пульс, шумно бьющийся в висках, отдавался в горле.

Подобной боли он не испытывал никогда.

Когда тебя неуклюже шлёпает беспомощный теплично-выращенный пэт, на тебе это скажется, максимум, морщинкой меж бровей. Но не на этот раз. Позвоночник остро саднило; в голове пульсировало, как после удара током; всё тело скрутило острой судорогой.

Как же больно.

Кружится голова.

В желудке замутило.

«Так и знал…невозможно».

Дэрил стиснул зубы, а взор ему застелила пелена слёз.

Этот парень ему явно не по зубам.

Справиться с этим буйным варваром без роду, без племени будет… абсолютно невозможно.

Почему?

Как?

Какие могут быть причины?

Зачем Ясону нужно делать из него пэта, не ясно.

Даже если опустить абсурдность этой затеи — всё это просто безрассудно.

Невозможно.

Абсурдно.

…Безрассудно.

С какой стороны ни посмотри — дело гиблое.

Но всё же.

— Встань, Дэрил, - жёстко повелел Ясон.

Шатаясь и скрежеща зубами, Дэрил, кое-как поднялся. И специально отошёл на полшага назад.

— Этот монгрел не дисциплинирован и ничему не обучен, однако с сегодняшнего дня он мой пэт.

— Я не пэт, я сказал! — злобно рявкнув, парень рефлекторно ощетинился.

Указывая на то, что лучше заткнутся, Ясон сдавил его тёмно-серый ошейник. Дэрил считал, что ошейник, надетый на пэта во время его утилизации, нужен скорее для показухи, дабы припугнуть остальных пэтов.

Фактически, сцена с периодической заменой пэтов каждые три месяца стала настолько привычной, что охране не было необходимости успокаивать вопящих пэтов, используя ошейник.

Фурнитур и не знал о существовании в ошейнике подобной функции.

Однако. Больше всего Дэрила поразило не это. А то, что перед этим было озвучено такое определение, как «монгрел».

«Монгрел?…»

Суверен Танагуры будет содержать монгрела?

…Не может быть.

Скорее похоже на затянувшуюся злую шутку.

Если пэты — это аксессуары, указывающие на статус обладателя, то каким боком здесь… полукровка?

Может быть это и профанация, однако Дэрил стал всерьёз сомневаться в здравомыслии Ясона.

Элита была обязана отбирать пэтов в соответствии своему классу. Таковы порядки Эоса.

Тогда.

Почему?

…Зачем совершать такую глупость?

Дэрилу всё это напоминало один сплошной кошмар.

Но. Когда хозяин отдаёт распоряжение, фурнитур должен ответить лишь:

— Как прикажете.

Раз уж до этого дошло, Дэрил в приветствии отвесил глубокий официальный поклон.

— Рад знакомству. Меня зовут Дэрил.

До сих пор встречать живущих здесь пэтов, было положено именно так.

— Рики. Это моя прислуга.

В этот момент, чувствуя, как что-то острой иглой вонзилось в мозг, Дэрил, поражённый, поднял взгляд.

Пэту дают имя только после его дебюта. И при одном только произношении имени устами Ясона, фурнитуру уже стало не по себе.

…Но не только поэтому.

«Рики».

Было что-то в самом этом имени.

От этого имени повеяло ароматом давно забытого, запечатанного глубоко в памяти, прошлого Дэрила.

И теперь он внимательно вгляделся в юношу, что пнул его.

Удерживаемый Ясоном, парень впился в фурнитура гневным взглядом из-под упавших на лоб угольно-чёрных прядей волос.

Нет…это был не просто взгляд, а, скорее, угроза.

Как бы предупреждая, что…

«Я ни за что не стану пэтом!»

— Рики…-сама?

С его именем на устах далекое, черно-белое прошлое стало обретать более яркие очертания.

Волосы чёрные, как чистая смоль.

Глаза чёрные, как кромешная мгла.

В опекунском центре, где вырос Дэрил, был один мальчик, который заметно выделялся среди всех остальных.

Тот, кто не вписывался в окружающий мир.

…И не позволял окружению вписаться в его собственный.

Проблемный ребёнок с несгибаемым взором.

Сколько лет прошло с тех пор? Былые воспоминания начали оживать под этим дерзким взглядом.

«…Неправда».

Уставившись на парня во все глаза, Дэрил даже забыл о боли.

«Не может такого…»

Что-то внутри будто медленно захлёстывало.

«…Невероятно».

…Невозможно.

«Тот самый Рики станет …пэтом Ясона-сама?»

Как?

Неправда.

Невозможно.

Эти слова роем кружились в голове.

Стоило Дэрилу узнать, что действительно означает быть мебелью, он перестал чувствовать превосходство от того, что только самых избранных из опекунского центра отбирали на эту роль. А возможность жителя Цереры стать пэтом вообще равнялась нулю.

Хоть Церера фактически и находилась в Мидасе, официально так называемая «призрачная зона» там не числилась.

По прибытии в Эос Дэрил узнал правду, которую так тщательно скрывали в «Гардиан».

Так…как?

Просто уму непостижимо.

Сцена, наблюдаемая им прямо сейчас, скорее походит на бред, чем на реальность. Дэрил так пристально воззрился на Рики, что был не в силах даже моргнуть.


4. Бесславные ночи

 

Рождённые искусственным путём, по методам, одобренным правительством Танагуры, человекоподобные пэты считались скорее вещью, чем людьми. Потому что это «товар», который производится с целью его реализации на аукционах.

Пэты обучены лишь минимальным азам воспитания.

Существам, что, как только наскучат, меняются как перчатки, нет необходимости быть здравомыслящими и любознательными. Единственное, что от них требуется, быть прилично послушными и до неприличия распутными. До дня их утилизации, соответственно.

Обязательством элиты было содержать пэтов в знак своего престижа, а обязательством комнатного фурнитура было за этими пэтами ухаживать.

…Тем не менее.

Стоило Ясону привести в качестве своего пэта выходца Цереры Рики, как рутинное существование Дэрила перевернулось с ног на голову.

Дэрил был крайне шокирован тем, что привычное каждодневное расписание постоянно сбивается, а все навыки, которые он до сих пор оттачивал, стали абсолютно бесполезны.

Что, чёрт возьми, вообще происходит?

От этих вопросов у Дэрила с прошлой ночи раскалывалась голова.

Он всё никак не мог взять в толк, какая может быть точка соприкосновения у Блонди Ясона и трущобного полукровки Рики. Где, а главное, как могли пересечься две непересекающиеся параллели? Фурнитур не имел об этом ни малейшего представления.

Сколько бы он об этом ни размышлял, и как бы бессмысленно это ни было, он всё равно не мог перестать думать об этом.

…Да, что за чертовщина здесь творится?

Неопытного, ничего не знающего о жизни Дэрила, ещё с опекунского центра определили стать мебелью — комнатным инструментом в апартаментах Эоса. Поэтому он никак не мог представить, какой жизнью жил Рики.

Он — кастрированная мебель, и другой жизни Дэрил не знал. Как фурнитуру, ему, в принципе, было не до того, чтобы задумываться о дальнейшей судьбе тринадцатилетних выпускников Гардиан.

Но что же теперь заставляет его противостоять своему прошлому, что должно было оставаться запечатанным?

Дэрил скрипнул зубами. Эти нелепые и вздорные соображения нахлынули на него с такой силой, что по-другому с ними справиться не получалось.

Он и представить себе не мог, что спустя столько времени прошлое станет его настигать.

Он не мог вернуться.

Не мог вернуть.

…То время.

Его имя.

Символ его мужественности.

…Потеряны навсегда.

Он сдался.

Закрылся.

…Покорился судьбе.

А каково будущее пэта в Эосе? Дэрил отлично знал каково.

Однако это знание никогда его не волновало. До этих пор.

Пэты воспринимались сродни животным. Они, будучи комнатными аксессуарами, такими же, как и фурнитуры, одновременно являлись и их полными противоположностями. Разные стороны одной монеты.

Тем не менее, Дэрил знал Рики. Из-за разного возраста они были помещены в разные блоки. И так как фурнитур видел его только на расстоянии и никогда не заговаривал с ним, сам Рики, видимо, его не знал. Но Дэрил Рики помнил.

Если сравнивать со всеми предыдущими незнакомыми созданиями с серийными номерами вместо имени, то на Рики, с кем Дэрил делил своё происхождение, он смотрел совершенно иначе.

В этом случае, он уже не мог оставаться безразличным.

Не мог быть таким же, как прежде, безучастным.

И именно этих разрывающих на части чувств Дэрил и боялся больше всего.

***

Комната предоставленная… нет, точнее, комната, в которую Рики насильно приволокли и втолкнули, со всей своей роскошной обстановкой не шла ни в какое сравнение с его конурой в трущобах.

Светлая. Просторная. С высокими потолками. От неё так и разило стерильной чистотой.

Что и делало её весьма неуютной. Перепрыгивая взглядом с одного на другое, он никак не мог успокоиться.

Рики нервно метался по комнате.

Сквозь плотно закрытые окна из прочного закалённого стекла юноше, погружённому в свои мысли, открылась панорама ночной Танагуры.

«Вот дерьмо! Какого хрена я здесь делаю?!»

Как вдруг…бам! — его пригвоздили, схватив за обе руки.

«Буду пэтом? Что за дебилизм! Я монгрел из трущоб! Что этот псих вообще себе думает!»

Скрипнув зубами, Рики застонал.

***

Прикатив на тележке обед к двери комнаты Рики, Дэрил сделал один глубокий вдох и отпер замок.

Сколько Дэрил помнил, комнату пэта ещё ни разу не приходилось запирать снаружи. Не было необходимости.

— Чёртов ублюдок!

— Выпусти меня!

— Никакой я не пэт!

До этих пор не было ни одного пэта, кто бы мог себе позволить ругаться в интерком, пинать и тарабанить дверь.

Да ещё и…

— Пока не успокоится, запри его ненадолго.

То, что Ясона так занимал какой-то пэт, тоже происходило впервые.

Уже одно это дало Дэрилу понять, что всё происходящее не просто забава.

Хоть фурнитур и не мог уразуметь смысл того, чтобы держать здесь полукровку из трущоб, он видел, насколько серьёзен Ясон в своём намерении.

И именно поэтому каждый шаг Дэрилу давался с огромным трудом.

Он вкатил тележку в дверь и остановился.

— Рики-сама. Прошу, ваш ужин.

Со вчерашнего дня Дэрил всё никак не мог определить, какую нужно сохранять дистанцию по отношению к Рики, обращаясь к нему всегда крайне вежливо. Причём вежливо настолько, чтобы ощущать с каким жёстким напряжением ему это даётся.

— Не надо мне, — прислонившись к окну и не оборачиваясь, язвительно-желчным тоном выплюнул Рики.

Впрочем, это лучше, чем полное игнорирование, как во время завтрака. Или наоборот, открыто настороженный взгляд, как во время обеда.

Дэрил не имел представления о том, как к пэтам относятся в Церере, но полнейшая антипатия к ним у Рики была очевидна.

Хотя нет…ненавидел он, скорее не самих пэтов, а ситуацию, в которой оказался.

Такой злой рок, как быть выбранным пэтом Эоса…к тому же пэтом Блонди, парень отвергал всем своим существом.

В результате Рики отказался от завтрака и обеда. Вероятно, не в силах справиться с жаждой, он, всё-таки отпивал воду, оставленную Дэрилом.

— И всё же, если вы хоть немного не поедите…

Фурнитур не знал, сколько Рики известно о Блонди, но бросать Ясону вызов голодовкой было пустой тратой времени.

— Я не пэт!

Он отрицал всем телом и душой.

Но, несмотря на твёрдое желание Рики противостоять своему положению, соперник его был, мягко говоря, ему не по зубам.

— Не беси меня! Никогда монгрелов не видел!? Достал уже шнырять туда-сюда! — повернулся и прикрикнул Рики.

Но в этом выпаде было больше неоспоримого отрицания, чем агрессии.

Больно глазам.

Больно ушам.

Больно…сердцу.

И всё же. Вздрогнув на мгновение всем телом, Дэрил не позволял себе отступать.

Сначала — сокрушительный разгром. Далее — поражение в неравной битве зрительных контактов. Ещё один проигрыш — и фурнитур дисквалифицирован.

— Проявлять заботу о Рики-сама, пока он в этих покоях, моя обязанность, как фурнитура, — со всей искренностью отозвался Дэрил. Если не считать затаившуюся в глубине сердца обиду, он старался выражать истинные чувства.

…Старался.

— Да, срать я хотел!

А Рики от этого только больше стервенел.

Никакими словами до него было не достучаться — он упрямо не хотел их слышать. Головой фурнитур понимал, что не стоит на Рики злиться. Но всё же чувствовал он иначе.

И впервые, ему хватило всего одного дня, чтобы осознать свои чувства. А именно: всплеск таких эмоций, которых не вызывал до этого ни один пэт.

…Это недопустимо.

…Так дальше нельзя.

…Ты не понимаешь, что такое Эос.

…У тебя здесь нет никаких прав.

Поэтому не совершай таких бессмысленных поступков.

Эти слова, что подкатили к горлу и наполнили рот горечью, Дэрил, не в силах произнести, лишь тяжело сглотнул.

— Таково распоряжение хозяина.

И снова повод вывести Рики из себя.

— Усохни! Вали к чертям собачьим!

Рики со всей дури лягнул тележку. От сильного толчка она закачалась, задребезжала и с оглушающим грохотом падающей посуды опрокинулась на бок.

И снова Дэрилу ничего не оставалось, кроме как обомлело застыть.

Если что-то было не так, как они хотят, пэты бесились. Вопили. Разбрасывали вещи. Ко всем этим выходкам фурнитур давно привык, однако Рики — совсем другая история. Он это остро прочувствовал ещё вчера вечером, вместе с пинком в живот.

К такому проявлению насилия Дэрил, определённо, не был приспособлен. Бледное лицо его слегка напряглось. Он не смог даже для вида изобразить перед Рики своё обычное невозмутимое выражение лица.

Сейчас перед фурнитуром неподвижно стоял Рики, внутри которого бушевала ярость.

А на самой глубине чёрных глаз кипела раскалённая магма.

Этот бурлящий шквал эмоций больше походил на обретшую форму вспышку жизненной силы. Никто в Эосе: ни пэты, ни фурнитуры — не излучали такую пульсирующую живость, подобную сиянию самой жизни.

Слишком мощному.

Слишком яркому.

…И оттого пугающему.

Предвидя свой проигрыш и в этом раунде, Дэрил неловко отвёл взгляд от глаз Рики и, перевернув тележку, стал собирать разбросанную по полу посуду.

…Как в следующий момент дверь внезапно распахнулась, и в неё вошёл Ясон. Дэрил спешно прекратил процесс уборки и склонил голову в глубоком поклоне.

— С возвращением.

За такой встревоженный тон Ясон фурнитура отчитывать не стал. Напротив, не удостоив Дэрила и взглядом, Ясон направился прямиком к Рики.

… Тут же.

Рики набросился на Ясона.

— Ублюдок! Выпусти меня отсюда!

Такого опрометчивого рукоприкладства Дэрил от Рики и вовсе не ожидал. Выпучив глаза, он от испуга слился с полом.

Действовать настолько непредсказуемо.

Настолько непостижимо.

Настолько немыслимо.

С его приходом мирная и спокойная жизнь рассыпалась в прах.

С невозмутимым спокойствием игнорируя наносимые удары, Ясон завёл руки юноши за спину в крепком захвате. Пытаясь безуспешно выкрутиться из стальной хватки, Рики стал прыскать отборно-ядовитым матом.

Словно кто-то поставил на повтор сцену вчерашнего вечера. С одним только исключением в виде нарочито глубокого вздоха Ясона, во время безразличного выслушивания всей этой забористой брани.

— Какая же, всё-таки, короткая у монгрелов память.

Ясон жёстко скрутил правую руку парня.

— Ахх…хаа! — застонал Рики, на лице которого застыла гримаса боли.

Дэрил не мог понять. Зная, что всё это бесполезно, для чего Рики настойчиво продолжает лезть на рожон?

Если очевидно то, что сопротивление Ясону только ухудшает ситуацию, так почему бы не перестать его провоцировать?

Дэрил не мог понять.

Не мог объяснить.

Не мог согласиться.

Состязаться с высшим господством бесполезно. А гневить властителя, повелевающего жизнью и смертью, чрезвычайно глупо.

Неужели Рики настолько бестолков, что не в состоянии всего этого понять?

…Зачем?

…Почему?

Снова тонет в мыслях фурнитур.

— …Дэрил.

Глубокий голос вернул его в реальность.

— Да, хозяин.

— Сними это.

Что?

Переспрашивать нет необходимости.

— Будет исполнено.

Фурнитур немедля подошёл к Рики и, не успел он раскрыть замок его брюк, как!.. отлетел в сторону от резкого удара ногой по животу.

По наивности душевной Дэрил проявил крайнюю неосмотрительность, забыв о вчерашних болевых приёмах этого парня.

Сотрясаясь, фурнитур тяжело рухнул на пол, горько раскаиваясь в неспособности учиться на собственных грубых ошибках.

Когда речь идёт о Рики, то обо всех общепринятых манерах поведения приходится забывать. Позорный промах разнёс гордость Дэрила, как фурнитура, в пух и прах.

— Какой непонятливый парень. Так нравится стонать от боли?

Ясон потянул парня за руки так, что ноги его оторвались от пола.

— Хнн!…Ахааа! — ещё громче завыл Рики.

Держась за живот, фурнитур усилием воли заставил себя подняться, прежде чем его имя произнесут снова. С перекошенным от пульсирующей боли лицом, Дэрил осторожно потянулся к ремню на брюках Рики.

Фурнитур не полетел на пол, следовательно ударов не последовало. Пока Рики висел, скрученный так, что не мог даже выругаться, Дэрил по-одному снимал с него одежду. Но, когда дело дошло до последнего элемента… а именно, когда Дэрил потянулся к нижнему белью, Рики, всеми силами пытаясь этому воспрепятствовать, стал, как мог, выкручиваться в талии. И снова бесполезное сопротивление.

Бельё было стянуто без лишних колебаний.

…В один миг, обнажая промежность Рики.

Сотрясаемый от стыда мелкой дрожью, юноша сжал бёдра. Но как бы он ни старался, прикрыться ему не удавалось.

Прямо перед лицом Дэрила, стоящего не коленях, открылся вид мужских органов, которых был лишён он сам в обмен на то, чтобы стать фурнитуром.

Вид, что в ту же секунду…поверг его в изумление.

В сравнении с не до конца сформировавшимися промежностями незрелых пэтов, на которые Дэрил вдоволь насмотрелся, половые органы Рики с густыми тёмными лобковыми волосами выглядели непривычно массивными.

Так как спаривание пэтов для их хозяев, прежде всего событие развлекательного характера, то с тел как самцов, так и самок удаляется весь неприглядный волосяной покров, в том числе в подмышках и на лобке. Конечно и фурнитуры, несмотря на свой статус всего лишь комнатных принадлежностей для обслуживания, тоже не исключение.

В глазах Дэрила, всегда наблюдавшего начисто эпилированные гениталии, волосатый, необработанный пах Рики выглядел несколько непристойно.

Сам того не подозревая, Дэрил во все глаза таращился Рики между ног. Сам того не замечая, тяжело и шумно сглотнул.

Над головой Дэрила раздался голос холоднее льда.

— Дэрил. Избавься от всей его одежды.

Дэрил, оторопев, поднял пристальный взор на Ясона, не задумавшись о неучтивости подобного жеста. И почувствовал, как мерзлота в ответном взгляде опускается всё ниже градусом.

— Запасную одежду тоже изъять из гардероба.

«Что, все подготовленные утром дневные и ночные облачения, включая нижнее бельё?»

А это-то для чего могло понадобиться?

Дэрил, хорошо осознающий нерациональность уточняющего вопроса, неловко поднялся, спешно собрал с пола одежду Рики и вынес её из комнаты.

Затем, согласно указанию, освободил гардероб от всей находившейся в ней одежды.

После чего вынес из комнаты тележку, закончив наводить необходимый порядок.

— В течение первого месяца предоставлять лишь трёхразовое суточное питание, — безучастно продекламировал Ясон, выпуская Рики из неволи.

В следующее мгновение у юноши подкосились ноги, и он мешком осел на пол. Неужели он не может даже на ноги встать? Конечности обессилено вытянулись в бесформенной позе. Лишь плечи и грудь судорожно вздымались в тяжёлой и хриплой отдышке.

Дэрилу показалось странным, что Рики так быстро выдохся от одной лишь усмирительной хватки Ясона. Видимо, так сказалась сегодняшняя голодовка.

«Может, в таком случае, стоит подать ужин попозже?» — на мгновение забеспокоился фурнитур.

— Дэрил. За мной, — кратко повелел Ясон.

В ответ фурнитур склонился в подчинительном поклоне.

Но, несмотря ни на что, Рики всё же обернулся в сторону удаляющегося Ясона, не забыв бросить в его спину крепкое словцо.

— Падла…прибью! Когда-нибудь…я тебя точно прибью!

Эти зловещие угрозы напугали лишь Дэрила: изящно-ровный шаг Ясона не дрогнул ни на секунду.

Дверь в комнату Рики, выделенную как пэту, закрылась. На замок.

Походя, Дэрил услужливо собрал верхнее одеяние и перчатки, брошенные на диване в гостиной, сложил их в шкаф, достал из ящика бежевый шлафор и в спешке вернулся с ним к хозяину.

Сохраняя молчание, Ясон снял носимую в Танагуре официальную одежду, а Дэрил, стоя по стойке смирно, с халатом в руках ожидал, когда он переоденется. Закончив с облачением, Ясон медленно опустил на Дэрила сосредоточенный взгляд.

— Дэрил.

— Да, хозяин, — незамедлительно ответил фурнитур. От спокойно-мягкого голоса, произнёсшего его имя, Дэрил почувствовал себя по странному неуютно.

Пэты никогда не звали Дэрила по имени. Он также не мог припомнить, чтобы за эти два года его имя называл и сам Ясон. Вероятно потому, что служба его, в полной мере удовлетворяя все необходимые запросы, не нуждалась в дополнительных указаниях хозяина.

Тем не менее, за эти два дня Ясон обращался к Дэрилу по имени уже неоднократно.

И, если честно, фурнитура это весьма пугало. Он просто не привык, чтобы к нему так обращались.

Нет…скорее его пугало то слишком сильное впечатление от Рики, из-за которого он какое-то время эту перемену даже не замечал.

«Дэрил».

От произношения его имени он испытывал необъяснимый дискомфорт.

…Хотя нет.

Как бы странно это ни звучало, с этой переменой он впервые почувствовал, что является собственностью Ясона. А не просто комнатным обслуживающим прибором.

Неужели он был рад тому, что кому-то принадлежит, и кто-то им обладает?

…Нет, не то.

Фурнитур не смог бы правильно объяснить, но с обращением по имени между ними будто пролегла некая связь.

Стоп, что?

Какая связь?

В каком смысле?

И вот этого…Дэрил действительно не знал. Но ощутил, будто сквозь до сих пор невидимое, неизведанное расстояние, между ним и недосягаемым Ясоном протянулась тоненькая цветная ниточка.

Стараясь скрыть свои сокровенные треволнения, фурнитур ожидал указаний Ясона.

— Как я понял, он сегодня не завтракал и не обедал.

…В этот момент.

У Дэрила непроизвольно перехватило дыхание.

И вовсе не из-за страха наказания. Фурнитур был огорошен знанием Ясона этого факта.

«…Не может быть».

В его голове вдруг промелькнула мысль о дневнике пэта, который он завёл вчера в терминале.

«Неужели… правда?»

Другого объяснения не нашлось.

Введя пароль, хозяин апартаментов, может по первому желанию получить доступ к терминалу фурнитура.

То, что Ясон проверил отчётные записи, составленные Дэрилом… то есть заглянул напрямую в сам дневник Рики, чтобы быть в курсе всего, — его ошеломило.

До сих пор Ясона никогда не интересовали пэты и их состояние. То, что для него они были лишь обязательством как представителя элиты, можно было заметить по его полному к ним безразличию.

Ведение всех записей о деятельности пэтов является одной из ежедневных обязанностей фурнитуров.

Но, как бы там ни было, хозяина, из любопытства проверяющего записи о пэте, он не наблюдал никогда.

Это обстоятельство противоречило не личному мнению самого Дэрила, а уразумению его, как фурнитура и, вообще, здравому смыслу всего Эоса.

Ведение дневника служило лишь отчётной записью во время утилизации пэта — формальность, не более.

«Он проверял даже такие мелочи?»

Да ещё и два дня подряд.

Быть того не может.

…Неужели?

Если подумать, по-другому Ясон никак не мог узнать о голодовке Рики.

В течение этих двух лет Дэрил отлично видел, сколько попыток предпринимали пэты в этих апартаментах для привлечения внимания хозяина.

Таких неуклюжих. Таких вызывающих. До жалости нелепых заискивающих попыток, которых Ясон всегда в упор не замечал.

Или вернее, был к ним абсолютно холоден. Под давлением его леденящего безмолвного взгляда коченели даже мысли и пульс.

До сих пор это правило касалось всех пэтов без исключения. Но теперь всё иначе.

Рики — особенный.

И Ясон не скрывал этот факт.

Если, к примеру, пэт допустил бы какую-нибудь оплошность, оскорбившую Ясона, то, по его принципу, он был бы тут же без предупреждения утилизирован.

И это не простые соображения Дэрила; пэты для Ясона были не более чем расходным материалом, не достойным даже того, чтобы повышать на них голос.

Пренебрежительное равнодушие, как в примере с остальными пэтами, и безмолвствование из интереса, как с Рики, — совершенно разные вещи.

Доселе невиданная степень серьёзности Ясона по отношению к этому парню, о которой свидетельствовало бесстрастное попустительство крайне вульгарных ругательств в его адрес, на миг заставила Дэрила потерять дар речи.

— Прошу прощения, — низко склонил голову Дэрил. — Был пропущен также и ужин.

Из предыдущей сцены Ясону, должно быть, это и так стало ясно.

Так или иначе, его нездоровая увлечённость Рики, выходившая далеко за рамки ожиданий Дэрила, продолжала тревожить фурнитура.

— Пусть. Он ведь монгрел из трущоб. Не умрёт, если пропустит пару трапез.

Истинные помыслы, скрывающиеся за этим беспечным заявлением, Дэрил разгадать не мог.

Даже если допустить, что Ясон вдруг стал сильно интересоваться и забавляться пэтами, что для него прежнего вовсе было не свойственно, то снисходительно терпеть вопиющее поведение Рики было уже слишком.

Хотя, нет…то, что он в первый же месяц заставляет парня ходить полностью обнажённым, запрещая даже нижнее бельё, вряд ли можно назвать снисходительностью.

И эта разница, эти перепады температур в его отношении, как-то уж очень беспокоили.

Раньше Ясон, даже после наречения имени пэту, никогда в упор его не замечал. И так же по возвращении с вечеринки-вязки он сразу же передавал пэта в заботливые руки Дэрила. Ни поводка, ни самого пэта во время незначительного контакта при посещении его комнаты, Ясон не касался без шёлковых перчаток.

Однако. С появлением Рики всё совершенно изменилось. Причём за одну ночь. И эта перемена произвела на Дэрила эффект сравнимый с ударом тяжёлой кувалды по голове.

Может это и непочтительно ставить себя и хозяина в один ряд, но Ясон, как Блонди, определённо деградировал. В этом уж точно сомнений не оставалось.

Он с бесцеремонным хладнодушием разбрасывался лучшими породами, выведенными Академией, а тут вдруг стал проявлять заметное внимание и интерес к монгрелу из Цереры. И суть всего этого Дэрил никак не мог уразуметь.

Видимо, когда меняются взгляды, меняются и ценности.

Хорошо ли, плохо ли, Дэрил ясно наблюдал эти метаморфозы.